Сказочник

Глава 42. Повод

Игнат

— Может быть, останешься, Игнат? — тихо спрашивает меня Софья.

— Нет, — качаю головой и прикрываю дверь детской. — Поеду. Ванька уснул. Пока! — заглядываю на кухню, киваю Михаилу и иду в прихожую.

— Довези его… — слышу грозный шепот Софьи на мужа. — Совсем никакой. Опять на мотоцикле своём…

Быстро засовываю ноги в кроссовки и открываю входную дверь. Не нужно меня довозить. И смотреть так не нужно, и вздыхать. Что я? Мальчик, в самом деле?

— Подожди, Игнат, — догоняет меня на пороге Михаил. — Давай довезу. Там дождь начинается, а мне все равно за сигаретами надо.

Достаю из кармана пачку и подаю.

— Я сам доеду, спасибо.

Хлопаю Михаила по плечу.

— Софья меня съест, — вздыхает он.

— Все нормально, правда, — уверяю его и сбегаю по ступенькам к припаркованному во дворе мотоциклу.

Беру в руки шлем, как помешанный, сначала вдыхаю с него запах Лериных духов и только потом надеваю. Просто крышей поехать можно!

Завожу мотоцикл и выезжаю на дорогу. Дождь действительно становится сильнее, но опасен он для меня только на очень большой скорости, а я еду медленно. Потому что никуда не тороплюсь. Особенно к родителям и брату. Особенно сейчас, когда, наконец, могу спокойно спать и дышать полной грудью. Ну… почти полной.

Я как никто другой знаю, как дорого человеческое счастье. Что исправить и принять можно все, пока люди живы. А мы с Лерой живы. И обязательно будем вместе. Пусть для этого потребуется время. Я готов. Я не отступаюсь.

Это почти что мантра.

Я, млять, трахну этот гребаный мир, чтобы построить заново то, что когда-то было разрушено! Не так мы должны были встретиться с ней… Но, к сожалению, история не терпит сослагательного наклонения.

Доезжаю до дома, снимаю сигнализацию и завожу мотоцикл на участок. Пожалев нервную систему Михаила, пишу сообщение Софье, что дома, и поднимаюсь в спальню.

Снимаю куртку и падаю на кровать. На то, постельное белье, на котором брал свою женщину. Специально не меняю. Не поднимается рука. Шиза.

Дотягиваюсь до пульта и включаю интерактивный экран. Разгребаю сообщения в чатах, одобряю правки материалов, просматриваю пару видео из «горячих точек», решая не вмешиваться до официальных комментариев, и не выдерживаю. Открываю окна камер из Лериной квартиры. Да, я не должен этого делать. Да, это подло… Ещё хуже, что я назвал ей не все камеры, которые есть. Оставил одну. На всякий случай. Но мля…

Поднимаюсь с кровати, беру сигареты и выхожу на балкон. Делаю глубокую затяжку и смотрю, как огонь опаляет бумагу. Почти два дня продержался. Больше не могу. Просто посмотреть, как она, хочу…

Тушу сигарету и возвращаюсь в спальню.

На экране горит только одно изображение из четырёх. Лера уничтожила все камеры, кроме той, что над дверью. В комнате горит свет, а это значит, что она дома. Ну давай, малышка, покажись мне.

Пока жду, успеваю рассмотреть разбросанные вещи, таблетки на столе, градусник и недопитый стакан воды. Давление моментально подлетает, заставляя кровь пульсировать по телу быстрее. Заболела? Из-за дождя? Черт, ну вполне может быть…

— Лер, в каком ящике полотенца? — слышу я женский голос и вижу, как в спальню Леры входит ее подруга.

— Во втором, — издалека доносится вполне здоровый голос моей девочки. — Она синее любит. Его возьми. И в самом нижнем ящике носки.

Не понял… Меня откровенно начинает напрягать эта странная суета в квартире.

— Не могу синее найти, — кричит Надежда.

— Сейчас… — отзывается Лера и через минуту заходит в комнату.

Растрепанная, заплаканая, дерганая…

— Вот… — выуживает из недр комода полотенце и останавливается напротив подруги. — Как мы все это теперь отдавать будем, Надь? — спрашивает дрожащим голосом. — Ну ладно кредит… Но из зарплатных фирмы зачем было все отдавать? Это же несколько лет…

— Эй, эй, только не ной, — обхватывает ее подруга за плечи. — Соболев же обещал, что кредит беспроцентным сделает. А если этого урода поймают, то может, вообще ничего платить не придётся…

— Да где его поймают! — с отчаянием вскрикивает Лера. — Мама даже имени его не знает настоящего!

— Ну или… может, замутишь с Сергеем. Не будет же его отец с невестки будущей деньги тянуть… — предлагает подруга Леры.

— Чего? — вскрикиваем мы с Лерой почти одновременно.

«Не понял…» — накрывает меня. — «Про «замутишь» — это я сейчас не оценил! Да что у них там, в конце концов, происходит?»

Понимая, что с Лерой разговаривать особого смысла нет, быстро нахожу номер ее подруги и набираю.

Гудки. На экране вижу, как достаёт из кармана телефон.

— Алло… — настороженно.

— Я тебе сейчас за дурные идеи задницу надеру и все социальные сети заблокирую, — говорю с давящей угрозой. — Быстро. Суть. Что происходит?

Девчонка на мгновение замирает, а потом долго тянет:

— Аааа! Это вы! — и добавляет. — Офигеть.

— Кто там у тебя? — дергает ее Лера.

Та от неё отмахивается и отходит в сторону на несколько шагов.

— Слишком много эмоций, — тороплю ее.

— Короче, мама Лерки подцепила альфонса-мошенника…

Я слушаю краткий пересказ ситуации и бешусь на себя, что не обратил на этот момент внимания. Устал просто. Но это не оправдывает.

Лера вначале страшными действиями обещает подруге расправу, если она посмеет все рассказать, а потом, смирившись, просто садится на диванчик и ждёт окончания разговора.

— Так, я все понял, — заключаю после услышанного. — Сфоткай мне все, что оставили менты, кинь инфу, что есть по этому мудаку, и поезжайте в больницу. Я через час там буду.

Подруга у Леры оказывается сообразительной. На поиск и передачу нужной информации у неё уходит пара минут.

Я загружаю ее в обработку и уже примерно через пятнадцать минут листаю десяток засвеченных паспортов Приходько Николая Валерьевича, который: «он же, Гога, он же, Георг, Денис, Макар и так далее… А также его супруги — Приходько Дарьи Павловны. Более известной, как основательница секты «Путь к истине». Адреса съемных квартир, номера телефонов, счетов… Интернет-поисковик и социальные сети знают о людях все.

Набираю номер следака.

— Погоны новые хочешь? — Спрашиваю в лоб.

— Где купить, сам знаю, — ухмыляется. — По какому вопросу?

— Почту скинь свою, у меня подарок, — говорю ему.

— Эй, мужик, — немног начинает быковато. — А больше ничего тебе не завернуть?

Так, с этим все ясно. Морщась, сбрасываю вызов. Быстро нахожу контакты начальника подразделения и скидываю ему на номер несколько фотографий паспортов клиента для затравки, и… уже через пять минут со мной разговаривает деловой, адекватный человек, который мысленно меняет свои скромные лейтенантские погоны на ступеньку выше. Да оно и к лучшему, больше полномочий-выше скорость исполнения.

Выключаю компьютеры, надеваю куртку и выбегаю на улицу. Между мотоциклом и тачкой делаю выбор в пользу второй. На всякий случай. Мало ли каким составом обратно.

К больнице подъезжаю, как и обещал, через час. Лера вместе с подругой стоят на входе в приемное. Я замечаю их спины издалека. Сердце ускоряется. Я скучал, моя девочка.

Подхожу и останавливаюсь на расстоянии пары шагов.

— Привет, — говорю, чуть повышая голос.

Оборачиваются.

— Здравствуйте! — вспыхивает Надя.

Лера поджимает губы и впивается в меня блестящими глазами.

— Я пойду водички куплю, с булочкой… — уловив ситуацию, моментально смывается ее подружка.

Лера со вздохом провожает ее взглядом и обхватывает себя за плечи.

— Зачем ты приехал? — спрашивает с вызовом.

— Тебя поддержать, — отвечаю, игнорируя ее выпад. — Ничего не изменилось. Я люблю тебя. И даже если ты против, когда тебе тяжело, я хочу быть рядом.

— Ты! — сокращает расстояние и бьет кулаками мне в грудь. — Да ты… — всхлипывает и ложится ко мне на грудь щекой. — Я не могу, Игнат. Никак не получается…

— Ничего… — сжимаю ее плечи и вдыхаю запах волос с макушки. — Я помогу. Все будет хорошо. Ты мне веришь?

Кивает. Я выдыхаю. Остальное — разгребу.

— Как мама?

— Просто нервный срыв, — вытирает Лера рукавами слёзы со щёк. — И не хочет меня видеть. Эгоистка! — восклицает в эмоциях. — Неужели не понятно, что я переживаю! А она только со следователем поговорила. Меня в палату даже не пустили…

— Ей стыдно, — успокаиваю Леру легкими поглаживаниями по голове, — это нормально. Дай ей сутки. Если не отпустит, найдём психолога. Ничего смертельного не произошло. Деньги завтра вернём.

— Игнат… так ведь нельзя… — стонет Лера. — В долг…

— Помолчи… — рычу ей в ответ. — Господи, это такая все ерунда. Всего-то бабки. Гребаные бабки. Особенно, когда они есть!

Силой прижимаю Леру к себе крепче. Вдавливаюсь пальцами в расслабляющие точки на шее и голове. Массирую, пока не чувствую, что начинает дышать ровнее.

— В массажном зале, — Лера уже не спрашивает, просто констатирует. — Тоже был ты… Я помню твои руки.

— Я, — шепчу, взрываюсь эмоциями от ее признания. — Моя маленькая…

Целую в макушку. И пусть я пользуюсь сейчас ее слабостью, у меня на это есть моральное право и основание. У мужика вообще есть право на любой с первого взгляда беспредел по отношению к своей женщине, если в конечном итоге он приведёт к положительному результату для неё и для отношений в целом.

— Кхм… — тихо прокашливаются сбоку. Надя. — Лер, твоей маме успокоительное вкололи. До завтра спать будет. Потом сделают кардиограмму и мрт, потому что она, оказывается, умудрилась шишку набить, когда упала в обморок.

— О, Господи… — вздыхает Лера.

— Нет смысла здесь торчать, — заключает Надя.

— Спасибо, — с чувством отвечает Лера.

— Я разведу вас по домам, — говорю уверенно.

— За мной сейчас приедут, — отрицательно качает головой ее подружка. — А вы, — она настороженно вглядывается мне в глаза. — Не бросайте Леру одну сегодня. Ей без вас плохо было.

— Надя… — одёргивает ее Лера.

— Обещаю, — улыбаюсь уголками губ и киваю.

Борзенькая, конечно, у тебя подружка, детка. Но зато оставлять тебя с ней не страшно.

Лера, обмякнув в моих руках, больше не пытается спорить. Я усаживаю ее в машину и немного ломаю в себе мерзкое чувство, что она едет со мной из-за усталости и уязвимого проложения. Проагонизировав на эту тему, просто стараюсь максимально кайфануть от того, что любимая женщина снова рядом.

Ночной город позволяет разогнаться, и я вжимаю педаль в пол, давая почувствовать Лере немного контролируемого адреналина.

— Хватит! — примерно на двухстах двадцати она не выдерживает и вскрикивает. — Я не собираюсь умирать с тобой в один день!

Посмеиваясь, сбрасываю скорость.

— И не надо, — нахожу ее руку и забираю в плен, переплетая пальцы. — Дети расстроятся.

— Какие дети? — оборачивается на меня, распахивая глаза.

— Ну Ванька, — говорю как можно непринуждённее, — и те, которых ты мне родишь…

— О, Господи, — нервно подкатывает она глаза. — Нет. Нет. Я не беременна и не собираюсь…

Целую ее пальцы по очереди, не отводя взгляда от дороги.

— Игнат, ну, пожалуйста, — почти плачет она. — Почему ты ведёшь себя так со мной? Прешь, будто танк, и совсем не слышишь… — осекается, оглядываясь в окно, — ты пропустил поворот к моему дому!

— Ничего я не пропускал, — пожимаю плечами, — до дома ещё пять километров.

— Но мне завтра утром нужно быть у мамы в больнице, — пытается протестовать Лера. — Потом в институт. Маме нужно что-то покушать привезти…

— Завтра утром мы заедем на квартиру, — перебивая, обещаю ей. — Еду закажем в ресторане.

— Тебя все равно не возможно переспорить, — взмахивает она руками и отворачивается у окну. — Но хочу, чтобы ты знал, — вспыхивая, оборачивается. — Ничего не будет!

— Я ничего пока и не предлагал, — хитро ухмыляюсь. — Ты первая об этом подумала… Ведь подумала? — специально смещаю ее в нашу сексуальную реальность. — Как бы ты хотела?

— Нет! — злится. — Я не могу. Ты не понимаешь?

— Окей, — киваю. — И как думаешь дальше жить?

— Не знаю, — с вызовом и отчаянием. — Как все. Закончу институт, встречу человека, выйду замуж…

— И каждую ночь будешь думать обо мне? — прерываю ее с вызовом. Цепляет, да, — Кончать с другим, представляя наш секс? Перечитывать переписки?

— Хватит! — начинает плакать Лера.

Луплю руками по рулю. Ну капец! Ну вот нахрена я ее трогаю…

— Лер… — говорю тихо, слушая всхлипы.

— Оставь меня, — просит, вжимаясь лбом в окно.

Заезжаю на участок и паркуюсь. Выдыхаю. Нельзя в эмоции.

— Ты со мной будешь спать, — говорю тихо и твёрдо.

Она набирает воздух в лёгкие, чтобы возмутиться, но тут начинает звонить телефон.

— Алло… — поднимает трубку и несколько секунд удивленно слушает. — Поймали? В зоне вылета? Обоих? Как обоих? О… — вцепляется рукой в ручку машины. — Показания? Да, конечно. Спасибо.

Сбрасывает звонок и переводит взгляд с экрана на меня.

— Следователь звонил… Они бы сами никогда Георга не поймали. Даже искать не собирались. Мы с Надей нашли около тридцати его страниц только в социальных сетях. Он — профессиональный альфонс.

— Я немного им помог, — подтверждаю, не видя смысла скрывать.

— Как мне вам отказать теперь в чем-то? — усмехается.

— Лера… — у меня от ее подачи сводит скулы. — Если я ошибаюсь и переоцениваю своё право быть с тобой. Скажи мне это, пожалуйста, твёрдо и в глаза.

Перехватываю ее за плечи.

— Ну?

Она кусает нижнюю дрожащую губку, несколько раз открывает рот и, захлопнув его, наконец, мотает головой.

— Я не могу… И быть не могу и сказать, что не нужен… Тоже не могу.

Ну хватит. Срываюсь, впиваясь в ее рот, который все равно не говорит ничего путевого.

Лера несколько секунд сопротивляется, пытается пару раз врезать мне по лицу, но я заламываю ей руки и фиксирую их за спиной.

— Тихо, тихо. Все правильно, моя девочка, — убеждаю ее. — Давай, ответь мне.

Всхлипнув, расслабляет губы и начинает целовать. Мы терзаем губы друг друга, как голодные животные. Во рту солено от ее слез.

Отодвигаю кресло назад и утягиваю Леру к себе на колени.

Руки мгновенно оказывается под ее платьем и сжимают попку.

— Нельзя… без защиты, — стонет она, пока я добираюсь губами до шеи. — Ах… Я пила антибиотики, с ними нельзя противозачаточные.

— У тебя что-то болит, — отрываюсь от неё я и внимательно вглядываюсь в лицо.

— Горло… когда волнуюсь. Даже после сессий болит, — отвечает, как голодная кошка, щурясь от движения моих наглых пальцев по плоти через трусики.

Вот и хорошо, малышка, будем жечь мосты.

— Тогда не кричи громко, — целую снова в губы. — Тихонечко пищи.

Дергаю вниз ширинку, освобождая пульсирующий от желания член и сдвигаю в сторону Лерины трусики.

— Да, черт… — шиплю, когда раскалённая головка касается такой желанной, влажной и горячей плоти. Делаю рывок бедрами вперёд, и насаживаю на себя свою девочку. — Люблю твои платья.

— Ненавижу тебя, — стонет она мне в плечо. — За то, что ты со мной делаешь. За то, что все решаешь. Ах… ммм… — выгибается, немного улетая от резких движений. Впивается ноготками в плечи. — Ещё, Игнат…

Перехватываю Леру за шею и талию, жестко фиксируя и разгоняюсь, натягивая ее на себя, как послушную куклу. Одурев, перехватываю за ворот платья и дергаю его в разные стороны освобождая грудь. Пуговицы разлетаются. Сдергиваю вниз чашечки лифчика и добираюсь губами до сосков. Прикусываю и кайфую. Вкусная… Не жалея, трахаю, пока ее бедра не начинают дрожать.

Лера вскрикивает от яркой волны оргазма и запускает пальцы мне в волосы. Не давая одуматься и действительно меня остановить, отпускаю себя, бессовестно кончая в неё.

Зацеловываю хныкающие губы. Она не против. Я знаю. Когда против, так не отвечают. Просто не хочет выбирать. Девочка…

— Ты никогда не пожалеешь, — заливаю ей уши. — Я буду очень тебя любить. Моя красивая, моя маленькая…

— Ты просто сказочная сволочь… — шепчет Лера, укладываясь щекой мне на плечо.

Смеюсь. Хорошее определение.

Мы выбираемся из машины с затёкшими ногами и отбитыми другими частями тела. Я кайфую, разглядывая Лерин затраханый видок. Хорошо, что кроме нас здесь нету никого. И я могу сделать со своей женщиной все что угодно. Да хоть прямо сейчас повторить наш секс на капоте машины.

Но не трогаю.

Моем руки на кухне. Я разливаю нам коньяк и делаю быстрые тосты с ветчиной и сыром.

— Я не буду, — смущенно отодвигает Лера бокал. — На всякий случай.

— Все нормально, — подношу бокал к ее губам. — Несколько глотков, как снотворное.

— Ты теперь все будешь за меня решать, — послушно проглатывая алкоголь, морщится она.

— Хотелось бы, — киваю.

— Мы — чужие люди, — отвечает Лера, склоняя в бок голову.

— Это временная погрешность, — говорю давящим тоном.

— И что мне теперь делать? — спрашивает тихо.

— А что хочется? — Спрашиваю вкрадчиво. Мне правда важно.

Задумавшись, Лера замолкает на несколько секунд.

— Ударить тебя, — отвечает на долгом выдохе.

— Бей, — киваю, разрешая. Нормальная эмоция.

Действительно размахивается и припечатывает ладонью по лицу. В моих глазах на мгновение загораются звезды. А нормально так врезала.

— Игнат, — вскрикивает она, сама пугаясь того, что сделала. — Прости… О, Господи… Я думала, ты остановишь…

— Все… — с рычанием сношу ее весом к холодильнику и зажимаю. — Твои планы и желания — полный отстой. От них никто никогда не будет счастлив. Будем действовать, как я решил.

— А как ты решил? — недоверчиво.

— Сейчас — спать. Вместе. Завтра решаем вопросы с твоей мамой. А потом я хочу видеть на тебе белое платье. И хочу, чтобы твой рот сказал только одно слово: «да». Дальше — качай права, на здоровье.

— У меня совсем нету выбора? — тихо спрашивает Лера.

— Сейчас — нету, — рявкаю, снова слетая на эмоции. Нафиг тебе, женщина, выбор? — Но через пол года. Если я увижу, что ошибся. Я тебе его дам.

— Это когда Ваня будет звать меня мамой, а в животе будет ещё один, — скептически качает головой. — Очень своевременно.

— А никто и не говорил, что решать будет легко! — потеряв на мгновение контроль над собой, перехватываю Леру за шею и вжимая затылком в дверь холодильная, добираюсь до губ.

Моя, млять… Что тут, к черту, решать? О чем мы говорим?

— Давай, скажи, что любишь меня, — горячо дышу ей в губы.

Лера, как магнит, тянется за поцелуем, но я отстраняюсь.

— Говори…

— Очень люблю… — прикрывает глаза. — Так, что страшно. И совсем не понимаю, на что соглашаюсь. Но я уверена, что ни с кем и никогда больше такого не испытаю. Потому что сейчас и так на пределе.

— Не бойся, — шепчу, наконец, отдавая ей свой рот. Прижимается. Нежный язычок скользит по моей нижней губе. — Я люблю тебя гораздо больше.

Руки Леры скользят по спине под мое поло.

— Возьми меня ещё раз, Игнат, — шепчет отчаянно. — Мне очень нужно…

От ее горячей просьбы член моментально встаёт. Но нет… не это ей сейчас нужно.

Бережно останавливаю ее руки и, отстраняясь, целую каждую ладошку.

— Я тоже хочу тебя, но нужно поесть и идти спать. А завтра мы все наверстаем, я обещаю.

Лера обижено замирает, но потом смиренно кивает. Разрешает накормить себя половиной бутерброда, вместо алкоголя просит молоко и уже прямо за столом, расслабившись, начинает отключаться.

Уношу ее в кровать, как ребёнка. Укутываю в одеяло и ложусь рядом. Мне хочется верить, что завтра она не даст заднюю. Не будет смотреть на меня, как на самый главный свой кошмар, что просто улыбнётся и…

— Игнат… — слышу над ухом панический громкий шёпот. — Игнат, да проснись же ты!

Распахиваю глаза и очумело моргаю, приходя в себя. Я спал? Уже утро? Вот это отключило.

Справа на кровати стоит насквозь мокрая и всклоченная Лера.

— Что такое? — подрываюсь в положение сидя.

— Игнат, я, кажется тебе душ сломала, — восклицает она покаянно. — Он не выключается. Я его халатом замотала…

Падаю на спину, утягивая Леру за собой и нервно смеюсь.

— Черт с ним с душем, — говорю от души. — Лучше поцелуй меня.

— То есть тебе все равно, что в доме потоп? — дергает бровью она, нависая над моим лицом и сдувая со лба мокрую прядь.

— Абсолютно, — подтверждаю. — Главное — что это сделала ты.