Сказочник

Глава 37. Настоящее

Лера

— Ну, что у нас на завтрак? — появляется в дверях кухни Георг, вытирая волосы полотенцем.

Он, как обычно, одет в одни трусы. Но и на том спасибо.

— Омлетик с сосиской будешь, — тут же взвивается ему на встречу мама и сияет улыбкой, как стоватная лампочка.

— Лучше просто кофе и тосты, дорогая, — он проходит мимо нее и небрежно всовывает ей в руки мокрое полотенце. — Я пока покурю.

— И вам «доброе утро», — ехидно бурчу себе под нос.

Мой и так не слишком приветливый к еде желудок скручивает узлом, а к горлу подступает тошнота. Господи, какой же этот мужик мерзкий. Как мама этого не замечает? Вот уж во истину любовь зла…

— Спасибо, — откладываю надкусанный бутерброд в сторону, делаю глоток чая и встаю из-за стола. — Пойду собираться.

— Ты же ничего не съела… — едва слышно шипит сама. Ждёт, когда за Георгом захлопнется балконная дверь и повышает голос до громкого патетичного шепота. — Если ты не хочешь замуж, то не мешай другим, поняла, Валерия? У тебя вся жизнь впереди, а мне недолго осталось…

— Мам, не надо… — вскидываю ладони вверх, не желая сегодня ругаться. — Любись на здоровье. Я ж молчу.

— Ты слишком выразительно молчишь, — не успокаивается мама. — Осуждаешь. А мне наплевать. Вот так!

— Я не осуждаю, — пожимаю плечами. — Просто не понимаю, как после папы, который с нас пылинки сдувал, ты можешь терпеть вот такое, — перевожу взгляд на полотенце в ее руках. — А ещё я уже два дня наблюдаю, как он жрет за наш счёт. Ты бы намекнула дяденьке, что холодильник — не скатерть-самобранка.

— Я тебе уже говорила, что это вынужденная временная мера, — будто я говорю что-то стыдное, мама оглядывается на балкон. — Георг помогает сестре. Она разместила у себя в квартире двух женщин, которые ушли от мужей. Им некуда больше пойти…

— Ладно, мам! Благотворительность — это прекрасно. Только не нужно творить ее себе в убыток, — положу к ней и, чтобы закончить наши диалог на более-менее позитивной ноте, чмокаю ее в щеку. — Мне правда пора. Нужно перед концертом аппаратуру проверить, костюмы, короче, все как обычно.

— Удачного выступления, — теплеет мамин голос. — Попроси девочек снять на телефон.

— Хорошо, — киваю и, наконец-то, сбегаю с кухни к себе в комнату.

Закрываюсь на замок и начинаю собираться. Упаковываю в чехол платье и туфли, накладываю макияж. Волосы просто выпрямляю и закалываю на висках двумя заколками. Вызываю такси, и пока оно едет, захожу в чат с Игнатом. Руки чешутся написать, но, зная, что он очень занят, не решаюсь. Просто перечитываю наш вчерашний скупой диалог перед сном. Забавно… полные нежности сообщения Стоцкого мне кажутся скупыми, а от Дани я не получала ничего даже на половину похожего. Да, к хорошему быстро привыкаешь. Страшно так… привыкать.

Ведь если Стоцкий не выполнит своё обещание и сегодня не приедет… я не знаю, как смогу это пережить. Просто постоянно думаю о нем. Почти не ем, плохо сплю и дёргаюсь на каждый звонок телефона. Отвлечься помогают только репетиции, институтские заботы и пара видео-звонков от Ваньки. Он показывал мне свой костюм на к первому сентября и рисунки. Я тешу себя мыслью, что ни один нормальный человек не станет повожать общение своего ребёнка и женщины, если собирается ее бросить, но помогает слабо.

Забавный таксист с тяжёлым нерусским акцентом сначала пугает меня манерой вождения «по дворам». Но когда он доставляет меня до института за пятнадцать минут, я проникаюсь к нему уважением. Так человек хорошо знает свою работу… Но мужчина быстро и бесхитростно развеивает мои восторги. Оказывается, он просто почти пять лет работал в нашем районе дворником. В другой день я бы не стала вести беседы с незнакомым человеком, но сегодня использую любую возможность, чтобы отвлечься от волнительного ожидания Игната. Да что там, если продолжу дальше себя накручивать, то не только не смогу вести шоу первокурсников, но и ничего не сыграю. Сосущее ощущение под ложечкой очень красноречиво свидетельствует о том, что истерика не за горами.

Надя, чувствуя мое состояние, помогает на максимум и в перерывах между тисканьями и поцелуями с Денисом взваливает на себя практически все организационные моменты концерта. Особенно если где-то нужно с кем-то договориться или выдать «люлей». Иногда она тактично интересуется: «Ну, как дела?» и, получив мое: «Нормально», тяжело вздыхает, воздерживаясь от расспросов, хотя я вижу, как ее распирает любопытство.

— Готова? — подмигивает мне Соболев и подает микрофон.

Я выглядываю из-за кулис, смотрю, как чинно ректорат заполняет свой законный первый ряд и ещё раз мысленно приказываю себе отложить все душевные терзания до конца концерта. Настоящие артисты даже болезни с собой на сцену не берут, а тут, подумаешь, любовь какая-то.

— Да, — перевожу взгляд на парня, который с особым рвением решил составить мне пару в роли ведущего и пытаюсь улыбнуться. — Давай начинать.

Мы даём отмашку Денису, который исполняет сегодня роль тапера и под гимн института выходим на сцену.

Приветствуем первокурсников, объявляем торжественное вручение студенческих билетов и временно оставляем зал в надёжных руках ректора.

— Что? — напрягаюсь, замечая, как Соболев на меня пристально смотрит.

— Очень красивая сегодня, — говорит он, глядя мне в глаза.

— А обычно — «неочень»? — дергаю бровью и тут же вскидываю ладони в останавливающем жесте. — Стоп, нет. Просто — спасибо.

Однокурсник хмурится, но взгляда не отводит.

— Что будешь сегодня играть?

— Лунную сонату, — отвечаю. — На таких мероприятиях нельзя играть сложных произведений. Иначе — люди начинают ощущать себя в филармонии.

— Не люблю филармонии, — посмеивается Соболев. — Бабуля у нас по этой теме. Ты бы ей понравилась. Лер… — делает паузу. — Что ты делаешь сегодня вечером?

— Твоя бабушка хочет пригласить меня в филармонию? — пытаюсь свести разговор к шутке.

— Нет, я сам хочу, — становится серьёзным его тон. — Ден с Надей в кино идут, можем присоединиться.

Я мысленно прошу ректора побыстрее заканчивать напутственную речь, потому что не хочу портить отношения с однокурсником, а мой отказ приведёт к этому неизбежно.

— Извини, — говорю парню мягко. — У меня сегодня дела. Очень важные.

— А завтра? — не сдаётся он.

К моему счастью, со стороны зала раздаются аплодисменты. Я малодушно пользуюсь этим законным способом не продолжать разговор и сбегаю на сцену. Соболев выходит следом за мной. Мы объявляем начало концерта, представляем творческие студии института, в которые, конечно же, настоятельно «можно» записаться, и возвращаемся за кулисы. При готовящихся к выступлению артистах Соболев больше не пытается завести разговора о свидании, и я постепенно расслабляюсь.

Мой номер идёт в программе десятым. Сразу после ансамбля народников. Немного волнуясь, выхожу на сцену и вдруг замираю от ощущения, что Игнат где-то рядом. Откидываю взглядом зал, вглядываюсь в толпу возле входа и, никого не найдя, иду за инструмент.

Ощущение «пристального взгляда» и «присутствия» не покидает меня на протяжении всей игры. Я убеждаю себя, что за лето просто отвыкла от сцены, ну или просто двинулась в ожидании встречи со Стоцким.

Нажимаю последнюю клавишу, встаю из-за инструмента, кланяюсь и вдруг боковым зрением вижу, как под аплодисменты на сцену выходит мой соведущий с большой охапкой роз.

Это уже никуда не годится!

Конечно, на сцене я принимаю букет, даже улыбаюсь, но как только начинается новый номер, возвращаю цветы Соболеву.

— Извини, — отрицательно качаю головой. — Я не могу принять. Ты рассчитываешь на большее, я буду чувствовать себя должной, но ничего не могу тебе пообещать.

— И не надо обещать, — прерывает он меня. — Я понимаю, что ты толкаю что рассталась с парнем. Надя рассказала.

Предательница… шиплю про себя.

— Нет, это устаревшая информация, — отвечаю жестко. — У меня есть мужчина.

— Лер, — морщится однокурсник, — ладно. Просто будем дружить. Ты круто сыграла, и вообще… — он берет мою руку в свои.

— Не нужно, — я тут же вырываю пальцы. Отшатываюсь назад и в кого-то врезаюсь. — Извини…те, — оборачиваюсь и не могу поверить, что действительно вижу Игната.

Он подхватывает меня за талию и притягивает к себе.

— Э, мужик, — сзади раздаётся голос одногруппника. — Руки от неё убрал!

— Как быстро у тебя появляются новые защитники, — плотоядно хмыкает Игнат, жадно глядя на мои губы.

Делает резкое движение рукой и, не глядя, хватает Соболева за воротник рубашки.

— Не жалко тебе мальчика? Я ведь сейчас его помну…

— А ты не исчезай так на долго, — поджимаю я губы, чтобы хоть чуть-чуть подержать гордое лицо и не начать улыбаться. — И отпусти, пожалуйста, моего однокурсника, — прошу, немного нервничая. Мне не хочется, чтобы из-за простого букета получился настоящий конфликт.

— Да пошёл ты! — не успокаивается будущая жертва ревности. — Лер, ты его знаешь?

— Лучше замри и дай нам поговорить, — переводит Игнат горящий взгляд на Соболева, — Или тебя сейчас твоим же букетом нафарширую.

Тот отшвыривает цветы и размахивается, чтобы свободной рукой всечь Стоцкому.

— Не смей, Соболев, — встаю между мужчинами, — я его знаю. Я его люблю. Все хорошо. Игнат, — разворачиваюсь снова лицом к своему мужчине и мягко убираю его руку от воротника однокурсника, — отпусти. Между нами ничего нет.

Стоцкий, ещё раз устрашающе зыркнув на Соболева, сгребает меня в объятия и утягивает за собой в небольшой коридор. Заталкивает за запасные колонки и, наконец-то, целует. Долго, влажно, смазывая к чертям всю мою косметику.

— Моя девочка… я так соскучился, — шепчет, а я молчу и просто глубоко дышу. Потому что от переизбытка эмоций не могу говорить, только если зарыдать.

— Когда у вас тут конец? — спрашивает Игнат, с сожалением отрываясь от моих губ.

Я, оглушенная неожиданным появлением и поцелуями, не могу связно мыслить. Просто сую Стоцкому под нос папку со сценарием. Он пробегается по строчкам глазами и кивает.

— Через пол часа буду ждать тебя внизу. Надеюсь, у тебя есть во что переодеться? — улыбаясь, осматривает платье. — Таких красавиц мой железный конь ещё не катал.

— Есть, — улыбаюсь ему в ответ и, все-таки не сдержавшись, как маленькая девочка, кидаюсь ему на шею и сама лезу целоваться.

Он смеется и, конечно, не отказывается от моего предложения.

Нашу уединённую идиллию разрушают аплодисменты.

— Мне нужно на сцену, — выворачиваюсь из его рук.

— Беги, — Игнат одобрительно кивает.

Я выхожу из-за колонок прохожу коридор и сталкиваюсь в нем с Соболевым.

— Пошли, — хмуро кивает парень в сторону сцены. — Уже думал одному дальше вести придётся.

Я не решаюсь попросить у него прощения. Да и за что? Все и так понятно.

Остаток концерта проходит под стук моего раздразненного и нетерпеливого сердца. Я мысленно тороплю каждый номер, а длинные проигрыши и ноты доводят меня просто до тика. Господи, ты кому вообще дался этот концерт! Уж точно не первокурсникам. И едва сказав заветные «до новых встреч», я срываюсь со сцены в раздевалку. Быстро влезаю в джинсы и блузку, запаковываю платье с туфлями в чехол и выбегаю из здания института, проталкиваясь сквозь толпу знакомящихся между собой студентов.

— Игнат! — подбегаю к нему со спины и обнимаю.

Он разворачивается и заглядывает мне в глаза.

— Как дела?

— Уже хорошо… — отвечаю со смущенной улыбкой. — Очень без тебя скучала.

— Тогда поехали… — он подаёт мне шлем.

— А это куда? — я поднимаю повыше чехол.

— Здесь оставить нельзя? — прищуривается Стоцкий.

— Не, это я его потом не найду, — мотаю головой.

— А выбросить? — предлагает он на полном серьезе.

— Да ты что, — смеясь, бью его рукой в плечо. — Я это платье только два раза надевала.

— Тогда так, — задумчиво говорит Игнат. — Ты на такси едешь домой. Я — за Ванькой. Он ждёт. И примерно через час мы за тобой заедем.

— Куда пойдём? Как одеваться? — обречено вздыхаю, понимая, что это самая здравая идея.

— Сюрприз, — целует меня Стоцкий в нос. — Одеваться удобно и брать вещи с расчетом не вернуться сегодня домой, — понижается его голос до мурлыкающего.

Мое тело реагирует на этот тон безотказно и тут же покрывается мурашками.

— Поцелуй меня, — тянусь к Игнату.

Он порывисто сминает мои губы, прижимая к себе крепче, стискивает в руках попу и нагло вжимает пальцы между моих бёдер, точно попадая в самое чувствительное место через ткань джинс.

— Я тебя затрахаю сегодня, — шипит мне в губы. — Ты хочешь?

— Да..- отвечаю с тихим стоном и чувствую, что краснею.

Посреди бела дня говорю с мужчиной о сексе… Поздравляю, Лера, ты — пошлячка.

Игнат сажает меня в такси и до ближайшего перекрёстка едет рядом с машиной, очень сильно нервируя этим водителя.

Я делаю вид, что не знаю «этого ненормального», но довольная улыбка выдаёт меня с потрохами. Только уже возле дома я вспоминаю, что не спросила Игната о его делах. Становится неловко. Хочется немедленно позвонить, но я останавливаю этот порыв, понимая, что в нем нет смысла. Стоцкий за рулём. Да и увидимся уже через сорок минут.

Поднимаюсь на этаж, открываю квартиру, прислушиваясь к звукам внутри. Тишина. Ну оно и к лучшему. Быстро собираю небольшой рюкзачок, надеваю то самое чёрное белье, в котором первый раз видел меня Игнат и даже успеваю выпить стакан сока. Еда от волнения мною даже не рассматривается.

Крашу губы блеском и уже собираюсь обуваться, как в квартиру заходит мама, груженая бумажными пакетами.

Я приглядываюсь к визитке на ручке и едва сдерживаюсь чтобы не присвистнуть.

— Привет, Лерчик, уже вернулась? — улыбается мне. — Как все прошло?

— Ммм привет, хорошо, — смотрю на маму с вопросом, — у нас праздник? Первое сентября?

— Ой, — отмахивается она. — Это я так…

Просачивается мимо меня в коридор, а потом на кухню.

Закрываю блеск и иду за ней следом. Не поняла…

— Я так понимаю, что не по случаю начала учебного года у нас банкет, — говорю ехидненько. — Мааам?

— Георга уволили с работы, — нехотя отвечает она и всплескивает руками. — Ой, так несправедливо! Он так расстроен! Обвинили в том, что он где-то своровал эскизы для новой коллекции. Представляешь? Лишь бы не платить человеку.

— Хм… — я складываю руки на груди. — Мам, он странный. Твой Георг. Ты уверена, что он действительно не плагиатор?

— Ну, конечно, нет! — раздражается сама.

— Ладно, хорошо, — съезжаю я на примирительный тон. — А ресторан?

— Чтобы поднять Георгу настроение, — объясняет мне мама таким тоном, будто «как это я — дура сама не догадалась». — Он очень любит телячий стейк. И ещё, Лер, — добавляет, начиная мяться. — Ты не хочешь сегодня у Нади переночевать?

Чувствуя в кармане долгожданную вибрацию, даже не успеваю обидеться на маму. Но это все равно номер. Попросить дочь провести ночь не дома… А гостиницы для чего?

— Ладно, хорошо, — соглашаюсь, оставляя все комментарии при себе. — Ну, я пойду? Меня ждут.

— Давай, — кивает мама, прячась от меня за дверцу холодильника.

Ну хоть стыдно, и то хорошо. Мне хочется сказать ей: «предохраняться». Не дай Бог родственника получить от этого… Георга, но этот комментарий тоже оставляю при себе.

Выбегаю из квартиры, спускаюсь вниз, и все мои негативные мысли улетучиваются, едва около подъезда я вижу знакомую машину. Только сегодня за рулём сидит сам Игнат, а с заднего через открытое стекло мне машет рукой Ванька.

Сердце заходится от радости. Открываю дверь рядом с водителем и забираюсь в салон.