Системный рыбак – 6

Глава 13

Существо медленно моргнуло с осмысленным любопытством, с каким новорождённые котята впервые пытаются понять, в какой мир их занесло.

Только вот на котёнка оно походило разве что привычкой моргать. Гладкая розовая кожа чуть поблёскивала на солнце, из остатков скорлупы торчали мощные задние лапы и крошечные, почти декоративные передние ручки. На спине красовался крепкий костяной панцирь с перламутровым отливом, из-за которого создание действительно напоминало черепаху. Но всё впечатление ломала голова с широкой пастью, где теснились ряды острых, абсолютно недетских клыков.

Я медленно перевёл взгляд с панциря на пасть и обратно.

Это точно не черепаха. Вернее, не только черепаха. Яйцо было от Великой Черепахи, и я ждал… ну, черепаху. Может, необычную, с каким-нибудь бонусом от Системы, но всё же черепаху. А передо мной сидел розовый тираннозаврик в миниатюре, только с панцирем на спине.

Ладно, если мать у тебя и правда черепаха, малышка, то папу я бы очень хотел увидеть. Издалека, желательно в подзорную трубу или по телевизору, если их магические аналоги тут конечно есть.

Неведомая зверушка снова моргнула, сфокусировав на мне круглые золотистые глаза, и в голове вспыхнуло чужое, но отчётливое ощущение чистого, незамутнённого любопытства, как у ребёнка, впервые увидевшего снег. К нему примешивалось лёгкое недоумение, словно создание ожидало кого-то другого, а тут почему-то оказался я.

Взаимно, малышка.

Потому что это точно была девочка. Откуда я это знал, объяснить бы не смог, но знал так же твёрдо, как знаешь, что вода мокрая, а Рид голоден. Ощущение пришло через ту же связь, через которую она выражала любопытство, и легло на подкорку как данность.

— Ну, здравствуй, — я осторожно провёл пальцем по краю её панциря.

Существо ткнулось мордой мне в ладонь. Кожа оказалась горячей и сухой, как нагретый солнцем камень, и в сознание хлынула яркая, бьющая прямо в грудь радость: животное счастье от того, что рядом есть кто-то тёплый и большой.

Вот так и получаешь питомца размером с телёнка, который зубами может перекусить бревно.

— Раз ты с нами, тебе нужно имя, — я поднял её на руки, прикидывая вес: килограмма три-четыре, и это пока. — Будешь Диной.

Волна восторга хлестнула в восприятии так сильно, что в глазах на секунду потемнело. Дина издала короткий гортанный звук, что-то среднее между писком и рыком, и заработала крошечными передними лапками, шлёпая по моей ладони.

Рид, до этого лежавший на брюхе с прижатыми ушами, медленно поднялся и сделал пару осторожных шагов вперёд. Через ментальную связь пришёл образ, пропитанный таким густым презрением, что его можно было намазывать на хлеб: Рид величественно восседает на камне, а создание жмётся где-то внизу, у самых лап.

— Нет, — я развернул Дину к себе, загородив от кота. — Она такой же член команды, как и мы.

Рид фыркнул. А вот Дина отреагировала иначе: золотистые глаза сузились, ноздри дрогнули, и крошечный розовый язык скользнул по верхней губе. Через связь пришёл сосущий первобытный голод, а к нему примешивался образ: пушистый, рыжий, аппетитный Рид.

Эта трёхкилограммовая козявка всерьёз рассматривала стокилограммового боевого кота как перекус? Рид тоже уловил её взгляд. Шерсть на его загривке встала дыбом, кот чуть подался назад, хотя настойчиво доносилось полнейшее равнодушие.

Дина сморщила нос…

— Апчх!

Из её пасти вылетела плотная полупрозрачная штука размером с кулак, мерцающая бледно-розовым светом, и пошла по прямой, бесшумно и быстро, как камень выпущенный из пращи.

Рид лениво отпрыгнул вбок, уклонившись с запасом, и сфера просвистела мимо, а кот послал через образ равнодушие к жалкой сопле.

Сфера врезалась в иву, что стояла у берега.

Я инстинктивно вжал голову в плечи от грохота: толстый, в обхват, ствол лопнул в облаке щепок и коры, словно внутри рванул пороховой заряд, и крона с протяжным стоном рухнула в воду, подняв стену брызг.

У меня отвисла челюсть. Рид замер рядом с поднятой лапой, а сфера тем временем всё ещё летела: она отрикошетила от останков ствола, как мячик от стены, сменила траекторию и со звонким хлопком влетела прямо в бок кота.

Рид кувыркнулся по траве с мявом такой громкости, что с дальних ив посыпались листья, перекатился через спину, дёрнул лапами в воздухе и замер на боку, ошарашенный, с задранными хвостами. Сфера рассеялась, растаяв в солнечном свете, а кот всё лежал и смотрел в пустоту, словно пытался осмыслить, что именно сейчас произошло.

Дина чихнула ещё раз, уже вхолостую, и довольно заурчала у меня на руках.

Рид поднялся медленно, шерсть встала дыбом, каждая ворсинка отливала полированной бронзой. Через секунду кот был в полной боевой готовности и хлестал по воздуху двумя хвостами.

Через нашу связь хлынула волна уязвлённой гордости: его, хищника, от одного вида которого разбегаются стаи рыболюдов, только что опрокинула перед глазами товарища какое-то розовое недоразумение. Это требовало немедленного восстановления справедливости.

Рид прыгнул.

В боевой форме он покрывал расстояние в десять метров за удар сердца, и его лапа уже летела к Дине, правда не когтями, а подушечками, готовая отшлёпать эту розовую наглость по заднице, как шлёпают непослушных детей, чтобы усвоили иерархию и знала где её место.

Дина вздрогнула у меня на руках и сжалась в комок, я почувствовал её инстинктивный страх, и тут…

Она чихнула.

Воздух между мной и котом вспыхнул, я рефлекторно зажмурился и стиснул зубы, ожидая удара лапы, но вместо удара мои уши заложило от звона, будто кувалда впечаталась в гигантский колокол.

Вокруг нас мерцал полупрозрачный купол, ровный и гладкий, а стокилограммовая туша Рида уже летела прочь, как пробка из бутылки. Купол отразил силу удара и многократно её усилил. Кот пролетел четыре метра по воздуху, грохнулся о землю и ещё столько же прокатился по траве, вспахивая борозду когтями.

Купол мигнул и погас. Дина мелко тряслась у меня на руках, прижав крошечные лапки к панцирю, и я чувствовал её детский ужас.

Рид лежал в конце борозды и, кажется, пересматривал свои педагогические методы.

Я перевёл взгляд с поваленного дерева на помятого кота, потом на Дину, которая тряслась от испуга. Во даёт девчушка, всего пять минут от роду, а на её счету уже есть переломанное дерево, два нокаута боевого кота и разнесённый берег, и всё это исключительно потому, что малышка чихала.

Если она когда-нибудь подхватит насморк, её врагам и всем окружающим можно будет только посочувствовать…

— Ладно, — я погладил Дину по панцирю, и дрожь постепенно утихла. — Малышка, тебя здесь никто не тронет.

Кот уже поднялся и с оскорблённым достоинством стряхивал с шерсти комья земли, успев уменьшиться обратно в кошачью форму. Когда наши взгляды встретились, в сознании проскользнуло сложное чувство: уязвлённая гордость, отчаянно борющаяся с нехотя зарождающимся уважением. Рид покосился на Дину, дёрнул ухом и демонстративно отвернулся.

— Мир, — сказал я обоим. — Мы одна команда, привыкайте.

Рид лёг на свой камень у воды и принялся вылизывать бок, что по кошачьим меркам было красноречивее любого заявления: терплю, но удовольствия от этого не получаю.

Дина уткнулась мордой мне в грудь и затихла. Дрожь окончательно прошла и в голове отразилось тёплое сонное удовольствие, а потом тут же вернулся голод, настырный и требовательный, будто она уже забыла, что секунду назад тряслась от страха.

Я усадил её на траву, достал из системного слота Тысячелетнюю Удочку, нацепил наживку и перезабросил, поплавок покачался, устраиваясь на водной глади. Дина проводила его взглядом, прикидывая, можно ли его съесть.

Ждать пришлось минуты три. Поплавок дёрнулся, ушёл под воду рывком, духовная нить натянулась, и после короткой подсечки на берег шлёпнулась рыбина покрупнее предыдущей мелочи, серебристая и увесистая, хотя энергии в ней было негусто.

У Дины заурчало в животе так сильно, что вибрация прошла через землю и отдалась в пятки.

— На, — я протянул ей рыбу.

Пасть раскрылась шире, чем казалось возможным при таком размере головы, рыба исчезла целиком за один глоток и щелчок зубов, а Дина сыто рыгнула, обдав меня запахом свежей рыбы и речной тины.

Я почувствовал её короткое удовольствие, а следом голод, будто рыбина провалилась в бездонный колодец.

Пока она обнюхивала камешки на берегу в поисках чего-нибудь съедобного, я открыл интерфейс Системы и полез в обновления. Вкладка инкубатора исчезла, а на её месте светилась новая: Пространство питомца. Силуэт Дины мерцал в центре, а рядом бежали строчки, в каждой из которых значилось одно и то же не определён, будь то вид, способности или прогресс. Единственное, что Система удосужилась опознать: связь с владельцем, эмпатическая и односторонняя.

Зато механику хранения я ухватил сразу: Дину можно было отозвать в системное пространство, как удочку или острогу, убрать с глаз и носить с собой, а учитывая, что гулять по деревне с розовым тираннозавром на руках чревато вопросами, идея выглядела заманчиво.

Отозвать? Да.

Дина исчезла с травы, просто растворилась, оставив после себя лёгкое покалывание в ладонях, а в интерфейсе появился таймер обратного отсчёта с мигающим уведомлением:

Внимание: содержание питомца в духовном пространстве расходует накопленную энергию владельца для поддержания стабильной формы.

Но я почувствовал это даже раньше, чем успел дочитать. Резерв духовной энергии, который я неделями набирал рыбалкой и тренировками, начал таять, ощутимо и быстро, как горячая вода через открытый слив, и по интенсивности оттока стало ясно, что долгое хранение Дины в системном пространстве опустошит мой запас за считанные минуты.

Призвать обратно!

Дина материализовалась на траве, растерянно моргая, и ощущение плеснуло в голове недоумение с лёгкой обидой: её куда-то засунули и тут же выдернули, а еды не дали.

— Извини. Прятать тебя в Системный слот оказалось слишком дорогим удовольствием.

Я сел на траву и обвёл глазами получившуюся картину. Справа торчала из воды поваленная ива с обломком ствола, белеющим свежей щепой, у камня на берегу Рид с подчёркнутым безразличием вылизывал бок, по которому только что проехалась магическая сфера новорождённого, а слева Дина увлечённо жевала какой-то корешок, бесперебойно передавая в восприятии единственную мысль: ещё, ещё и ещё.

Одну рыбину она проглотила как семечко, хранение в Системе опустошает мой резерв за считанные минуты, а аппетит у этого розового недоразумения такой, что моих запасов мяса Горного Круторога не хватит и на пол часа кормёжки. Впрочем, чего ещё ждать от существа с пастью тираннозавра.

Я смотал удочку и отправил её в слот. Кормить Дину рыбёшками из деревенской заводи можно было хоть до второго пришествия, ей нужна добыча совсем другого калибра. А водится такая добыча в глубоких водах. Местные леса просто на просто не прокормят такую малышку, а значит наша мирная жизнь в деревне закончилась, похоже, ещё быстрее, чем я рассчитывал.

— Рид.

Кот оторвался от вылизывания и поднял голову.

— Идём на рынок, нужно прикупить пару свежих туш и запастись припасами, а потом начнём собираться в дорогу.

Рид соскочил с камня и потрусил следом, старательно обходя Дину по широкой дуге, потому что соседство с чихающей катастрофой он терпел исключительно из уважения ко мне.

Дина запрыгала на задних лапах, размахивая бесполезными передними ручками, и в голове вспыхнул восторг с предвкушением: она понятия не имела, куда мы собираемся и зачем, но раз хозяин сказал «идём», значит, там будет еда.

Я подхватил её подмышку и зашагал к деревне.

Рынок встретил нас привычным гулом голосов и запахом свежего хлеба из пекарни Глаши, но вот приём оказался далёк от привычного.

Люди в ужасе расступались.

Торговка яблоками прижала корзину к груди и попятилась за прилавок, а двое пацанов между рядами застыли столбами с открытыми ртами.

Причина их поведения сидела у меня на руках и вертела головой, разглядывая всё вокруг золотистыми глазами.

Три килограмма создания с панцирем и пастью, которую она то и дело демонстрировала, принюхиваясь к аппетитным запахам. Ничего такого, от чего стоило бы шарахаться взрослым людям, если, конечно, не знать, что эта козявка полчаса назад снесла иву и дважды уложила боевого кота.

Рид трусил рядом в уменьшенной форме, и на него никто особо не косился, потому что мало ли какой рыжий кот гуляет по рынку. Вся тревога доставалась Дине, которая искренне недоумевала: почему еда от нас убегает?

— Потому что ты выглядишь так, будто собираешься их съесть, — пробормотал я себе под нос.

В ответ плеснуло искреннее удивление, и Дина покосилась на меня снизу вверх: а разве нет?

Резонно, с её точки зрения, весь этот рынок и был одной большой столовой.

Первым делом я направился к мясным рядам, потому что для путешествия в Дикие Земли нужен запас провианта, а Дина уже успела продемонстрировать аппетит, способный разорить среднего купца за один обед. Мясник, не Грегор, тот давно убрался из деревни, а его преемник, невысокий крепыш с красным лицом, завидев нас, побледнел и вжался в прилавок.

— Три туши каменного барана, — я выложил серебряную монету на прилавок. — И то, что осталось от вчерашних оленей, если есть. Доставить на берег к полудню.

Мясник быстро закивал, его глаза метались между моим лицом и розовым существом, явно пытаясь понять, что страшнее.

— Б-будет сделано, господин Винтерскай, — выдавил он, и рука потянулась за монетой.

Я перехватил Дину поудобнее, потому что она уже начала ёрзать, принюхиваясь к крови, но моё маленько чудо оказалось поразительно вёртким.

Она выскользнула из рук как намыленная, оттолкнулась от прилавка задними лапами и метнулась к напарнику мясника, который стоял спиной, разделывая очередную тушу.

— Эй!

Дина прыгнула, и её зубы клацнули в сантиметре от задницы парня. Тот подпрыгнул с визгом, роняя тесак, куски мяса разлетелись по сторонам, помощник мясника врезался спиной в стойку с крюками, а Дина приземлилась на четыре лапы и возмущённо пискнула, потому что добыча от неё ускользнула.

— Дина, нельзя!

Я схватил её в охапку, прежде чем она успела повторить атаку. Помощник и мясник смотрели на нас круглыми от ужаса глазами, а вокруг уже собиралась толпа зевак.

— Простите, — я достал из кармана медяк и положил на прилавок рядом с упавшим тесаком. — Она ещё маленькая, учится.

Мясник что-то промычал, но я уже уносил Дину прочь, чувствуя её искреннее недоумение. Для неё всё было логично: человек пахнет мясом, значит, сам мясо. Что не так?

— Людей не едим, — объяснил я, когда мы отошли на безопасное расстояние. — Вообще никогда. Договорились?

В ответ пришло что-то вроде разочарованного согласия. Ладно, не есть, но облизнуть-то можно?

— И облизывать нельзя.

Рид, благоразумно отпрыгнувший подальше во время броска Дины, передавал мне насмешку, что создание не способно отличить еду от не-еды. Сам он старался держаться от её зубов на почтительном расстоянии, хоть и продолжал изображать из себя величественного хищника.

У лавки Чжао очередь рассосалась при моём появлении, и люди вдруг вспомнили о срочных делах и разбежались, оставив меня один на один с торговцем. Чжао, впрочем, держался молодцом: улыбался своей вечной улыбкой и делал вид, что розовый монстрик на руках покупателя это самое обычное дело.

— Господин Винтерскай! Какая честь, какая честь! — он наклонился через прилавок и понизил голос до театрального шёпота. — Весь рынок только о вчерашнем и говорит. Три невесты сразу, и все красавицы! А правда, что рыжая заместитель главы целой секты? А старик, говорят, сам Верховный Старейшина был, неужто правда?

Я положил на прилавок список покупок, игнорируя его вопросы.

— Чжао, мне нужно походное снаряжение: мешки непромокаемые, металлическая посуда, свечи, трут, точильный камень, канат хороший, инструмент вроде топора, пилы, молотка и гвоздей. Тент, и побольше.

Чжао кивал, загибая пальцы, и глаза его блестели от предвкушения хорошей сделки, потому что сплетни подождут, а вот такой заказ упускать нельзя.

— Всё найдётся, всё найдётся! Канат у меня отличный, из Имперских мануфактур, выдержит хоть быка…

Пока он собирал заказ, я рассеянно кивал на его болтовню и прикидывал в уме список необходимого.

Нужно построить крепкий плот. Лодка будет слишком маленькая для того, что я задумал, да и построить её будет сложно. А мне нужна полноценная плавучая база, на которой можно жить неделями, готовить, хранить припасы и добычу. И плот подойдёт для этого в самый раз. Что-то вроде ресторана на воде, только вместо посетителей бесконечная река и неизвестные воды впереди. Тем более я уже видел такие конструкции на Дону и Воронеже, когда мне удавалось вырваться на пару дней по дальше от Москвы.

Я расплатился с Чжао и вышел на площадь, высматривая знакомую фигуру. Робин нашёлся у телеги с лесом, где стоял, торгуясь с продавцом брёвен, и при виде меня оживился.

— Ив! — он махнул рукой. — Я тут…

— Вовремя. Мне нужны брёвна, ошкуренные, ровные, без гнили. Восемь штук по шесть метров, толстые, для понтонов. Ещё десяток потоньше для каркаса, доски, сколько есть, и скобы железные.

Робин присвистнул.

— Плот строить собрался?

— Угадал.

— Большой плот.

— Большой. Мне нужно, чтобы всё доставили на берег к полудню. Справишься?

Робин оглядел телегу, потом меня, затем Дину, которая с интересом разглядывала лошадь, запряжённую в телегу. Лошадь нервно переступала копытами, явно чуя в розовой малышке что-то недоброе.

— Справлюсь, — он помялся. — Может, помочь со строительством? Я пару ребят возьму, к вечеру управимся…

— Нет, — я покачал головой. — Это я должен сделать сам.

Робин хотел что-то возразить, но встретил мой взгляд и передумал.

Горсть серебра перекочевала из кармана в ладонь, и я отсчитал нужную сумму.

— За брёвна и доставку, с запасом.

Робин принял деньги и кивнул.

— К полудню будет.

Я развернулся и зашагал к берегу. Мне не терпелось приступить к строительству…