Системный рыбак – 6

Глава 12

Дверь в спальню я толкнул плечом, потому что обе руки были заняты подносом. Оладьи с духовными яблоками из сада, чайничек, источающий аромат пряных трав, и пара кружек. Всё это богатство покачивалось на деревянной поверхности, грозя съехать набок.

Беллатрикс ещё спала, разметав огненные волосы по подушке. Белая лента в них чуть светилась, отзываясь на мою энергию.

Я поставил поднос на тумбочку и присел на край кровати.

— Эй, Белка. Завтрак.

Она шевельнулась, приоткрыла один глаз и уставилась на меня с сонным недоумением, не до конца не понимая, что здесь и сейчас происходит.

— Это что?

— Оладьи с духовными яблоками. И кое-что особенное для бодрости.

Беллатрикс села, подтянув одеяло к груди, и некоторое время просто смотрела на поднос. Потом перевела взгляд на меня, и на её лице мелькнула растерянность, которую я никогда раньше у неё не видел.

— Мне никто раньше не приносил завтрак в постель.

— Потому что никто, кроме меня, до этого не додумался.

Она фыркнула, но уголки губ всё-таки дрогнули. Взяла чашку, понюхала — и замерла.

— Это… корень ясной мысли?

— Угу.

— Но он же горький как…

— Был, — я налил себе из чайничка. — Если заварить его в кипятке и дать настояться, горечь уходит, а тонизирующий эффект и ясность мыслей остаются.

Она сделала осторожный глоток. Потом ещё один, уже увереннее, и удивлённо вскинула брови.

— Как ты до этого додумался?

— Профессиональная деформация.

Беллатрикс покачала головой и потянулась к оладьям. Некоторое время мы молчали. Она ела, я пил чай и смотрел в окно на утренний сад. Яблони качались от лёгкого ветра, а где-то внизу Рид гонял по дорожкам птиц.

— Когда вылет? — спросил я наконец.

— После обеда, — она отставила пустую тарелку. — Затягивать смысла нет, дорога предстоит дальняя.

Этого я и ожидал. Кивнул.

— Ив, — Беллатрикс повернулась ко мне, и от прежней сонной мягкости у неё не осталось следа. — Может, Эмме ты объяснишь сам лично? Я не собираюсь быть злой тёткой, которая насильно увозит рыдающего ребёнка. Она должна пойти со мной по собственной воле.

— Знаю.

Она помолчала, потом протянула руку и коснулась моей щеки — там, где вчера оставила пощёчину. Жест получился неожиданно мягким для женщины, способной расплавить ладонью горную породу.

Я кивнул и вышел из спальни. Самый тяжёлый разговор за сегодняшний день откладывать не имело смысла.

Комната Эммы располагалась в восточном крыле. Когда вошёл, сестрёнка сидела на широком подоконнике, обхватив колени руками, и смотрела на утренний сад.

Говорил я долго. Про Главную ветвь клана, про Око Предков, про маяк родословной и вулкан, который единственный способен укрыть её огонь.

Эмма слушала, не перебивая. Только пальцы на коленях сминали ткань платья всё сильнее.

Когда я замолчал, комната наполнилась тишиной. За окном шелестели яблони, где-то внизу по гравию скрёб когтями Рид.

Я сидел рядом с сестрёнкой и ждал.

Эмма долго смотрела в окошко. Потом повернулась, и её нижняя губа мелко задрожала.

— А ты поедешь со мной?

Сердце кольнуло в груди.

— Нет, — я покачал головой. — У меня свой путь, и мне нужно стать сильнее здесь, чтобы однажды защитить тебя от кого угодно.

— Но это же долго…

— Да. Очень долго.

Она отвернулась к окну. Плечи затряслись, но Эмма закусила губу и стиснула кулачки на коленях. Не заплакала.

В дверь негромко постучали, и Альфред деликатно сообщил из коридора:

— Господин Ив, прибыли молодой господин Маркус и господин Кай Саламандер.

Я погладил Эмму по волосам.

— Мне нужно идти встречать гостей. Беллатрикс и Альфред помогут тебе собрать вещи. Возьми всё, что захочешь.

Она отстранилась и посмотрела на меня покрасневшими глазами. Потом коротко кивнула, по-взрослому.

— Хорошо. Я справлюсь.

Оставив сестру собирать вещи, я спустился на первый этаж и вышел во внутренний двор.

Сад поместья встретил меня запахом утренней свежести. Слуги уже расставили длинный стол под раскидистыми деревьями, притащили стулья и скамьи. Альфред лично руководил процессом, покрикивая на нерасторопных помощников.

Маркус и Кай стояли у фонтана, о чём-то негромко переговариваясь. Маркус выглядел выспавшимся и довольным, а вот Кай… Кай смотрел на меня со смесью уважения и лёгкого недоумения.

— Ив! — Маркус махнул рукой. — Мы тут думали, что ты нас разыграл насчёт завтрака. Какой завтрак после вчерашнего пира?

— Одного завтрака боюсь нам будет мало, — я подошёл к ним. — Сегодня у нас будет долгий и основательный обед.

Кай кивнул. Он-то точно понимал, к чему такая основательность, сам сегодня улетал вместе с Беллатрикс и Эммой.

Следом подтянулись остальные. Молли появилась первой, в лёгком платье серебристого оттенка и с неизменными браслетами на запястьях. За ней — Игнис в своём маскировочном облике отшельника, уже зевающий и почёсывающий живот. А следом Серена и Амелия, обе в дорожных одеяниях секты — видимо, собирались отбыть сразу после еды.

— Ну? — Молли уселась на край стола, болтая ногами. — Где обещанное особенное блюдо?

— Сейчас будет, — я повернулся к Каю и Маркусу. — Вы двое. Идём со мной.

— Куда? — Маркус нахмурился.

— Учиться. Сегодня готовим мужское блюдо для больших компаний. В жизни пригодится.

Кай приподнял бровь, но ничего не сказал. Маркус пожал плечами и двинулся за мной.

Слуги вытащили во двор большой чугунный казан и развели под ним огонь. На разделочном столе в тени яблони лежали продукты. Позавчера, исследуя глубокие хранилища поместья Винтерскай, я обнаружил настоящие сокровища для практика-кулинара: выдержанное мясо Горного Круторога — духовного зверя, чья плоть буквально сочилась энергией земли; золотистую морковь, выращенную на насыщенных энергией почвах; особый сорт Жемчужного риса, каждое зёрнышко которого мерцало внутренним светом, и целый набор алхимических специй. Это был шикарный набор ингредиентов для приготовления не просто вкусного блюда, но и полезного для укрепления тела.

— Итак, — я закатал рукава и взял нож. — Смотрите и запоминайте.

Маркус послушно потянулся за вторым ножом. Кай скрестил руки на груди, всем видом показывая, что наследник влиятельной семьи не должен заниматься подобной чепухой, хотя взгляда от моих рук не отводил.

Я положил золотистую морковь на доску и приступил к готовке. Лезвие застучало короткими ровными ударами, набирая темп, пока стук не слился в сплошную дробь. Оранжевая мякоть ложилась тонкой соломкой, полоска к полоске, каждая толщиной в спичку. Три морковки ушли секунд за двадцать, и в воздух поднялся лёгкий сладковатый аромат природной энергии. Нож замер, и я сдвинул готовую горку в сторону.

Маркус присвистнул. Кай молча расцепил руки и взял нож.

— Теперь вы. Морковь соломкой, лук полукольцами, мясо кубиками в два пальца шириной.

Маркус вцепился в морковь, высунув от усердия кончик языка. Соломка выходила кривоватой и разнокалиберной, но хотя бы не поперёк. Кай резал лук размеренно, ровно, без лишних движений.

— Слишком крупно, — я ткнул пальцем в его морковь. — Это не солдатский паёк, а праздничное блюдо. Тоньше.

Он молча перерезал кусок пополам.

Тем временем в саду становилось оживлённее. Эмма спустилась вниз уже в дорожном платье и сразу побежала к Амелии с Молли. Девушки нашли где-то небольшой мяч и со смехом перебрасывали его друг другу, а Рид носился между ними, пытаясь перехватить игрушку в прыжке. Глаза у сестрёнки всё ещё оставались красноватыми, но она уже искренне улыбалась.

Игнис устроился в плетёном кресле под деревом, нацепил соломенную шляпу и мгновенно задремал. Его храп разносился по саду, пугая птиц.

Жемчужный рис я промыл сам, трижды, пока вода не стала прозрачной, и оставил в тёплой воде набухать. Непромытый слипнется в кашу, сухой не возьмёт сок. Духовное зерно должно напиться заранее, чтобы потом впитать в себя только вкус бульона.

Масло в казане раскалилось до нужной кондиции, воздух над чугуном подрагивал от жара. Первый кусок мяса Горного Круторога ударил о дно с резким злым шипением, и над казаном взметнулся столб белого пара, искрящегося от высвобождаемой энергии. По саду хлестнул запах горячего жира и жареного духовного мяса, тяжёлый и густой. Игнис перестал храпеть и приоткрыл один глаз.

Я работал лопаткой быстро, переворачивая куски, не давая им прилипнуть и потерять корочку. Навалишь всё сразу, температура рухнет, мясо пустит сок и начнёт тушиться вместо того, чтобы жариться.

— Мясо всегда первым, — говорил параллельно, не прерывая работу. — Корочка запечатывает сок. Потом лук, за ним морковь. Рис в самом конце, поверх всего. Порядок менять нельзя.

Маркус потянулся к миске с рисом.

— Стоп! — перехватил его руку. — Что я только что сказал?

— Ну…

— Рис в конце. Он не варится в этом блюде, а пропитывается. Для этого ему нужен готовый бульон с мясом и овощами под собой. Терпение, охотник.

Молли хихикнула, наблюдая за нами с безопасного расстояния. Серена и Беллатрикс о чём-то негромко переговаривались у дальнего края стола, скорее всего обсуждали дела сект.

Лук отправился в казан следом за мясом. Шипение утихло, сменившись ровным мягким шкворчанием: полукольца оседали в горячем жире, теряя форму и отдавая сладость. Когда они стали золотистыми и полупрозрачными, сверху легла морковь. Казан зашипел заново, и в воздух поднялась следующая волна: к мясному жару примешалась пряная овощная сладость.

Горошины местного перца и целую головку чеснока я бросил в центр, не чистя. Залил горячей водой на полтора пальца выше продуктов. Кипяток поглотил всё шипение разом, над казаном поднялся густой пар, и Кай непроизвольно сглотнул. Его медные глаза отражали пламя под чугуном.

— Готовить сорок минут на слабом огне без крышки, — я убавил жар и вытер руки о передник. — А потом финальный этап.

Ожидание прошло за неспешными разговорами в тени яблонь и наблюдением за тем, как девушки со смехом перебрасывают друг другу мяч. К моменту, когда отведённые сорок минут истекли, зирвак потемнел и загустел, а мясо проварилось до того состояния, когда кубики оседали от собственной тяжести.

Я прибавил огонь, подсолил, попробовал бульон с лопатки и выложил рис поверху ровным слоем, не перемешивая. Залил кипятком на палец выше зерна и стал ждать.

Рис вобрал воду минут за двадцать. Поверхность подсохла, зёрна набухли, а снизу поднимался фантастический аромат: густой, многослойный, насыщенный от мяса и специй.

Все, кто ещё не собрался вокруг казана, подтянулись к нам. Даже Игнис проснулся окончательно и ковылял к нам, втягивая воздух раздутыми ноздрями.

— Ив, — Молли заглянула через край. — Это выглядит… я даже слов подобрать не могу.

Я взял лопатку и осторожно перемешал, поднимая со дна пропитанные соком слои. Рис развалился на отдельные зёрна, каждое в янтарной оболочке бульона. Из-под золотистой горки показалась морковь, мягкая, почти растворившаяся в жире, и куски мяса, которые расползались от одного прикосновения.

Начал раскладывать. Игнису отмерил порцию, от которой прогнулась тарелка. Старик взял её обеими руками, прижал к себе и уселся на своё кресло. Вид у него был такой, словно эта порция была отлита из чистого золота. Народ рассмеялся.

Себе я положил последним. Сел, взял ложку.

Жемчужный рис рассыпался во рту отдельными зёрнами: горячими, чуть упругими на прикусе, обёрнутыми тонкой жировой плёнкой, которая несла вкус чеснока и мясного навара одновременно. Плотная волна духовной энергии мягко ударила в нёбо и начала растекаться приятным теплом, укрепляя тело. Потом морковь, сладковатая и волокнистая, тающая на языке без усилия. И мясо. Плоть Горного Круторога разваливалась сама, горячий сок растекался по нёбу, оставляя долгое ленивое послевкусие: перец, топлёный жир, лёгкий привкус чугуна.

Прикрыл глаза.

Получилось.

Вокруг стола стояла та тишина, которую ни с чем не спутаешь, когда десять человек одновременно замолкают, потому что рты у всех заняты и торопиться некуда. Стук ложек, ветер в яблонях, далёкий крик птиц над рекой.

Маркус ел так, будто за ним гнались, время от времени замирая с набитыми щеками. Кай жевал медленнее, разбирая каждый кусок отдельно, и по его сосредоточенному лицу было видно, что он мысленно восстанавливает весь рецепт, начиная с первого удара ножа. Эмма сидела между Амелией и Молли, и девушки её явно подбадривали: Молли то и дело шептала что-то на ухо, заставляя сестрёнку фыркать, а Амелия, от которой такого точно никто не ожидал, подкладывала ей лучшие кусочки мяса.

Забавно, ещё пару недель назад эта ледяная принцесса смотрела на всех свысока, а теперь возится с девятилетней девочкой как старшая сестра.

Молли облизала пальцы, совершенно не заботясь о приличиях.

— Ив, если ты когда-нибудь решишь бросить культивацию, открой ресторан в столице. Разбогатеешь за месяц.

— У меня уже есть ресторан.

— Я имею в виду настоящий ресторан. В столице. Для аристократов.

Пожал плечами. Может быть, когда-нибудь.

Тарелки пустели, а уходить никто не спешил. Игнис попросил добавку, Маркус тоже. Солнце поднялось выше, тени от яблонь укоротились, и в тёплом безветрии сад пах одновременно спелыми плодами и остывающими специями. Один из тех моментов, когда хочется, чтобы время чуть притормозило, потому что этот стол, эти лица вокруг него и этот ленивый полуденный свет больше не соберутся вместе.

Я поднял кружку с травяным отваром.

— Знаете, лучшие блюда готовятся именно для того, чтобы подольше удержать людей за одним столом. За вас.

Кружки звякнули. Эмма украдкой вытерла глаза рукавом, но улыбнулась.

Игнис грузно поднялся и направился к большой кастрюле, которую слуги принесли по его просьбе. Старик закатал рукава, достал из пространственного мешочка несколько склянок с разноцветными жидкостями и принялся что-то смешивать. Воздух вокруг него задрожал от концентрации духовной энергии.

— Это что? — спросила Молли с любопытством.

— Мой фирменный напиток, — Игнис влил в смесь толику собственной энергии, и жидкость вспыхнула золотистым светом. — Бодрит лучше любого эликсира. Без побочных эффектов.

Он разлил напиток по кружкам. Вкус оказался неожиданно приятным — что-то среднее между цветочным мёдом и горным воздухом. Энергия разлилась по телу мгновенно, прогоняя усталость и проясняя разум.

— Неплохо, — признала Серена, которая до этого держалась подчёркнуто отстранённо.

Игнис самодовольно хмыкнул и подмигнул мне.

Я поднялся и отошёл в сторону, жестом поманив старика за собой. Он проковылял следом.

— Ив, — Игнис заговорил первым, когда мы оказались достаточно далеко от остальных. — Держи.

Он протянул мне свёрнутый свиток, перевязанный красной лентой.

— Что это?

— Техника «Концентрация». Базовый алхимический метод наполнения продуктов и напитков духовной энергией. Выучишь — найди меня, дам следующую.

Я убрал свиток в пространственный карман перстня.

— Как мне тебя найти?

— Через жетон, — Игнис ткнул пальцем в медальон с фениксом, который висел у меня на шее. — Влей энергию, и он укажет направление ко мне. Если сломаешь жетон — я прибуду отомстить за твою смерть. Правда, мир большой, так что это может занять больше двенадцати часов.

Он произнёс последнюю фразу так буднично, словно говорил о доставке посылки.

— Понял.

Я достал из перстня три тускло светящихся сферы — ядра призрачных дедов-практиков третьей ступени, которые добыл в подводных пещерах.

— А это для чего используется?

Игнис наклонился ближе, прищурился.

— Ядра? Третья ступень, неплохо. Но тебе они понадобятся только при формировании собственного ядра, а это третья ступень культивации. Сейчас не трогай, может быть взрыв, и это загубит твоё возвышение.

Вот почему Система не давала мне ими воспользоваться. Предохраняла от собственной глупости.

— Спасибо.

Игнис похлопал меня по плечу.

— Ладно, пора отправляться. Серена! Амелия! Собирайтесь!

Я поднял руку, останавливая их.

— Подождите. У меня есть ещё одно дело.

Все повернулись ко мне. Я подошёл к Амелии и достал из перстня небольшую жемчужину, внутри которой мерцали пятнадцать крошечных звёздочек.

— Это твоё, — протянул ей сферу. — Нашёл в вещах дяди. Он украл их по ошибке, охотясь на Молли.

Амелия замерла. Рот приоткрылся без звука. Рука потянулась к жемчужине и замерла в сантиметре, не решаясь коснуться.

— Это… мои звёзды?

— Да.

Она коснулась сферы. Жемчужина вспыхнула мягким светом, раскрылась, как бутон, и звёзды одна за другой начали впитываться в её тело. Амелия вздрогнула, зажмурилась и обхватила себя руками, словно пытаясь удержать их внутри.

Серена замерла с недопитой кружкой. Игнис молча кивнул.

Когда последняя звезда растворилась, Амелия открыла мокрые глаза и улыбнулась.

— Ив, я… — Она шагнула вперёд и обняла меня. Коротко, порывисто, после чего тут же отстранилась, повернулась к Молли, и девушки обнялись уже совсем иначе: крепко, надолго, так что серебряные браслеты впечатались в шёлк платья.

Молли что-то шепнула ей на ухо. Амелия всхлипнула и кивнула.

— Теперь точно пора, — Игнис хлопнул в ладоши. — Серена, Амелия, за мной.

Серена коротко поклонилась мне — и в этом жесте не было ни капли прежнего высокомерия.

— До встречи, Ив Винтерскай. Помни — ты можешь потребовать от меня одну праведную услугу в любой момент.

Амелия задержалась на секунду.

— Не затягивай с Небесным этапом, — она чуть улыбнулась. — Я буду ждать.

Они подошли к Игнису. Старик не стал доставать летающие лодки или призывать артефакты. Он просто взмахнул рукавом, и плотный поток ослепительно белой духовной энергии мягко подхватил Серену и Амелию, отрывая их от земли.

Игнис заложил руки за спину и сделал неспешный шаг прямо в пустоту. Под его ногой тут же вспыхнуло призрачное перо, переливающееся семью оттенками пламени. Еще шаг — еще одно перо. Старик словно неторопливо прогуливался по невидимой лестнице, но с каждым его вальяжным шагом пространство вокруг искажалось, перенося всю троицу на многие километры вперед. Всего несколько таких шагов, и они бесследно растворились в ослепительной синеве.

Молли подошла ко мне и без предупреждения обняла. Её браслеты холодили кожу, и крошечные разряды покалывали там, где она касалась меня.

— Не затягивай со своими звёздами, Винтерскай, — она отстранилась, но не отпустила мой рукав. — Уж очень вкусно готовишь. Было бы обидно потерять такого повара из-за какого-нибудь клана.

— Постараюсь. А ты куда направляешься?

— Завтра отбываю в Секту Грозового Предела, — она гордо вскинула подбородок, но в её глазах мелькнула лёгкая грусть. — Отец наконец-то договорился. Так что в следующий раз мы увидимся уже как официальные практики крупных сект. Посмотрим, кто из нас быстрее достигнет высот.

— Ловлю на слове. Удачи, Молли.

— И тебе, — она подмигнула и, развернувшись, пошла к воротам поместья. Серебристые волосы блеснули на солнце.

Маркус подошёл следующим, выглядя непривычно серьёзным.

— Отец вручил мне приглашение в Секту Убийц Монстров, — он показал свёрнутый свиток с чёрной печатью. — Отбор через две недели.

— Удачи, брат.

— И тебе, — он крепко пожал мне руку.

Маркус усмехнулся, хлопнул меня по плечу и направился к воротам.

Теперь оставались только Беллатрикс, Кай и Эмма.

Сестрёнка стояла между ними. Худенькая фигурка в дорожном платье, с небольшим чемоданом у ног. Рид сидел рядом и тёрся головой о её колени.

Я подошёл и опустился на колено, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Ну что, мелкая. Готова?

Она кивнула и прикусила губу, изо всех сил стараясь держаться, но в конце концов уткнулась мне в грудь. Маленькие кулачки вцепились в рубашку, и всё, что она так старательно сдерживала, хлынуло наружу. Беззвучно, только плечи тряслись.

— Я буду писать тебе письма, — прошептала она в мою рубашку. — Каждый день. И в этот раз отправлю.

— А я буду отвечать. И присылать рецепты. Научишься готовить не хуже меня.

Она издала что-то среднее между смехом и всхлипом.

— Пообещай мне кое-что.

— Что?

— Не уходи далеко от вулкана. Не пытайся путешествовать одна, не ввязывайся в приключения. Просто учись и жди. Я приеду.

— Когда?

— Как только смогу.

…

Она отстранилась первой. Вытерла глаза, расправила плечи и подняла чемодан. Рид мяукнул ей вслед и потёрся о мои ноги.

Кай кивнул мне. Мы оба не из тех, кто умеет растягивать подобные моменты.

— Ты, похоже, нашёл себе проблем на ближайшие лет сто, — он усмехнулся.

— Да и ты я думаю не заскучаешь.

Мы переглянулись, и этого оказалось достаточно.

Беллатрикс подошла последней. Её огненные волосы с вплетённой белой лентой развевались на ветру.

— Точно не полетишь с нами?

— У меня свой путь.

Она помолчала. Потом протянула руку и коснулась моей щеки, так же, как сегодня утром.

— Значок поросёнка укажет дорогу к секте. Приезжай, когда будешь готов.

— Приеду.

Она отступила на шаг, и за её спиной развернулись огромные огненные крылья. Жар волной прокатился по саду, заставив яблони зашуметь листвой.

Кай встал рядом с ней, Эмма взялась за его руку. Сестрёнка обернулась и помахала мне — маленькая ладошка на фоне пылающих крыльев.

Я поднял руку в ответ.

Они взмыли в небо — три фигуры на фоне голубой бездны. Всё выше и выше, пока не превратились в точки, а потом исчезли совсем.

Тишина обрушилась на сад.

Я стоял посреди лужайки и смотрел в пустое небо. Три точки давно растаяли в слепящей синеве, но я всё равно искал их там, где уже нечего было искать.

Со стороны террасы донёсся звон тарелок. Я опустил голову и обернулся.

Жизнь в поместье шла своим чередом. Слуги проворно сновали между яблонями, убирая остатки нашего пира. Альфред руководил процессом: по его коротким жестам Герта с девушками уносили горы посуды, а Освальд с кряхтением тащил по гравию тяжёлый чугунный казан. Двор полнился людьми, перекличками, торопливыми шагами.

Но чем громче кипела работа вокруг, тем тише становилось внутри.

Я смотрел на сдвинутые скамьи. На пустой стул, где только что сидела Эмма. На место, где я учил Маркуса и Кая резать морковь, отбивался от подколок Молли и смотрел, как мелкая со смехом перекидывает мяч.

А теперь они все разъехались, разлетелись — растворились в этом дурацком синем небе. И посреди суетящегося двора я просто стоял, не в силах сдвинуться с места.

Тяжёлое горячее тело ткнулось мне в бедро.

Рид уселся рядом, обернул хвост вокруг лап и тоже уставился на пустой стул сестрёнки. Через нашу ментальную связь скользнул образ: маленькая черноволосая девочка чешет его за ухом. Потом картинка померкла, оставив после себя лишь холодную пустоту и вопросительное, почти жалобное ощущение.

— Да, — сказал я, зарываясь пальцами в жёсткую шерсть на кошачьем загривке. — Улетели. Но мы с ними встретимся. Не знаю, сколько лет или десятков лет для этого потребуется, но это произойдёт. Когда-нибудь.

М-да. Когда-нибудь.

Отличная фраза, которая ничего не значит и при этом обещает всё на свете.

Рид тихонько фыркнул, боднул мою ладонь головой, и тоска в мыслях сменилась новым, чётким образом: река, всплеск воды и удочка в моих руках. Настойчивый призыв к действию.

Я усмехнулся. Умный зверь, знает, что мне сейчас нужно.

— Пойдём, — я кивнул коту, отворачиваясь от опустевшего стола. — Мне надо подумать.

На кухне я отрезал кусок сырого мяса Горного Круторога от утренних остатков и завернул в промасленную холстину. Рид, углядев мясо, мгновенно подобрался: уши торчком, зрачки в щёлочку, оба хвоста вертикально вверх.

— Это наживка.

Обиженный фырк. Но из ворот он потрусил следом, не отставая ни на шаг.

Дорога от Южного холма к реке шла мимо деревни. Я свернул к ресторану по привычке, потому что повар всегда проверяет кухню, даже если собрался на выходной.

«Ресторан у Реки» дремал в послеполуденном тепле. Фонари потушены, терраса подметена, стулья аккуратно составлены вдоль стен. Из приоткрытого кухонного окна тянуло луком и свежим тестом, а Густо что-то напевал себе под нос между перестуком ножей. Девчонки Глаши на месте, работают, не стали брать выходной и пытаются подбить клинья к столичному Шефу…

Я постоял у крыльца, глядя на вывеску. Деревянную, вырезанную Робином: волнистая линия реки, удочка, корявые, но аккуратные буквы. Вчера это место гудело так, что стены тряслись. Сегодня деревня переваривала вчерашнее рагу и впечатления одновременно, так что народу до вечера не предвидится. Густо справится без меня.

Рид мяукнул от забора.

— Да. Иду.

Берег я выбрал привычный: пологую полосу ниже по течению, где ивы наклонялись к самой воде и река закручивалась в широкую тихую заводь. Когда-то я ловил здесь раков голыми руками, полумёртвый от голода, в первый день новой жизни. С тех пор прошло то ли два месяца, но ощущались они как два года.

Сел в траву, достал из системного слота Тысячелетнюю Удочку и размотал Духовную Нить. Акватариновый крючок качнулся, ловя солнечный блик. Мясо Круторога на крючок, примерочный заброс, и леска легла на воду, подхваченная течением. Поплавок проплыл пару метров и замер.

Локатор.

Мир преобразился. Обычная картинка реки, мутноватая и блёклая, провалилась на второй план, а поверх неё проступила другая: живая карта энергии. Десятки мелких точек россыпью по дну заводи, тусклых и однообразных. Огоньки рядовой речной мелочи, и ни одного намёка на что-то стоящее в радиусе действия.

А ведь когда-то эти огоньки казались мне самым настоящим сокровищем.

Я отключил Локатор и уставился на поплавок.

Река шуршала у камней. Стрекозы кружились над осокой, а далеко над противоположным берегом прокричала цапля. Рид свернулся рядом в кошачьей форме, свесил одну лапу к самой воде и щурился на солнце с выражением полнейшего безразличия ко всему, что не является рыбой.

Поплавок дёрнулся. Короткая подсечка, пару секунд вываживания, и на берег шлёпнулась серебристая рыбёшка размером с ладонь. Духовной энергии в ней хватило бы, чтобы помочь обычному человеку взбодриться. Может быть.

Рид лениво вскочил, придавил добычу лапой, проглотил в два укуса и посмотрел на меня. Через ментальную связь пришла единственная, но исчерпывающая эмоция: глубокое, оскорблённое разочарование.

Забросил снова. За следующие полчаса я вытащил ещё трёх таких же серебристых мелких рыбёшек, и Рид съедал каждую всё более демонстративно, всем видом давая понять, что для хищника его масштабов подобная мелочь является личным оскорблением. Пятую он и вовсе проигнорировал, отвернувшись к реке.

Я отложил удочку на колени.

Широкая, блестящая на солнце вода. Красивая. Спокойная. И совершенно пустая с точки зрения культиватора восьмого уровня Закалки.

В масштабах Речной заводи это, конечно, вершина: сильнейший боец в округе, глава рода, ученик Верховного Старейшины. Звучит солидно. Но Игнис вчера рассказал мне про Святые Земли, про десятку сильнейших кланов, про континент, где духовной энергии в тысячи раз больше, чем здесь. Главная ветвь Винтерскай живёт там.

Для них мой уровень культивации, скорее всего стоит столько же, сколько эта рыбёшка в рационе Рида. Съесть можно, но толку никакого.

Для дальнейшего роста требуется гораздо больше. А для становления Небесным Рыбаком… Полагаю, даже моего воображения будет недостаточно, чтобы понять, насколько велики требования к достижению этой ступени.

Но даже так, отказаться от своего обещания я не могу. Пока сижу здесь и таскаю пескарей, по ту сторону океана тикают часы под названием Око Предков.

Рид ткнулся мордой мне в бедро. Сильно и требовательно, так что я чуть не выронил удочку.

Повернулся к нему, и через ментальную связь хлынул образ. Полноценная картина, пропитанная охотничьим нетерпением: тёмная вода, бездонная, уходящая в такую глубину, где свет перестаёт существовать. И там, в этой темноте, медленно скользит тень.

Огромная.

Тень существа, от одного силуэта которого инстинкты орали «беги», а что-то другое, глубинное и горячее, отвечало «лови». Рид сопроводил видение волной чистого, неразбавленного голода: хочу. Вот такую. Огромную.

Я усмехнулся.

— Согласен. Мелочь надоела.

Кот довольно мурлыкнул и снова улёгся на валуне, подставив бок солнцу.

Легендарный Небесный Рыбак… Черепаха показала мне его историю. Он начинал точно так же: с обычной удочки и мелкой рыбёшки. Потом перешёл на реки, моря. Потом ловил драконов в облаках и левиафанов в океанских безднах. А в конце, я собственными глазами видел, как он закидывал удочку прямо в космос и вытаскивал оттуда звёзды.

Суть пути рыбака в том, чтобы постоянно двигаться к более глубоким и опасным водам. Застрять на одном месте значит перестать расти, предать сам путь.

Я посмотрел вниз по течению реки. Где-то там, за изгибом берега, за лесистыми холмами, лежало Скрытое Озеро. А где-то далеко за ним открывался совершенно другой мир: концентрация духовной энергии, где водятся твари, способные проглотить целиком целую лодку…

Дикие Земли — территория, где действует только право сильного.

И именно туда мне нужно.

— Рид.

Кот поднял голову.

— Впереди нас ждёт настоящая охота, — я смотал удочку и поднялся на ноги. — За по-настоящему большой рыбой.

Через связь пришёл всплеск возбуждения и предвкушения. Кот одобрял моё решение.

Я потянулся, набирая воздух полной грудью, и…

Голову пронзил звук.

Резкий, бьющий прямо в центр черепа, как щелчок пальцев внутри мозга. Системный сигнал оповещения, от которого заныли зубы и по позвоночнику прокатилась волна мурашек.

ИНКУБАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА

Слот питомца: Яйцо →???

Таймер: 00:00:00

Замер на полувдохе.

Яйцо, я почти забыл о нём за всей этой каруселью с Виктором, праздником и рестораном.

Материализовал его из системного слота. Оно легло в ладони, увесистое и горячее, размером с два кулака. Скорлупа, которую я помнил гладкой и молочно-белой, теперь пульсировала золотистым свечением, и сеть мелких трещин расползалась по ней, как паутина по стеклу от удара. Изнутри шли ритмичные толчки, будто кто-то стучался.

Рид отлетел на два корпуса, и шерсть на его загривке встала дыбом. Оба хвоста распушились вдвое, а сам кот припал к земле и зафиксировал яйцо взглядом хищника, столкнувшегося с чем-то совершенно незнакомым.

Толчки участились. С каждым ударом отлетали новые кусочки скорлупы, свечение усиливалось, просачиваясь через разломы золотыми лучами, и воздух вокруг моих рук стал ощутимо горячее. Я смотрел на яйцо, в нетерпении ожидая черепашку, которая там должна была появиться. Наконец-то.

Крупный осколок откололся и упал в траву. Скорлупа затрещала по всей длине и развалилась надвое.

Вылезшая от туда зверушка уставилась прямо на меня. Её зрачки расширились, сфокусировались.

Вопреки всем моим ожиданиям, внутри разломанной скорлупы находилась совсем не черепаха…

— Малыш, да кто ты вообще такой⁈