Сказочник

Глава 28. Моя девочка

Лера

Свет в прихожей резко вспыхивает вместе со хлопком входной двери.

— Тебя не было три часа, Валерия, — гневно разгоняется мамин голос. — Ты совсем обо мне не думаешь…

— Мам! — перебиваю ее. — Я же написала сообщение. Время только десять часов. Мне нужно было побыть одной.

Скидываю туфли и пытаюсь просочиться мимо неё в спальню, но мама стоит и перегораживает мне путь, уперев руки в бока.

— Дай мне пройти, пожалуйста, — прошу ее мягко. — Не злись…

— Ты просто бессовестная хамка, — шипит она в ответ. — Встала и просто сбежала. А я сидела там за столом и краснела за тебя!

— За меня?! — от несправедливых обвинений не сдерживаюсь и тоже повышаю голос. — По твоему я должна выйти замуж за человека, который меня не любит? Уйти в семью, которая хотела продать мои эмоции журналистам?

— Это все детали. Любит-не любит, какая разница? — вскрикивает мама. — Встречалась, подарки получала, гуляла — все устраивало! Такими предложениями не разбрасываются, Валерия!

— Ты многого не знаешь, — выдавливаю из себя. — И рассказывать я не собираюсь. Но мне кажется, что я достаточно взрослая, чтобы решать, хочу я замуж за человека или нет.

Понимая, что в комнату пропускать меня никто не собирается, разворачиваюсь и иду в противоположную сторону к кухне.

От булки, купленной в ларьке быстрого питания хочется пить. Я подхожу к холодильнику и достаю молоко. Откручиваю крышку и делаю несколько глотков прямо из бутылки.

— Я тоже такая «разборчивая» в твоём возрасте была, — догоняет меня мама в дверном проёме. — А когда в тридцать два оглянулась, оказалось, что все нормальные мужики то женаты. У всех дети. И планочка требований резко подупала.

— Но ты же встретила папу, — выдвигают в ответ, как мне кажется, бесперебойный аргумент. — С чего ты решила, что мне не повезёт?

— Лера… — опускается голос мамы до вкрадчивого. — Твой папа тоже был женат.

— В смысле? — переспрашиваю, замирая с бутылкой молока около рта. С трудом сглатываю.

— В самом прямом, — мама опускает глаза и начинает разглаживать вафельное полотенце на спинке стула. — Ты же помнишь тетю Свету?

Хмурюсь, напрягая память и все-таки киваю.

— Смутно, но да. На день рождения ко мне приходила с девочкой худой.

— Да. Это она была его женой, — тихо завершает мысль сама.

— Погоди… — отставляю я молоко на столешницу. — То есть, ты хочешь сказать, что жена приходила в дом любовницы собственного мужа, пила с ней чай, так ещё и приводила дочь, чтобы сестры поиграли? — нервно посмеиваюсь. — Вы что? Супер толерантные или просто больные?

— Лиза была ее сестрой. Она очень болела, и своих детей Светлана не хотела. А когда твой папа встретил меня, не стала мешать. Просто попросила не разводиться, чтобы не было трудностей с опекой на Лизу.

— Ты сейчас не шутишь? — уточняю с надеждой.

— Нет, — закусывает губу мама. — У тебя даже в свидетельстве о рождении стоит прочерк.

— Почему? — спрашиваю, чувствуя, как в груди что-то обрывается. — Он тоже детей не хотел? — интересуюсь осторожно.

— Ой нет, — отмахивается мама только теперь уже с улыбкой. — Говорю же, что дура принципиальная я была, как ты. А папа твой если бы мог, и беременным за меня был. Даже со службы через некоторое время ушёл, чтобы тебя из садика вовремя забирать…

Приседаю на подоконник и тру виски. У меня даже никогда не было повода интересоваться своими ранними документами. Особо после получения паспорта. А ещё они никогда не попадались мне на глаза, видимо, чтобы не вызывать вопросов… Зачем мне сейчас эта правда? Типо, как хочешь, так теперь с ней и живи?

— Так это же… — улыбаюсь грустно. — Ещё раз только доказывает, что брак ничего не значит. Важно, что люди чувствуют.

— Нет, Лера, — вздыхает мама. — Это отвратительно чувствовать себя второй. Да и наследство все забрала Светлана, кроме этой квартиры. Она была оформлена на нас с тобой дарственной.

— Тебе не кажется, что выходить замуж, думая о том, что так ты будешь первой в очереди на наследство, это очень странно, — понимая, что этот разговор меня сегодня окончательно морально добил, прислоняюсь виском к холодильнику. Холодный. Хорошо.

— Сейчас мне, конечно, уже все равно. Да и ты права, — соглашается мама. — Но когда ты ещё была школьницей, а я не могла найти себе работу, потому что в очередной раз в стране творилось непойми что, было обидно. У Светланы был был большой дом, несколько машин, резко в рост по карьере пошла… Ой, ладно! — всплескивает руками мама и меняет голос на вкрадчивый. — Поэтому я и хочу, чтобы ты была в обеспеченной семье. На законных правах. Чтобы твои дети никогда ни в чем не нуждались… Помирись с Данияром. Он был очень расстроен, когда вернулся к нам.

— Мам, — это исключено, — говорю резко и решительно.

— Ну тогда! — вскипает мама. — Раз не прислушиваешься, не смей лезть и в мои отношения. Я, в конце концов, их заслужила на старости лет. Захочу и приведу к нам Георга!

— Обычно женщина уходит жить к мужчине, — напоминаю вкрадчиво.

— Он живет с сестрой в двухкомнатной квартире. А я все-таки привыкла быть хозяйкой на своей кухне.

— Ясно, — пожимаю плечами, не имея сил больше спорить.

На этот раз прохожу мимо мамы беспрепятственно.

— Спокойной ночи…

Захожу в спальню, бросаю сумочку на пол и падаю на кровать, зарываясь лицом в подушку. Оставьте меня все в покое! Со всеми своими личными драмами, заморочками, решениями… Мне своих за глаза хватает! Хочется заплакать, но день на столько выжал из меня максимум эмоций, что я не могу. Даже делать выводы не могу! Ступор. Кажется, это является самой последней стадией истерики.

Ощущение, что я хотела сделать что-то очень важное, а меня отвлекли, нарастает в затылке зудящим беспокойством и заставляет подорваться в положение сидя. Точно! Номера!

Всю дорогу от ресторана до дома, мне казалось что за мной едет одна и та же машина. Конечно, это может быть совпадением, но я на всякий случай хочу проверить, пока не забыла цифры.

Забираю со стола компьютер и загружаю интернет-браузер. Должны же быть подобные сайты. Нахожу первый подходящий и начинаю вводить данные.

Сумочка начинает дребезжать цепочкой по столешнице.

Первой мыслью я решаю игнорировать звонок. Хватаю сумочку уже на краю стола и засовываю ее под подушку, чтобы не раздражала. Но потом понимаю, что так не могу. Просто почему-то чувствую, что это ОН!! Открываю замок и достаю телефон.

“Номер не определён»

Да кто бы сомневался! По спине начинают бегать адреналиновые мурашки.

— Алло! — рявкаю в динамик. — Что вам от меня нужно?

— Назаров Михаил Михайлович является владельцем чёрной ауди, — говорит в трубке голос, который я легко узнаю даже с лёгким искажением, — не нужно, Лерочка, вводить данные на сомнительные сайты.

Я тихо стекаю на стул и тяжело дышу.

— Это вы? — шепчу утвердительно.

— Это я, — ухмыляется голос мне в ответ. — Я же обещал сказать имя, когда ты будешь дома, моя девочка.

Мне почему-то хочется зарыдать в голос от этого «моя девочка». Он не должен иметь над моими эмоциями такую власть!

— Я не ваша, — резко огрызаюсь. — Не смейте меня так называть!

— Хочешь проверим, чья ты? — хрипло проседает его голос.

— Нет! — визгливо вскрикиваю. — Да! — исправляю ответ. — Но только для того, чтобы вы больше никогда! Слышите! Никогда не смело мне ни звонить, ни писать, ни появляться в моей жизни!

Господи, что я делаю?

— Договорились, — рычит он. — Только ты закрываешь глаза и делаешь все, что я говорю. Встань на ноги и сними с себя платье. Не стесняйся, я видел тебя много раз. Ты просто нереально красивая, моя девочка. Особенно идеальна твоя родинка под правой грудью…

— Что? — окатывает меня волной ужаса. — Откуда вы… Ооо… Что? Ты… Вы…

— Я тебя вижу, Лерочка, — подтверждает он мою догадку, — в твоей комнате камеры.

— Вы — гребаный извращенец! — взрываюсь в панике.

— Да, — абсолютно спокойно соглашается он. — Но никакой опасности для тебя это не несёт. Смелее. Мы проверяем, ты забыла?

Я не могу сейчас объяснить даже самой себе, почему это делаю. Наверное, чтобы действительно что-то доказать. Только что? И кому?

Стягиваю платье и откидываю его на кровать.

— Куда вам поближе задницу показать? — интересуюсь, подгоняемая адреналином.

Слышу в трубке смех. Он обескураживает.

— Я тебя обожаю, моя девочка. Ты помнишь мои руки? Помнишь…

Прикрываю глаза. Черт…

— Да…

— Повернись к окну и погладь себя. Сожми грудь…

Подчиняюсь.

— Умница моя. А теперь прогнись пониже к столу и медленно сними белье. Я хочу на тебя посмотреть…

От его хриплых, мурлыкающих интонаций, я чувствую себя пьяной вдрызг. Волоски на руках встают дыбом.

Это не шутка! Он правда меня видит! Все, что я делаю… Он…

— Ты видел да? — издаю стон в трубку, становясь жидкой от стыда. — Тогда, когда я первый раз… Сама…

— Да… — просаживается его голос. — Давай закончим нашу сегодняшнюю игру. Кончи для меня. Только не убирай телефон. Хочу слышать.

— Почему ты не хочешь посмотреть на меня вживую? Раз я тебе так нравлюсь… — задаю вопрос и зажмуриваюсь. Что я несу?

— Сейчас это не возможно, моя девочка, — с настоящей мукой в голосе отвечает он.

— Почему? — спрашиваю, чувствуя подкатывающую обиду. — Я знаю, что ты спишь с другими девушками. Они бывают у тебя. Чем я хуже?

— Ты — лучше, — отвечает он. — Ты — совершенство. Просто не сейчас… Мне нужно кое-что решить.

— Тогда иди к черту! — кричу в трубку и кидаю ее на стол.

Не твоя я! Это был твой шанс, пока я не в себе! Пройдёт ночь, и я забуду все, как страшный сон. Найду твои камеры, выброшу все гаджеты. Если нужно будет, уеду…

Дышу, дышу. Тянусь к экрану, чтобы сбросить вызов и… не могу. Меня накрывает острыми воспоминаниями о его губах, запахе, колючей щетине на моей шее, и… меня наконец-то прорывает слезами. Настоящей истерикой со всхлипами и соплями.

Я возвращаю трубку к уху и рыдаю прямо в динамик, совершенно не стесняясь.

— Чего ты хочешь, моя девочка? — спрашивает он севшим голосом.

Это не просто вопрос. Он проходит сквозь меня током. Я от чего-то знаю, что мой «Сказочник» сейчас выполнит все, чтобы я не пожелала. От звезды с неба до просьбы навсегда исчезнуть.

Прислушиваюсь к себе. Это просто, Лера, чего ты хочешь?

— Чтобы ты приехал прямо сейчас, — шепчу в динамик.

— Через двадцать минут. Спускайся на улицу к углу дома.