Сказочник

Глава 39. Будет приятно (больно)

Лера

Сжимаю в ладонях грудь перед зеркалом и немного подтягиваю бретели лифчика. Да, вот так чуть повыше — гораздо лучше. По спине прокатывается дрожь волнения. Я пока ещё не привыкла так откровенно предлагать себя мужчине, но и обламывать Игната своим смущением мне не хочется. Я, как и он, кайфую, когда между нами горячо и немного пошло.

Бёдра сводит от предвкушения сексуальной игры. Уверена, что она будет. Стоцкий извращен, опытен, и чтобы этот мужчина был «сыт» я должна ему довериться и позволить многие развратные вещи. Хочу быть для него единственной. И его вопрос про брак… он вселяет в меня трепетную девичью надежду, что у нас все всерьёз.

Накидываю поверх белья банный халат Игната и спускаюсь к бассейну.

Стоцкий стоит ко мне спиной и что-то быстро набирает в телефоне. Я прижимаюсь к его спине и обвиваю руками талию.

— Девочек заказывали? — шучу и игриво прикусываю его спину через футболку.

Иннат блокирует телефон и оборачивается.

С наигранной критичностью окидывает меня темнеющим взглядом и кивает.

— Да, заказывал. Что ты умеешь? — протягивает ко мне руку и небрежно дергает воротник халата с одного плеча, оголяя грудь.

Обводит пальцем моментально затвердевший от его действия сосок и больно зажимает.

— Ммм?

Мое сердце начинает трепетать. Сжимаю бедра от толчка влаги в трусики. Вот так… с пол оборота.

— Все, что захочешь, — выдыхаю.

— Это — правильный ответ, — рычит Стоцкий и дергает пояс, раскрывая полы халата и позволяя ему соскользнуть нам под ноги.

Снова рассматривает меня, будто оценивая. Я начинаю дрожать от лёгкого чувства стыда и нарастающего возбуждения.

Стоцкий обходит меня по кругу, как хищник добычу. Останавливается за спиной и вдыхает запах с кожи за ушком. Я покрываюсь мурашками. Чувствую, как руки Игната оглаживают мои бёдра и ощутимо сжимают их, впечатывая попку к себе в пах.

Ахаю от неожиданности и откидываю голову ему на плечо, выпрашивая поцелуй.

Но Игнат не спешит отвечать на мой порыв. Подразнивая, скользит языком по щеке и краешку рта, заставляя меня хныкать от нетерпения.

Сдвигает мои трусики в сторону и нагло проходится пальцами по влажной плоти.

— Моя мокрая девочка, — выдыхает хрипло. — Я соскучился. А ты скучала?

— Да… — издаю стон.

И, наконец, я получаю свой законный поцелуй вместе с бесцеремонным вторжением пальцев Игната снизу.

От яркости ощущений обмякаю в коленях, и повинуясь инстинкту, веду бедрами, насаживаясь на пальцы глубже.

— Ааах, — слетает с моих губ. Перед глазами искрит от резких толчков внутри тела.

— Да, — утробно рычит Игнат, — Умница. Сейчас будет ещё приятнее.

Он скользит рукой на мою шею и сжимает ее, перекрывая доступ кислорода.

Я вцепляюсь руками в его запястье и пытаюсь выкрутиться. Но Игнат игнорирует мою панику, ещё крепче сжимая горло и добавляя к двум пальцам внутри меня третий. Это так приятно и одновременно много, что граничит с болью, вынуждая сдаться ощущением.

— Расслабься, — шипит мне прямо в ухо Игнат. — Я все контролирую. Сделаешь вдох, когда скажу.

Заставляя себя доверять, послушно захлопываю веки. Вижу перед ними цветные круги, ощущаю нарастающий в ушах гул и шкалящее в ударах о рёбра сердце. Бедра сводит надвигающейся разрядкой. Удовольствие закручивается, концентрируется внизу живота и обрушивается на меня отключающей волной, которая прокатывался по всему телу. От макушки до пальчиков на ногах.

Игнат, чувствуя мою пульсацию, ускоряется и, когда я бессовестно взрываюсь оргазмом в его руках, освобождает горло от захвата.

— Вдох, — громко рычит, — открой глаза, Лера.

Я делаю глоток воздуха. Чувствую, как он потоком проносится вместе с кровью по моим артериям и действительно непроизвольно заставляет открыть глаза, чтобы… захлебнуться эмоциями, увидев окружающий мир на десять тонов ярче, чем он есть на самом деле. Не справившись с ощущениями, всхлипываю и начинаю рыдать, жадно глотая в промежутках воздух.

— Тише, тише, — разворачивает меня Стоцкий к себе лицом и зацеловает. Губы, щеки, брови… — Я люблю тебя. Все хорошо.

— Ты… — шиплю, врезаясь в его плечи кулаками.

Я не могу четко сформулировать свои претензии, но мне почему-то снова становится страшно от того, какую огромную власть имеет надо мной Игнат. Как вообще такое возможно? Без оглядки, с головой… доверить жизнь.

— Это было очень красиво, — будто понимая, что я сейчас испытываю Стоцкий прижимает меня к себе крепче и вжимается горячим дыханием в ушко. — Не бойся меня. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Ты — самое тотальное, что есть в моей жизни. Лера… Скажи, что любишь меня, — просит он так пронзительно, что ненавидеть его у меня просто не остаётся сил.

— Да, — всхлипываю и киваю. — Люблю…

Игнат впивается поцелуем в мои губы и начинает раздеваться, отбрасывая в сторону одежду.

Уже через несколько секунд он прижимает меня к своей горячей коже и спускается поцелуями от губ ниже. Шея, плечи, грудь…

Усыпив мою бдительность, подхватывает на руки и делает несколько шагов в сторону бассейна.

— Игнат, нет! — протестую. — Я против, нет!

— Ты просто не пробовала, — смеется он.

— Я утоплю тебя, слышишь!? — колочу ногами в воздухе и начинаю визжать, понимая, что мы всё-таки летим в бассейн.

Вода вспенивается, укрывая нас с головой. В кожу впивается тысяча холодных иголок, заставляя задохнуться от резкой смены температуры. Стоцкий дергает меня вверх за талию, помогая всплыть. Поднимает над поверхностью воды и сносит весом к стенке бассейна.

— Ты ненормальный! — вспыхиваю я праведным возмущением и отфыркиваюсь от воды. — Мы заболеем!

— Перестань, — смеется Игнат. — Вода двадцать шесть градусов.

Опускает взгляд на мои напрягшиеся соски и с жадным стоном припадает поцелуем сначала к одному, а потом к другому. Меня выгибает от контраста температур. Нет, я сегодня точно умру. Если не от тахикардии, то от эмоционального передоза.

— Лерочка… — Стоцкий сжимает мои мокрые волосы на затылке и заставляет запрокинуть голову. Второй рукой сдвигает чашечки лифчика вниз и выпускает мою ноющую, жаждущую повторения ласк грудь.

— Ненавижу тебя… — хнычу и сбиваюсь с дыхания, когда губы Игната снова возвращаются на грудь.

— Я тоже, моя хорошая, — соглашается он. — Сейчас покажу как сильно.

Ловит мою руку, ведёт ее вниз по своему животу и заставляет обхватить член.

— Черт, — шипит.

Я чувствую, как он сокращается и делает точек бёдрами вперёд.

— Сожми его, моя девочка. Он очень тебя хочет…

Я снова сдаюсь напору Игната. Начинаю ритмично ласкать его член и проявляю скромную инициативу, прижимаясь поцелуями к колючей челюсти и шее. В какой-то момент меня так захлестывает волной возбуждения, что я сама закидываю ногу Стоцкому на бедро и направляю в себя его член.

— Возьми меня, — горячо шепчу. — Пожалуйста. Хочу жестко, как ты любишь.

Игнат издаёт то ли стон облегчения, то ли гортанный рык, собственно, это сейчас совершенно не важно. Важно, что он фиксирует мои бёдра и одним толчком насаживает на себя. Вжимает крепче в стенку бассейна и начинает двигаться на столько резко, на сколько позволяет вода.

Холода я не чувствую. Совершенно. Игнат оказался прав. Наоборот- я просто сгораю от его голодного взгляда и плавлюсь от бесстыжих рук. Которые вот прямо сейчас сжимают мою попку и подбираются к…

— Нет, нет! — возмущённо прикусываю Стоцкому губу, но зажатая между кафелем и его телом больше ничего не могу сделать. — Ну, пожалуйста, я не могу… — сменяю тон на умоляющий, но кто слушает?

Палец Игната обрисовывает тугое колечко моего заднего входа и слегка вдавливается.

— Да, любимая. В следующий раз это будет «да». Я возьму тебя сзади. Тебе понравится. Только представь, — хрипит он сквозь зубы, видимо слишком ярко представляя о чем говорит. — Представь мои пальцы будут в тебе, как ты любишь, а в попке будет член…

Нет, я точно не в себе! Потому что слова Стоцкого должны меня возмутить, но даже не смущают. Наоборот. Повышают градус моего возбуждения на столько, что я, как шлюшка, взрываюсь и кончаю, даже не в силах сдержать громкий стон.

— Да, да, — с оттяжкой впечатывается в меня Игнат и замедляется, прижимаясь губами к моему виску. Я чувствую, как внутри меня становится горячо.

— Кошмар… — постанывая, я ложусь щекой на его плечо. — Что ты со мной делаешь? Мне так стыдно…

— Развращаю, — довольно мурлычет он. — И очень доволен тем, как идёт процесс.

Выбравшись из воды, я все-таки начинаю стучать зубами. Игнат снимает с меня мокрое белье и закутывает в халат. Сам моет меня в горячем душе, а после поит на кухне каким-то чаем с явным присутствием алкоголя.

Я отключаюсь почти сразу, едва голова касается подушки, и всю ночь сплю, чувствуя тяжелую ладонь Стоцкого у себя на животе. Оказывается, это так приятно — спать с мужчиной. Особенно, когда ты вся его.

Утром я с треском опаздываю на первую пару и под пристальным взглядом Нади сдаюсь, выкладывая, что влюбилась и вообще жизни без «таинственного и ужасного» себе теперь не представляю. Она мое состояние тактично не комментирует, лишь замечает, чтобы я была осторожна. Все-таки ровесники менее опасны в отношениях для молодых девушек, чем мужчины в два раза старше. Я соглашаюсь с ее доводами, но так глупо при этом улыбаюсь, что подруга оставляет меня в покое.

После института я забегаю за вещами домой, звоню маме, сообщая, что решила дать ей личной жизни и немного пожить у Нади, и снова сажусь в машину Игната.

В этот раз до дома мы доехать не успеваем. Просто сворачиваем с главной дороги на прилегающую с лесопосадкой и занимаемся самым неудобным в моей жизни сексом, но от этого не менее ярким.

Стоцкий каждый раз кончает в меня с особым смаком, будто помечая. А потом, вот как сейчас, может запустить руку мне под юбку и попробовать, как пропитываются его семенем мои трусики. Я полыхаю щеками, кусаю губы, но не могу сказать, что мне не нравится то, что он со мной делает. Черт! Даже больше — мне кажется, я всегда этого хотела, просто не было опыта понять, как именно. А теперь все совпало.

Вечер мы проводим у Михаила с Софьей. Делаем с Ванькой уроки, ужинаем, а потом, когда ребёнок ложится спать, сбегаем к домой к Игнату.

Пьём вино, безумно много целуемся и пытаемся разговаривать, нащупывая общие интересы. Я понимаю, что мне до этого мужчины просто бесконечно далеко. Как минимум, законченное высшее, два языка, основы программирования, курсы психологии, политологии и ещё куча всего. Стоцкий, конечно, утверждает, что я и так прекрасна, но обещает помочь в любой сфере, какую бы я ни захотела освоить.

Разнеженная и залюбленная я снова засыпаю в руках Игната.

Будит меня посреди ночи неожиданный раскат грома. Я поворачиваюсь на бок, чтобы ближе придвинуться к Стоцкому и снова сладко заснуть, но не нахожу его на второй половине кровати. Решив, что он просто вышел в туалет, проваливаюсь в дрему самостоятельно, но делаю это очень зря.

Меня снова догоняет кошмар.

Я понимаю, что это — он по первым кадрам, но переживания на столько остры, что не дают проснуться.

Вот я почему-то не закрываю окно. Потом ложусь на кровать, ворочаюсь с бока на бок на жёстких скрипучих пружинках, и уже почти начинаю дремать, когда слышу стон Светы. Сержусь на неё за то, что она мешает засыпать, что-то рычу, угрожаю не дать завтра на дискотеку юбку, но она все равно продолжает издавать долгие звуки.

Психанув, сажусь на кровати и спускаю ноги на пол. Шлепая босыми пятками по линолеуму, подхожу к постели подруги и трогаю ее за плечо. Спрашиваю что случилось, и что болит. Не получив ответа, начинаю закипать. Слышу новый стон, откидываю одеяло и в ужасе отшатываюсь в сторону, потому что под ним оказывается не моя лагерная подружка. Там весь в крови лежит мужчина в чёрной балаклаве. Тот самый, которому я оказывала первую помощь. Я начинаю звать на помощь, резким движением срываю с него маску и вместо лица вижу только глаза… Задыхаюсь от ужаса, покрываюсь липким потом и кричу…

— Лера, Лерочка! — прорывается в мой сон.

Оглядываюсь по сторонам. Чувствую, что меня начинают трясти, пытаясь разбудить. Но открыть глаза не получается. Сон становится только хуже, потому что лицо бандита приобретает черты лица Стоцкого. И они так на удивление пропорционально ему подходят, что меня начинает бить нервной дрожью от догадки…

— Лера! — говорит мне Игнат из сна. — Что случилось?

Я, желая очнуться, все-таки распахиваю глаза. Несколько секунд смотрю на настоящего Стоцкого и теперь кричу снова, но только наяву. Потому что или я сошла с ума… или это он… Господи, ну конечно! Глаза, шрам, голос…

Ужас и истерика, заставляют меня жестоко отбиваться от его рук. И, видимо что-то поняв, Игнат перестаёт меня трогать. Меняется в лице и прикрывает глаза. Молния, вспыхнувшая за окном, освящает его лицо. Как раз с той стороны, где расположен шрам.

— Это ты… — говорю я тихо.

— Я… — выдавливает из себя Стоцкий.