Викинг. Книга 3. Северный Альянс

Глава 17

Когда склянки на кораблях в бухте отбили четыре часа тридцать минут, моя группа уже собралась в небольшом саду, отделяющем дворец Амалиенборг от королевского канала. Напряжение на датской границе на первый взгляд никак не отразилось на охране дворца и снаружи нам противостояли только по паре караульных у входа в каждое здание и несколько патрулей, двигавшихся внутри площади и вокруг всего дворцового комплекса. А вот с чем нам предстояло встретиться внутри зданий заранее выяснить не удалось.

Минут через десять после сбора, на дорожке, проходящей мимо сада, появился патруль в составе капрала и двух солдат, дав тем самым отмашку началу операции. Сработав патрульных из диверсионных арбалетов, я и еще два бойца переоделись в их форму и направились к северному корпусу дворца, в котором по имеющейся информации должны были находиться королева-мать и безумный король. Но не успев реализоваться даже на десять процентов, мой план полетел в тартарары, и все из-за какого-то не в меру ретивого офицера лейб-гвардии, вероятно решившего проверить караулы.

Нельзя сказать, что я не рассматривал возможность такого развития событий, но учитывая, что просчитать это не представлялось возможным, пришлось полагаться на удачу. Сегодня удача оказалась не на нашей стороне. Что ж, придется импровизировать.

Сопровождаемый капралом офицер, увидев нас, что-то заверещал и замахал рукой. Постоянно разговаривая по-шведски последние четыре месяца, я уже общался на нем без проблем, да и с датскими таможенниками в порту спокойно объяснялся. Ведь датский и шведский, это как русский и белорусский – отличия есть, но всегда можно разобрать о чем идет речь. Но этот долбаный проверяющий говорил так быстро и неразборчиво, что из всего произнесенного им, я понял только слово «Нильсен».

Перейдя на строевой шаг и продолжая двигаться к нему, я начал скороговоркой нести все, что приходило в голову в этой ситуации:

– Не извольте беспокоиться господин офицер! Больше такого не повториться господин офицер! Я хотел доложить вам господин офицер! Дело не терпит отлагательства господин офицер!

Охреневший от словестного поноса, обрушившегося на него, офицер остановился в задумчивости и только в последний момент, когда я был от него уже на расстоянии нескольких шагов, что-то заподозрил, вглядевшись мне в лицо. В этот момент, я метнул нож в стоящего позади него капрала и прыгнул на офицера, срубив его боковым в висок. Офицер рухнул без сознания, а вот капрал успел вскрикнуть прежде, чем мой боец добил его штыком.

Учитывая, что все это происходило на глазах часовых, стоящих у входа в нужное нам здание, сохранять дальше тишину смысла не было. Теперь все решала скорость, поэтому быстро перекинув вперед висящий за спиной Галил, я двумя выстрелами отправил их в Вальгаллу и бросился вперед, а бойцы, подхватив вырубленного офицера, бросились вслед за мной.

***

Оставив на первом этаже здания еще десяток трупов караульных, мы получили контроль над зданием и через двадцать минут все обитатели дворца были собраны в большом зале на втором этаже дворца, но ни короля, ни королевы-матери среди них не было, а со стороны Кастелета раздалась дробь барабанов лейб-гвардейского полка.

Подойдя к седовласому мужику, который даже стоя на коленях с руками за головой сохранял надменный вид, я спросил:

– Ты кто такой?

– Я обер-камергер его величества короля Кристиана Седьмого Ганс Лаудруп! – с тем же надменным видом проговорил седовласый, тщательно выговаривая каждое слово.

Вот бывает же так, человек скажет только пару слов, а уже бесит до невозможности.

– Ну и где тогда твой король и почему ты здесь, а короля нет? – быстро спросил я, понимая, что время утекает, как песок сквозь пальцы.

– Кто вы такой, чтобы я рассказывал вам о местонахождении короля! – также надменно ответил обер-камергер.

Поняв, что с этим спесивым ушлёпком каши не сваришь, а под стенами дворца скоро соберется весь лейб-гвардейский полк, я просто свернул ему шею и уронил его труп перед пленниками:

– Господа, у меня мало времени, а у вас его вообще нет. Спрашиваю последний раз, где король и королева-мать?

Пройдя вдоль шеренги на несколько шагов, я внимательно посмотрел на молоденькую девушку, которую трясло, как осиновый лист на ветру.

– Господин, король в здании через площадь, его туда вчера вечером увели, – затараторила девушка, будто у нее блокировку отключили, – у него был приступ и его охранники сильно били, а потом ее величество приказали перевести его в свой дворец, а я убиралась в его комнате, я горничная господин, пощадите нас господин!

Понятно, подумал я, не понос, так золотуха. То проверяющий, то приступ бл…ть!

– Быстро все легли лицом вниз и не шевелиться, – крикнул я и пленники повалились на пол, – Слушаем задачу парни. Стилет, с тобой тройка Лиса, перекрываете проход в сторону крепости, Борода и Грохот вы двигаетесь справа вдоль зданий, Жало и Аршин слева, прикрываете нас. Остальные со мной. Времени нет, королева может свалить куда-нибудь, ищи потом ветра в поле. Поэтому мы пойдем нахрапом, через площадь. Когда сработаем в здании, я брошу на площадь белый дым, сигнал отхода. Отходим через южную арку и потом к каналу. Борода и Жало обеспечиваете пути отхода, Грохот и Аршин прикрываете Стилета с Лисом. Вопросы, нет, тогда с богом!

***

Сглазили меня сегодня что ли, подумал я, сидя привалившись к дереву в парке, в то время, как Стилет накладывал мне дополнительную повязку на простреленное плечо, и возвращаясь мысленно на час назад. Ведь столько косяков у меня не было ни в одной операции.

Начиналось все опять, как и недавно, по плану. На дворцовую площадь еще никто из датчан не сунулся, а часовые где-то попрятались и мы начали беспрепятственное движение к цели. Мои четыре тройки пересекли площадь и оказались под стеной здания, но никакого противодействия со стороны противника до сих пор не было. Почему так? Все уже сбежали или затаились. Показав всем знак «внимание», я махнул «вперед» и первая тройка начала открывать входную дверь. Опять тишина. Вторая тройка проверила, уже знакомое нам по предыдущему дворцу, помещение караулки, но там тоже было пусто. Получив от них сигнал «чисто», я показал остальным знак «вперед» и сам вошел в здание. Тройка Чекана уже контролировала балкон на втором этаже, а я, зайдя в парадную, огляделся и что-то мне показалось неправильным, но только сделав еще два шага, я понял, что же тут не так. Под ногами не было ковра, при том что вокруг нас недостатка в коврах не было совсем. Две боковые лестницы, ведущие наверх, были в коврах и лестница ведущая прямо вниз, в цокольный этаж, тоже покрыта ковром, но под ногами то ковра нет, а внизу он почему-то вздыбился и покрыл собой невысокую металлическую загородку у небольшого алькова. А следом за осознанием того, что поверх ковра на меня смотрели черными зрачками оружейные стволы, я стал заваливаться в сторону, одновременно открывая огонь и крича:

– Контакт!

Огонь мы открыли одновременно. Бойцы искромсали пулями засаду, но Хомут и Жбан, боец из его тройки, были убиты наповал, а мне прилетело в плечо, на вылет. Это были первые потери моего отряда в этом мире. Конечно, наивным было бы думать, что мы всегда будем обманывать костлявую, но сегодня как-то совсем глупо вышло. Что ж, на войне расплата за невнимательность или халтуру почти всегда одна – смерть, вот и сейчас именно тройка Хомута проверяла парадную. Что ж, остальным будет урок на будущее.

Слава богу, хоть дальше все прошло без сюрпризов. Отработав на втором этаже еще нескольких охранников, видимо тех, которые по словам горничной били короля, мы захватили королеву-мать и испуганного юношу с безумными глазами, оказавшегося королем, и отошли, как и планировалось, в парк к каналу. Уничтожив в парке несколько поисковых групп и отбив без потерь парочку невразумительных атак лейб-гвардейцев, после полудня мы увидели, как окрестности дворца окружают бойцы с белыми повязками на руках и поняли, что это все. Мы победили!

Добрый и контр-адмирал Седерстрём, в отличии от меня, сегодня были с фортуной в нормальных отношениях и свои этапы операции завершили на отлично. Добрый взял под контроль форт «Три Короны» и обеспечил беспрепятственный проход галер, а флот успешно высадил пехоту генерала Левенгаупта в город и практически без потерь принудил к сдаче корабли датчан, у которых экипажи в мирное время были укомплектованы лишь на половину.

***

Вечером этого же дня, собрав членов датского риксдага в зале заседаний, я вышел на трибуну:

– Господа, добрый вечер! Еще раз напомню, собрали вас здесь по приказу короля Швеции Юхана Четвертого, то есть моему приказу, а чтобы у вас не было сомнений в том, что я король, я даже надену корону!

Взяв из рук специально назначенного бойца небольшую, можно сказать походную, серебряную корону, я надел ее и снова повернулся к залу. Думаю, что вид у меня в этот момент был более чем необычный. Черный боевой костюм, белая повязка на окровавленном рукаве и серебряная корона на голове.

– Продолжим господа. У меня в руках отречение датской королевской семьи, этого позора династии Ольденбургов, от власти. Датский флот капитулировал, мои полки контролируют Копенгаген и Осло (из Норвегии у меня, конечно, информации не было, но в Стенбоке я не сомневался), на датской границе стоит сорокатысячная польская армия, а ни одна из европейских держав не вступится за Данию. Задам риторический вопрос, что я могу делать с Данией? Да все, что захочу! Есть у кого-нибудь из присутствующих в зале возражения?

В зале воцарилась напряженная тишина.

– Так я и думал. Значит в зале собрались здравомыслящие люди и мы сможем найти с вами общий язык. Итак, каково было положение Дании на мировой арене до сегодняшнего дня. Угасающая держава с неясными перспективами, растерявшая былое величие. Карлик на фоне Англии, России или Франции. Государство не способное к проведению самостоятельной политики, обреченное следовать в кильватере мировых игроков. И это все я говорю о потомках великих викингов, когда-то державших в страхе всю Европу!

Сделав паузу, я услышал, что мои слова затронули сидящих в зале людей, принявшихся потихоньку переговариваться с соседями.

– Скажу больше, господа. Швеция до недавнего времени была точно в таком же положении. И у меня к вас простой вопрос. Почему три великих народа, три короны на одном гербе не объединятся и не станут настоящей силой на европейской арене. Чего нам не хватает? Ума или политической воли?

С мест раздалось несколько возгласов.

– Это тоже был риторический вопрос, потому что, у меня есть и то и другое, и я собираюсь вернуть нам былое величие. Есть желающие высказаться? – показал я рукой на депутата, который активно общался с соседом.

– Только от немецкого языка избавились, теперь на шведский переходить? – спросил депутат, одновременно оглядывая зал в поисках поддержки.

Его слова нашли отклик у части депутатов, начавших высказываться с мест. Но к такому развитию событий я был готов. На торжественном обеде после коронации, я успел переговорить не только с французским посланником, но и еще с несколькими людьми, сведущими в датских делах. И полученная тогда информация, говорила о том, что на волне произошедших событий датское общество раскололось на две части. Часть поддерживала прогрессивные реформы немца Струэнзе, часть придерживалась консервативных позиций, но все были едины в одном – неприятии засилья немецкого языка в государственном управлении.

– Не вижу в этом необходимости господа, используйте датский. В Норвегии пусть будет норвежский, а шведский будет языком межнационального общения. Все три короны будут равны, а в местное самоуправление я вообще вмешиваться не собираюсь. Кто готов вместе со мной пройти путь в наше великое будущее, выходите на площадь и присягните мне, королю трех корон Юхану Четвертому!

– Ваше величество, а что будет с доктором Струэнзе и королевской семьей? – поинтересовался пожилой депутат и, видимо, глава какой-то фракции, судя по скучковавшимся около него людям. Добрый знак, раз он обратился ко мне, как к королю.

– Хороший вопрос, господин??? – решил я наладить контакт.

– Профессор Хег-Гульдберг, Ваше Величество! – представился он.

Хег-Гульдберг, знакомая фамилия, начал вспоминать я. Точно, это же один из основных участников переворота, после которого Струэнзе оказался на нарах.

– Королевской семьи больше нет, они отреклись, но они остаются подданными датской короны и мое решение будет таким. Кристиан, как вы все знаете, болен и требует постоянного ухода. Посему, один из дворцов Амалиенборга и соответствующее содержание будут предоставлены ему для проживания пожизненно. Бывшая королева-мать, своим бездействием допустившая оскорбление чести монарха, подлежит ссылке в монастырь. Что-же касается доктора Струэнзе, то он, насколько я слышал, ожидает смертной казни в крепости Кастелет. Верно господин Хег-Гульдберг? – посмотрел я на профессора.

– Совершенно верно, Ваше Величество, смертная казнь за оскорбление чести короля! – подтвердил профессор.

– Думаю, что доктор везучий человек, раз его еще не успели казнить. Учитывая, что он обвиняется в оскорблении чести того, кто королем уже не является, состава преступления в его действиях более не имеется. Значит он подлежит освобождению и высылке из страны, от греха подальше! – вынес я вердикт, который был поддержан большинством депутатов криками «Юхан Справедливый», «Юхан Милосердный».

Через два дня прошла коронация и я официально стал королем «Трех корон», а дальше, учитывая, что видеоконференцсвязь еще не придумали, нам пришлось изрядно помотаться и потратить еще почти месяц на приведение датской и норвежской армий к присяге и в Стокгольм мы вернулись лишь к середине июля. К этому времени рана на плече уже не беспокоила, так что мне удалось скрыть ее от супруги, которой сейчас категорически было противопоказано волноваться.