Системный рыбак – 6

Глава 9

Густая тишина накрыла зал, я даже слышал, как потрескивали свечи. Серена лежала ничком, распластавшись на полу и даже не пытаясь подняться. Её плечи мелко дрожали.

— Верховный старейшина, — голос наставницы прозвучал глухо, лица она так и не подняла. — Прошу простить мою слепоту, я не узнала вас и… и позволила себе недопустимое поведение в вашем присутствии.

Игнис стоял над ней, заложив руки за спину, его белоснежные одеяния мягко светились в полумраке зала. Свечи, которые погасли во время ледяной бури Серены, начали вспыхивать сами собой одна за другой, словно кто-то невидимый прошёлся вдоль столов с огнивом.

— Ошибка⁈ — Игнис язвительно хмыкнул, и в этом звуке я с трудом узнал того ворчливого старика, который полчаса назад требовал ещё эля. — Ты обвинила невинного в манипуляциях, угрожала ему смертью и едва не заморозила половину ресторана. Это не только твоя «ошибка», Серена, а позор для всей секты!

Серена вздрогнула всем телом.

— Но скарабей… Он сгорел… — она наконец подняла голову, и в её глазах плескалось отчаяние. — А этот юноша владел силой огня…

— И что с того? — Игнис перебил её и устало вздохнул. — Разрушение скарабея от правды тоже происходит путем сгорания, но ты предвзято отнеслась к его словам и слепо отринула данное правило. Если бы ты отнеслась к этому хоть немного внимательнее, то почувствовала бы, что поток огненной энергии шёл не от юноши, а от самого артефакта.

Я стоял и слушал, пытаясь переварить всё происходящее. Значит, скарабей сработал правильно, и сработал он именно потому, что я действительно спасал Амелию без всяких задних мыслей.

Ну надо же! Оказывается, действовать, как порядочный человек в этом мире всё же выгодно. Ох уж эти праведные практики…

— Верховный старейшина, — Серена снова уткнулась лбом в пол, — простите, я была ещё более слепа, чем решила вначале.

Игнис молчал несколько секунд, разглядывая её согнутую спину с выражением учителя, который устал объяснять очевидные вещи.

— За покушение на жизнь моего ученика ты должна будешь выполнить одну его просьбу, когда он потребует этого.

— Праведную?

— Разумеется, только праведную. А в дополнение к этому ты в качестве воспитательной меры получишь строгое наказание, когда мы вернемся в секту.

Давление исчезло также мгновенно, как появилось, но Серена не спешила вставать, пряча радостную улыбку от глаз Игниса

— Старейшина, так мне не послышалось? Ваше уединение, длившееся целый век, закончилось?

— Да, я наконец достиг прорыва на пути культивации, мой ученик вдохновил меня. А сейчас встань и прекрати позориться перед смертными.

Обещанное строгое наказание явно не испугало Серену, её лицо просто сияло от счастья. И по её дальнейшему короткому обмену репликами со старейшиной, я понял, что секта Феникса семи добродетелей целый век жила без своего Грандмастера Алхимии, якобы сильнейшего алхимика на континенте, да к тому же практика, находящегося всего лишь в одной ступени от достижения статуса «Небесный».

И вот из-за того, что он решил вернуться, секта не только обрела прежнюю силу, но и стала на порядок сильнее.

Серена встала и направилась к столу Флоренсов, Изольда тут же подвинулась, почтительно освобождая ей место. Маргарет смотрела на Амелию с таким выражением лица, будто хотела провалиться сквозь землю, похоже, старуха наконец поняла, что её красочные пересказы едва не привели к катастрофе.

Игнис тем временем полез за пазуху и достал небольшой медальон на серебряной цепочке с выгравированным на его поверхности фениксом, распростёршим крылья. Вокруг птицы сияли семь перьев, каждое из которых светилось своим оттенком.

— Да, чуть не забыл, — Игнис протянул мне медальон. — Это знак моего личного ученика. Думал отдать его раньше, но еда оказалась настолько хороша, что попросту забыл. Старость, знаешь ли, память уже не та.

Он подмигнул мне с хитрецой, которую я видел у него во время наших посиделок у костра. Несмотря на величественный облик, внутри он остался тем же ворчливым обжорой.

— А теперь, если никто не возражает, я бы хотел вернуться к еде. Кажется, там оставалась ещё порция рагу?

Зал медленно оживал. Шёпот пробежал по рядам столов. Люди переглядывались, ещё до конца не веря тому, что только что своими глазами видели практика такой высокой ступени. Рональд Серебряный Лотос сидел с застывшим лицом, явно пересматривая свои жизненные решения. Ферум-старший вцепился в подлокотник кресла до побелевших костяшек.

Я убрал медальон Игниса в карман и моя рука случайно коснулась другого предмета, лежащего там, — маленького металлического значка с изображением летающего поросёнка, объятого пламенем.

Точно, у меня же ещё одно дело осталось.

Поросёнок просил передать значок представителю секты Пылающий Горн, и эта представительница как раз сидела за столом в дальнем углу рядом с Каем.

Я двинулся в их направлении, и тут женщина, стоявшая напротив Кая, повернулась ко мне.

Я остановился.

Её лицо… Это лицо я уже видел раньше: высокие скулы, полные, чуть изогнутые в намёке на улыбку губы… Огненно-рыжие волосы отливали тем особым оттенком, что бывает у закатного солнца над горами.

Я видел её совсем недавно в испытании Броулстара. Она чем-то походила на Беллатрикс, гениальную ученицу самого главы секты, с характером как у вулкана и будоражащей воображение грудью.

Но эта женщина казалась старше и взрослее. Черты её лица уже обрели резкость, а во взгляде таилась глубина, которой не видел у той юной пигалицы, но при всём при этом сходство просто поражало.

Наверное, Броулстар создал иллюзию на основе реальных людей, что было вполне логично. Зачем придумывать персонажей с нуля, когда можно взять готовые прототипы?

Но потом мой взгляд упал на её левое запястье, и… мир замер.

Браслет!

Тонкий, почти незаметный под широким рукавом, сплетённый из белоснежной духовной нити, которую я сразу узнал. Ведь это моя собственная нить, которую я случайно оставил на теле Беллатрикс, когда спасал её из пожара в купальнях!

Сердце пропустило удар, потом забилось в два раза быстрее. Мысли путались, отказываясь складываться во что-то осмысленное.

Я развернулся и резко пошёл прочь.

Коридор между залом и кухней оказался пуст, и я, прислонившись спиной к стене и тяжело дыша, достал из кармана значок секты. Металлический поросёнок насмешливо таращился на меня, выпучив глаза.

— Эй! — постучал ногтем по изображению. — Просыпайся, нам надо поговорить.

Пластинка в моих руках потеплела, а потом дрогнула и начала расти, выскользнув из пальцев. Металл потёк, как расплавленный воск, формируя знакомую фигурку.

Спустя мгновение передо мной парил розовый поросёнок размером с апельсин. И так забавно хлопал своими крохотными крылышками.

— Чего тебе, наследник? — раздражённо пропищал он. — Я тут пытался отдохнуть после трёхсотлетней вахты, а ты долбишь по мне своим пальцем, словно дятел.

— Последнее испытание Броулстара, — я говорил тихо, почти шёпотом. — Это была не иллюзия, да?

Поросёнок фыркнул так громко, что его крылышки затрепетали.

— А где ты услышал слово «иллюзия»? Ни я, ни мастер ни разу его не произносили, это уж ты сам решил, что всё ненастоящее, — хрюндель издал тяжёлый вздох. — О небеса, и этому тугодуму мастер передал своё наследие!

— Эй, следи за языком, — я сузил глаза. — Иначе в меню моего ресторана появится новое блюдо из свинины на гриле.

Поросёнок побледнел, ну, насколько могло побледнеть существо, которое и без того розовое.

— Ладно, ладно, не кипятись, — он отлетел на пару сантиметров назад. — Что ты хочешь знать?

— Всё с самого начала.

Поросёнок вздохнул, его крылышки на секунду замерли.

— Пламя Фиолетовой Бездны способно сжечь всё, что угодно. Мастер Броулстар объяснял тебе это во время обучения, помнишь? При достаточной концентрации оно может прожечь даже время и пространство, создав туннель в прошлое.

Так и есть, теперь я вспомнил тот разговор в недрах вулкана, когда старик рассказывал мне про природу фиолетового огня.

— Мастер много лет копил энергию для прорыва на пятую ступень, — продолжал поросёнок. — Но так как его жизнь подходила к концу, он понял, что не успеет, и направил всю собранную силу на создание испытания. Пламя прожгло туннель в прошлое, и твоя душа переместилась в последнюю неделю пребывания Броулстара в секте триста лет назад.

— Если я путешествовал во времени, почему тогда там выглядел по-другому?

— Потому что ты находился в чужом теле, болв… — поросёнок осёкся, покосившись на мой кулак. — В чужом теле. Один из младших учеников пострадал во время прорыва и частично лишился рассудка. Его держали в секте из милосердия, позволяя работать в кочегарке, и твоя душа заняла его тело на время испытания.

— А что случилось по возвращении?

— Пламя уничтожило старое тело, — поросёнок пожал крылышками. — А как ты хотел, обычная плата за обратный перенос. Правда, никто этого не видел, ведь Броулстар предусмотрительно улетел с тобой оттуда. Для всех младший ученик Иви тогда просто ушел странствовать со старейшиной.

Я прислонился затылком к стене и уставился в потолок.

Так значит, всё произошло по-настоящему? Каждый момент, каждое слово, каждое прикосновение… Я действительно спас Беллатрикс из огненного шторма, готовил ей шакшуку, и это мой браслет из духовной нити…

Но прошло уже столько времени, помнит ли она того юного кочегара?

Я убрал значок обратно в карман. Поросёнок втянулся внутрь, снова превратившись в изображение на маленьком кусочке мёртвого железа.

Сделал глубокий вдох, потом ещё один. Мысли постепенно занимали свои места, как ингредиенты перед готовкой: вот это сюда, вот это туда, а вот это пока отложим в сторону и разберёмся позже.

Ладно, хватит торчать в коридоре.

Я оттолкнулся от стены и вошел в зал. Гул голосов накрыл меня привычной волной, до ушей донесся стук посуды, смех, обрывки разговоров. Музыканты снова играли что-то бойкое, и жизнь в ресторане текла своим чередом, будто пять минут назад здесь не случилось ни ледяной бури, ни явления Грандмастера Алхимии.

Беллатрикс сидела за столом в дальнем углу. Перед ней стояла пустая тарелка из-под рагу, что указывало на то, что блюдо ей понравилось, однако, судя по выражению, написанному у неё на лице, она отчего-то пребывала не в духе. Кай же наоборот выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю.

— Ив! — привстал наследник Саламандеров, когда я подошёл к их столу. — Как хорошо, что ты…

— Всё в порядке, Кай, — я остановился у края стола и кивнул им обоим. — Надеюсь, вечер никого не разочаровал? Мне тут шепнули, что если еда окажется недостаточно вкусной, от моего ресторана останутся одни угольки.

Кай поперхнулся воздухом, его щёки вспыхнули, а взгляд заметался между мной и женщиной напротив. Он выглядел как человек, которого только что сдали с потрохами.

— Я… это… — он запнулся. Зря переживает, ничего страшного с ним не случится, иначе я бы обошёлся без шуточек. Он продолжил. — Ив, позволь представить, старейшина Беллатрикс, заместитель главы секты Пылающий Горн. Старейшина, это Ив Винтерскай, мой… э-э-э… друг.

Беллатрикс отставила бокал и подняла на меня взгляд. Вблизи сходство с той девчонкой из испытания буквально било по глазам. Она смотрела на меня с прохладной вежливостью, как на официанта, который принёс счёт.

Ни единой тени узнавания.

Ну, а чего я ожидал? Другое лицо, полностью другая внешность — для неё я просто очередной деревенский практик. Из общего только то, что мне тоже шестнадцать.

— Еда вполне приемлема, и твоя готовка напомнила мне… одного человека, поэтому ресторан останется целым, — она произнесла это с тем особым безразличием, что обычно у аристократов заменяет похвалу и которое в этом мире, видимо, в ходу у высокоуровневых практиков.

Она встала и отряхнула подол платья.

— Нам пора отбывать в секту. Кай, собирайся.

— Я подошёл не просто так, у меня как раз завалялось одно дело к секте Пылающий Горн, — вновь обратил я на себя её взор.

Она остановилась. Изящная бровь чуть приподнялась, и в этом жесте мелькнула её та знакомая манера, с которой она любила смотреть на одного кочегара.

Я достал из кармана металлический значок и протянул ей.

— Это жетон Броулстара Стэндофа. Мне сказали, что если я передам его представителю секты, то получу награду.

Воздух вокруг нас изменился, взгляд Беллатрикс прикипел к значку, будто она пыталась прожечь в нём дыру.

— Откуда он у тебя?

— Долгая история.

Она перевернула значок, провела пальцем по гравировке, будто пыталась убедиться, что он настоящий.

— Броулстар был братом нашего главы, — сказала она медленно. — Триста лет назад он исчез вместе с учеником, и глава секты объявил награду за любые сведения о нём. Возвращение жетона означает… что он мёртв?

Я кивнул.

— Это печальная новость для всей секты, — она убрала значок за пазуху. — Броулстар слыл сильнейшим практиком огня своего поколения у нас. За эти сведения тебе полагается награда в виде любого артефакта второй ступени из сокровищницы секты, какой пожелаешь.

— Мне не нужен артефакт.

Её взгляд стал ещё пристальней.

— Тогда чего ты хочешь?

Я указал на Эмму, которая как раз пробегала мимо с миской для монет, прижатой к животу.

— У моей сестры пробудилась сильная родословная огня. Вместо награды прошу взять её в секту в качестве ученицы.

Беллатрикс проследила за моим жестом. Её глаза на секунду вспыхнули тусклым духовным светом, и я понял, что она применила какую-то технику магического зрения. Взгляд некоторое время изучал Эмму, потом свечение погасло.

— Интересно, — задумчиво протянула Беллатрикс. — У девочки и правда сильный дар огня, я возьму её. И даже более того, лично стану её наставницей.

От её слов что-то тёплое разлилось в груди. Эмма будет в безопасности, да ещё и под крылом такого сильного практика. Как минимум в течение многих лет я теперь мог не переживать, что Клан Винтерскай доберётся до неё, ведь силу её родословной отлично замаскирует аура вулкана под Священным горном.

— Спасибо. Если честно, я и не сомневался, что ты лично захочешь её обучать.

Слова прозвучали легко и обыденно, но Кай рядом со мной издал сдавленный писк и вцепился в край стола обеими руками. Его лицо мгновенно обрело цвет старого папируса.

Он с ужасом переводил взгляд с меня на Беллатрикс и обратно, она же медленно повернулась ко мне, и её лицо превратилось в гипсовую маску.

— «Ты»⁈ — от этого короткого слова воздух вокруг нас мгновенно раскалился. — Практик жалкой стадии закалки тела смеет обращаться ко мне на «ты»? Я не посмотрю на то, что у тебя сильный наставник, за подобное неуважение к заместителю главы секты полагается преподать урок провинившемуся.

На её левой ладони вспыхнул небольшой шар пламени, но от него шёл такой жар, что свечи на соседних столах начали оплывать.

По залу прокатилась волна паники. Кто-то вскрикнул, по полу заскрипели ножки отодвигаемых стульев, музыка вновь оборвалась. Я почувствовал на себе десятки взглядов, и в каждом из них читалось неутешительное «он покойник».

Игнис за своим столом удивлённо погладил бороду.

Я же даже не шелохнулся. Совершенно не обращая внимания на паникующих людей и бушующий жар, просто поднял правую руку. Браслет из белоснежной духовной нити на её левом запястье дрогнул, узел, который не развязывался триста долгих лет, плавно распустился сам собой.

Беллатрикс замерла на месте, потрясённо глядя, как один конец нити, сорвавшись с её руки, полетел прямо к моей ладони и мягко лёг на кожу, надёжно соединяя нас двоих.

Смертоносное пламя на её руке дёрнулось и потекло по этой нити прямо ко мне. Используя технику «Дыхание горна», я спокойно втягивал в себя этот огонь, направляя его в ту же область груди, где спало фиолетовое пламя.

Через несколько секунд ладонь женщины погасла, а невыносимый жар в зале сменился приятной прохладой.

Беллатрикс стояла совершенно оглушённая и смотрела на своё опустевшее левое запястье, где теперь виднелась лишь тонкая белая полоска незагорелой кожи.

— Как⁈

— Это моя духовная нить, — я смотрел на неё, и что-то внутри меня смягчилось. Жёсткость, которую я носил как броню все эти недели в новом мире, вдруг показалась ненужной. — А ты, смотрю, всё также легко выходишь из себя, Белка, совсем как тогда, в кочегарке.

При слове «Белка» она вздрогнула всем телом. Гнев ушёл, оставив после себя что-то другое. Растерянность? Недоверие? Страх поверить? Её взгляд метнулся к моему лицу. И чем дольше она смотрела, тем более обескураженной выглядела, будто отчаянно пыталась узнать кого-то близкого, но не находила знакомых черт.

А потом Беллатрикс взглянула в мои глаза и замерла.

Уж не знаю, что именно она там увидела. Может, тот же спокойный, чуть насмешливый прищур, с которым я когда-то лежал посреди пара в купальнях, объясняя ей физику взрыва масла и воды, может, поварскую серьёзность, с которой готовил ей шакшуку наутро после катастрофы, а может, и что-то ещё.

— Иви? — прошептала она почти беззвучно, так тихо, будто боялась спугнуть судьбу или ошибиться.

— Ив, — мягко поправил я.

Воцарилась тишина. Зал исчез, музыка пропала, гости и шум голосов растворялись в пустоте, остались только её изумрудные глаза, широко распахнутые и очаровывающие своей магической чистотой.

Её рука поднялась так медленно, будто двигалась сквозь воду, пальцы коснулись моей щеки, осторожно, почти невесомо, словно она боялась, что я рассыплюсь от прикосновения.

— Я искала тебя триста лет… — её глаза заблестели, от влаги нежно подрагивающей в освещении ресторана. — Обшарила каждый уголок, перевернула камни и библиотеки, допросила сотни Ивов… — она осеклась и сглотнула. — Где ты был всё это время, и почему у тебя теперь совершенно другое лицо?

— Это моя настоящая внешность, — я накрыл её ладонь своей. — Не думал, что ты ищешь меня столько времени. Если бы знал…

Фраза оборвалась, потому что я действительно не представлял, что бы сделал. Да и что можно сделать, когда твоя душа проваливается на триста лет в прошлое, а потом возвращается в тело, которое ещё даже не родилось?