Сквозное действие, или Как стать драматургом

К у ч у м о в — инженер КБ, лет около 30.

З о я — его жена.

А с я — курьер, 26 лет.

Ф и л и м о н к и н — инженер КБ, приятель Кучумова.

П е т у х о в А н а т о л и й П е т р о в и ч — директор фабрики «Древтехдеталь», лет за 40.

Э р н е с т П е т р о в и ч — начальник КБ.

И р а и д а — профорг КБ.

Б о р и с о в И в а н Я к о в л е в и ч.

С т а р и ч о к.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

В лифте. Входит К у ч у м о в.

А с я (бежит, размахивая папкой). Секундочку! Подождите! (Вбегает в лифт.) Спасибо большое.

К у ч у м о в. Вам?

А с я. Третий.

Кучумов нажимает кнопку. Двери лифта затворяются. Лифт движется вверх. Останавливается. Двери отворяются.

А с я. Большое спасибо. (Выходит.)

Кучумов, помедлив секунду-другую, нажимает кнопку. Двери затворяются. Лифт движется вверх.

В кабинете директора фабрики «Древтехдеталь». П е т у х о в, без пиджака, на руках боксерские перчатки, дубасит подвешенную к потолку резиновую «грушу». Робко входит К у ч у м о в.

К у ч у м о в. Разрешите?

П е т у х о в. Выйди, выйди. Что, не видишь, я занят?

Кучумов спешит убраться за дверь. Петухов продолжает избиение «груши». Оставив «грушу» в покое, приседает, делая ритмичные вдохи и выдохи. Вновь робко входит К у ч у м о в.

К у ч у м о в. Разрешите?

П е т у х о в. Что, невтерпеж? За дверью подождать не можешь? Вот люди, а? На пять минут в покое оставить не могут. Ну, чего у тебя?

К у ч у м о в. Анатолий Петрович, я в отношении квартиры. Помните, вы обещали?

П е т у х о в. Много чего обещал. Всего не запомнишь.

К у ч у м о в. Но вы твердо обещали. Даже фамилию мою записали.

П е т у х о в. Много чего записал. Как твоя фамилия?

К у ч у м о в. Кучумов.

П е т у х о в (вдруг кричит). Просителей развелось! Все только и делают, что просят и просят! А работать некому! А если и работают, так спустя рукава! Вон… заготовки пошли: двадцать процентов брака. А у тебя, посмотришь, и голова не болит. Все только о квартире своей думаешь. А работать кто, дядя будет?

К у ч у м о в. Но я работаю, Анатолий Петрович.

П е т у х о в. Вижу, вижу, как ты работаешь. Заготовки пошли…

К у ч у м о в. Но я не в заготовительном, я в КБ.

П е т у х о в. Разве? (Подумал, протянул Кучумову руку с перчаткой и миролюбиво.) Развяжи.

Кучумов развязывает, потом стягивает перчатку с руки Петухова. Та же операция с другой перчаткой.

П е т у х о в. Тебе чего, парень, жить негде?

К у ч у м о в. Пока есть. Мы с женой квартиру снимаем.

П е т у х о в. Ну, ты даешь! Квартиру он снимает. Я в твои годы, знаешь? Не квартиру, а койку снимал. И еще довольным был. К директорам поминутно не бегал, не отрывал их. Много платишь за квартиру?

К у ч у м о в. Пятьдесят.

П е т у х о в. Ну, это еще по-божески. Считай, тебе повезло.

К у ч у м о в. Но у меня зарплата сто тридцать пять.

П е т у х о в. Погоди. Обещаю. Вот новый дом выстроят…

К у ч у м о в. Но его уже выстроили.

П е т у х о в. Я говорю «новый». Слушать надо. А тот, что выстроили, уже старый. Так зачем тебе в старый, если я тебе обещаю новый? Новое-то завсегда лучше старого.

К у ч у м о в. Но вы…

П е т у х о в. Все, парень. Сказано — сделано. Как, говоришь, твоя фамилия?

К у ч у м о в. Кучумов.

П е т у х о в. Запишем. (Пишет в настольном календаре.) Тэ-экс… Ку-чу-мов… Очень хорошо. Смотри, смотри, а то потом скажешь, что тебя Петухов обманул. А теперь иди. Иди, парень. Работы — край непочатый. Заготовки пошли. Двадцать процентов брака. Всю технологию менять. Морока.

Кучумов выходит из кабинета. В лифте. Входит К у ч у м о в.

А с я (бежит, размахивая папкой). Секундочку! Подождите! (Вбегает в лифт.) Спасибо большое.

К у ч у м о в. Вам?

А с я. Второй.

Кучумов нажимает кнопку. Двери лифта затворяются. Лифт движется вниз. Останавливается. Двери лифта отворяются.

А с я. Большое спасибо. (Выходит.)

Кучумов, помедлив секунду-другую, нажимает кнопку. Двери затворяются. Лифт движется.

З о я в квартире готовит ужин. Входит К у ч у м о в.

З о я. Валь, это ты?

Кучумов снимает ботинки, надевает стоптанные домашние туфли.

Ну что, был у этого вашего… Петухова?

Кучумов снимает пиджак.

Что он тебе сказал?

Кучумов снимает брюки.

Так я и знала! Так я и знала!

Кучумов надевает полосатые пижамные брюки.

Так и будем всю жизнь.

К у ч у м о в (надевает пижамную куртку). Он обещал. В новом доме.

З о я. А ты еще раз ему поверил!

К у ч у м о в. Он мою фамилию записал.

З о я. Ты… Ты… (Не находит слов.)

К у ч у м о в (в отчаянии). Но что? Скажи. Что я могу сделать?

З о я. Но люди-то что-то делают?

К у ч у м о в. Значит, я не могу!

Короткая пауза.

З о я. Ну хорошо… Раз так… Почему бы тебе ультиматум? Или квартира, или заявление об уходе?

К у ч у м о в. Ну и что? А они возьмут и, не долго думая, — заявление об уходе.

З о я. Не возьмут. Вон Смородинова говорит, ты один на себе всю работу в КБ тянешь.

К у ч у м о в. Не я один. Филимонкин тоже работает.

Входит Ф и л и м о н к и н.

Ф и л и м о н к и н. Валь, слушай… Ты ничего не знаешь? Ведь тут такие дела творятся! Ираиду метят в групповые. Слыхал?

К у ч у м о в. Ираиду?

Ф и л и м о н к и н. Ну да. А мы с тобой… Ведь вот как дела делаются. По какому сценарию.

З о я. Кто такая Ираида?

Ф и л и м о н к и н. Это Ира плюс Ида.

К у ч у м о в (вздохнул). Профорг.

Ф и л и м о н к и н. В нашем деле… (Постучал по столу.)

К у ч у м о в. Как же так? Ведь тебя же хотели.

Ф и л и м о н к и н. Хотели. (Вздохнул.) Да, как видишь, — расхотели.

З о я. Ну, это еще неизвестно, кого из вас больше хотели. Тебя или (кивком головы на Кучумова) его.

Ф и л и м о н к и н. Неважно, Зоя, неважно. Меня, его. А теперь видишь? Не он и не я, а… коза с бантиком.

З о я. Ну и что же теперь?

Ф и л и м о н к и н (воинственно). Как что? Интересное кино. Свои права качать. Скандалить.

З о я. После драки кулаками? Толку-то?

Ф и л и м о н к и н. Ни-че-го-о… Я, надо будет, до САМОГО дойду. Я, понадобится, кулаком… У кого больше прав на это место? У меня или у нее?

З о я (на Кучумова). У него.

Ф и л и м о н к и н. Правильно. И у него тоже. Мы оба, старик. Уже сколько лет в этой шараге? В каждой бочке затычки. А она? Что она такое? Пустое место?

К у ч у м о в. Почему пустое? Не пустое. Общественница.

Ф и л и м о н к и н. Вот только что. Профвзносы собирает.

З о я. Так, значит, что же? Что получается? Плакало ваше назначение?

Ф и л и м о н к и н (уныло). Ни-че-го-о… Я, надо будет…

З о я. Сами виноваты.

Ф и л и м о н к и н. Эх, Зоинька, а что мы могли?

З о я. Ну конечно! Ни к кому не пойдете, ни у кого не попросите. Так и будете всю жизнь. С места не стронетесь.

Ф и л и м о н к и н. Погоди, погоди, Зоя, ты не расходись. Тут дело такое…

З о я. Да никакого тут дела! Просто чтобы голова на плечах! (Всплеснула руками.) Ой, ну и дура же я! Дура набитая! (Уходит, громко хлопнув дверью.)

Пауза.

Ф и л и м о н к и н. Ладно, ладно, Валь, ты тоже… не переживай. Это я виноват. Пришел и… с бухты-барахты. А надо было как-то… (Жест, словно ввинчивает.) Вот так!

К у ч у м о в (взволнованно). Ей легко говорить! Проще всего говорить: «Сделай то, сделай это».

Ф и л и м о н к и н. Да ладно, не обращай ты внимания. Плюнь.

К у ч у м о в. Но что я действительно могу? Что? (Молчит.) Иногда, ты знаешь, Вася… Иногда мне кажется… что я… что мы… Но все так сложно! Так сложно, Вася!

Ф и л и м о н к и н. Э-э, да про что толковать? Думаешь, мне не кажется? Еще и как кажется-то.

К у ч у м о в. Все так сложно.

Пауза.

Ф и л и м о н к и н. Ладно, Валь, я пойду. Но ты, ей-богу, не переживай. (Уходит.)

Кучумов один. Ходит, задумавшись, от стены к стене. Входит З о я. Сердито гремит посудой.

З о я. Сядь. Посиди спокойно. И так уж… последние нервы.

Кучумов послушно садится в кресло.

Сейчас с работы пошла. Антрекоты хотела. Сунулась в один магазин — пусто, в другой — тоже. А народу-у… Ладно, думаю, хоть кашу сварю. Начала кашу — молоко скисло. Так пришлось за пельменями.

Кучумов откидывает голову на спинку кресла, закрывает глаза. Зоя уходит. Кучумов сидит, не шелохнется. Можно подумать, он задремал.

Деликатный стук в дверь. Кучумов не слышит. Снова стучат.

К у ч у м о в (ожил). Да! Кто там?

С т а р и ч о к (в двери). Разрешите? (Входит.) Вы позволите?

К у ч у м о в (неуверенно). Д-да… Пожалуйста… Вы к кому?

С т а р и ч о к. К вам. Разрешите?

К у ч у м о в. Ко мне?

С т а р и ч о к. Да. Сейчас, сейчас, молодой человек. Я вам все объясню. И кто я, и зачем я. Но прежде всего скажите… У вас найдется чем-нибудь запить?

К у ч у м о в. Запить?

С т а р и ч о к. Да, просто… водички какой-нибудь. Впрочем, вижу. Вижу. Вы позволите? (Берет со стола графин, стакан, наливает. Потом достает из кармана пузырек, вытряхнул из пузырька пилюлю.) Рекомендую: резерпин. Не приходилось? Для нас, гипертоников, просто спасительное средство. Однако попробуйте его где-нибудь в аптеках. Днем с огнем. Еще хорошо, моя племянница в аптекоуправлении. (Положил пилюлю на язык, запил, аккуратно вытер губы платочком.) А дело мое… (Обратил внимание на пол.) Ай-яй-яй! Вот так штука. Грех-то какой. Наследил я вам. Вы только посмотрите.

К у ч у м о в. Ничего. Это не страшно.

С т а р и ч о к. Вы знаете, все мои галошки виноваты. Минуточку. (Осторожно, на цыпочках ступая, вышел. Через несколько секунд возвращается.) Ну вот, снял и поставил их там, в уголочке. Надеюсь, вы не возражаете. (Сел.) Итак… Простите, на чем же я?..

К у ч у м о в. Вы хотели…

С т а р и ч о к. Ах, да! Вспомнил. Видите ли… Весь вопрос в том, что минуток приблизительно (смотрит на часы) пятнадцать тому назад я сидел знаете где? В парке, напротив троллейбусной остановки. Еще там газетный киоск был, помните? Потом его убрали. Представляете? Сижу, значит, на солнышке и краешком глаза наблюдаю. Стоит на перекрестке такая… весьма пожилая особа, хочет на ту сторону, но не решается, а мимо нее безостановочно — люди. Я, вы знаете, даже нарочно, ради спортивного интереса, подсчитал, сколько же мимо нее? И сколько, вы думаете?

К у ч у м о в. Сколько?

С т а р и ч о к. Во-семь-десят три! Вы себе только можете представить? Да-да. Ровно восемьдесят три человека мимо нее прошли, и хоть бы кто-нибудь! Хоть бы один догадался! Восемьдесят четвертым были вы. Причем, я заметил, вам даже не надо было на ту сторону, но вы все равно ее аккуратно… (Берет Кучумова под руку.) Вот так… И перевели, куда надо. Помните этот эпизод?

К у ч у м о в. Да, но…

С т а р и ч о к. Признаться, я, как увидел, так… Чуть не прослезился, ей-богу. И тогда я решил… Сию же минуту встал и следом за вами. (Подмигнул.) А теперь о самом главном, молодой человек. (Озабоченно.) В чем дело? Вы так удручены… Ваш взгляд так печален. У вас какие-нибудь неприятности?

К у ч у м о в. Да нет… То есть да.

С т а р и ч о к. Пожалуйста, если можно, будьте со мной откровенны.

К у ч у м о в. Мои неприятности… Извините… Их так много. Иногда мне кажется, вся моя жизнь — одна сплошная неприятность.

С т а р и ч о к. Ну зачем же так мрачно, молодой человек?

К у ч у м о в. Но это действительно так. Дело в том, что… я ничего не могу. Да-да. Я совершенно… беспомощный.

С т а р и ч о к. Какое заблуждение, молодой человек!

К у ч у м о в. Да нет, к сожалению, это не заблуждение.

С т а р и ч о к. Глубочайшее и прискорбнейшее заблуждение! Знаете, кто вы на самом деле?

К у ч у м о в. Кто?

С т а р и ч о к. Попробуйте сами. Догадайтесь… Ну-ну, смелее, смелее, молодой человек. Полета, полета вашей фантазии!.. Ну хорошо, если вам так трудно, приду вам на помощь. Вы человек, который может все. Понимаете? Исключительно. Все!

Кучумов недоверчиво улыбается.

С т а р и ч о к. Вижу, вижу, вы мне не верите.

К у ч у м о в. Нет, не верю. Вы, наверное… Вы просто смеетесь надо мной.

С т а р и ч о к. Отнюдь. Отнюдь, молодой человек. Что за смех? До смеха ли мне, когда вижу перед собой человека, способного… сдвинуть горы и в то же время…

К у ч у м о в. Я не способен сдвигать горы.

С т а р и ч о к. Хотите попробовать?

К у ч у м о в. Что?

С т а р и ч о к. Сдвинуть гору.

К у ч у м о в. Прежде чем сдвинуть, ее необходимо найти. Где же здесь горы? Здесь никаких гор.

С т а р и ч о к. Да, конечно, в этом вы правы. Но нам по силам найти какой-нибудь достойный эквивалент. Ну вот, например… Допустим, видите этот стол?

К у ч у м о в. Да. И что?

С т а р и ч о к. Вы можете сделать так, что он сам, без участия ваших рук, только оттого, что вы этого захотите, подымется в воздух.

К у ч у м о в. Нет, он никогда не подымется.

С т а р и ч о к. Пока вы этого не захотите. Правда, есть одно «но». Вам надо не просто захотеть. Вам надо захотеть очень сильно. Страстно. А что, если?.. Давайте все-таки попробуем.

К у ч у м о в. Если вам так хочется, я не возражаю — давайте.

Пауза.

С т а р и ч о к. Итак… Захотели?

К у ч у м о в. Да… Захотел.

Стол недвижим.

Ну вот… Видите… Я же говорил.

С т а р и ч о к. Ничего удивительного, молодой человек. Да-да, не улыбайтесь, ничего удивительного. Я же вам сказал. Надо не просто захотеть. Не-ет. Надо захотеть… очень… о-очень сильно. Так что… Пусть закружится голова. Перехватит дыхание. Сердце забьется! Вспомните, вспомните. Да неужели вам никогда в жизни до сих пор так сильно ничего не хотелось? Вспомните.

Кучумов напрягся. Молчит.

Тогда давайте так… Вы были когда-нибудь ребенком?

К у ч у м о в. Ребенком? Был ли я?

С т а р и ч о к. Да. Это очень важно. Были или не были?

К у ч у м о в. Д-да… Конечно.

С т а р и ч о к. Очень хорошо. Уже хорошо. То, что надо. Теперь представьте себе на мгновение, вы — маленький… Вы идете по улице… с мамой… Вы держите ее за руку… Представили?

К у ч у м о в. Д-да… И что?

С т а р и ч о к. Вам… сейчас… Ничего не хочется?

Кучумов молчит.

Господи! Неужели это так трудно?!

К у ч у м о в. Да. Хочется.

С т а р и ч о к. Что?

К у ч у м о в. Чтобы мама… купила мне мороженое.

С т а р и ч о к. Прекрасно! И что? Вам очень-очень этого хочется?

К у ч у м о в. Д-да… Очень.

С т а р и ч о к. Чувствуете, чувствуете, как все внутри вас?..

К у ч у м о в. Да.

С т а р и ч о к. А мама? Ваша мама. Как вы думаете, ей передается ваше волнение?

К у ч у м о в. Да.

С т а р и ч о к. И что же? Что дальше? Что делает ваша мама?

К у ч у м о в (удивленно). Она… она…

С т а р и ч о к. Ну!

К у ч у м о в. Она покупает мне мороженое!

С т а р и ч о к (торжествуя). А-а-а! Во-о-от! А я о чем вам говорю? Мама покупает вам мороженое всякий раз, когда вам этого очень-очень хочется. Так что же теперь? Сейчас. Что стоит вам захотеть еще раз? Как тогда. Что вам мешает?

К у ч у м о в. Ну вот… Захотел.

Короткая пауза. Стол отрывается от пола, повисая в воздухе.

С т а р и ч о к. Наконец-то! У-уф. (Отирает испарину со лба.) Наконец-то.

Стол по-прежнему парит в воздухе. Кучумов, в изумлении, не веря своим глазам, смотрит.

С т а р и ч о к. Вот так-то, молодой человек. А вы мне не верили. Посмеивались надо мной. Ну что? Теперь убедились? Раз убедились, — можете опустить.

Стол медленно опускается.

Видите, как все просто.

К у ч у м о в. Нет. (Берется руками за голову. Его слегка пошатывает.) Не-е-ет… Это не просто… Это сложно.

С т а р и ч о к. Только с непривычки, молодой человек. Уверяю вас. Только с непривычки. Вы когда-то умели, но просто с годами разучились, отвыкли. Но это не беда. Освоитесь. (Участливо.) Что? Голова? Закружилась? Прилягте… Прилягте… Дайте я вам помогу.

К у ч у м о в. Нет-нет, ничего, спасибо, я сам. (Ложится на диван.)

С т а р и ч о к. Сейчас… Секундочку, я вам… (Положил под голову Кучумова подушку.) Так удобнее. С непривычки, с непривычки. Слишком долго вас держали в неведении, что вы можете. Но ничего… Теперь-то совсем иное дело. Небольшие тренировки… ежедневно… Хотя бы по одному желанью в день. Скоро вы освоитесь. И все ваши желанья… Будете щелкать их, как орехи. Может, вас укрыть чем-нибудь?

К у ч у м о в. Нет, спасибо.

С т а р и ч о к. Не хотите — как хотите. Не смею настаивать. Ваше желание — закон.

К у ч у м о в. Как… странно.

С т а р и ч о к. Разве? Не вижу ничего странного. Наоборот. Это так естественно. Тем более, если желание исходит от такого, не побоюсь этого слова, симпатичного, скромного молодого человека, как вы. Вы же не захотите, чтобы людям во зло, чтобы им какие-то неприятности?

К у ч у м о в. Нет! Что вы!

С т а р и ч о к. Значит, я в вас не ошибся. (Смотрит на часы.) Однако… Извините, но мне пора. Рад был с вами познакомиться. Надеюсь, мой маленький наглядный урок не пройдет для вас даром. Побольше желаний, молодой человек. Приучайтесь. Не сразу. Постепенно. Шаг за шагом. Увеличивайте нагрузку. Пройдет немного времени, и вы станете… Совершенно верно. Полноценным человеком, который может все. Понимаете? Все! А теперь разрешите… Всего вам доброго. Еще раз извините за причиненное беспокойство и… До свиданья, молодой человек. Лежите, лежите! (Уходит.)

Кучумов лежит, потом входит Ф и л и м о н к и н с парой бутылок.

Ф и л и м о н к и н. Валь! Спишь? (Толкает Кучумова.)

Кучумов испуганно вскакивает.

Спишь? Слушай, я подумал, раз пошла такая пьянка… Давай по бутылочке «Мартовского». Холо-одненького… Валь… Да ты чего такой?

К у ч у м о в. Значит, я… спал?

Ф и л и м о н к и н. Где тут у вас емкости? Раз пошла такая пьянка… Да проснись ты! Проснись! Сонная тетеря.

К у ч у м о в. Подожди, Вася.

Ф и л и м о н к и н. А-а… Вижу, с тобой каши не сваришь. (Вынимает из кармана складной нож, откупоривает бутылку.) Да, слушай… А кто это у вас в галошах ходит? А? Я спрашиваю… (Пытается открыть вторую бутылку.) Кто в галошах хо… (На бутылочное горлышко.) Смотри ты, еще открываться не хочет. (Открыл бутылку, поставил на стол.) Пей. Угощаю. Пока холодненькое.

К у ч у м о в (так, словно его осенило). Подожди!.. Подожди, Вася. Галоши?

Ф и л и м о н к и н. Что?

К у ч у м о в. Ты говоришь «галоши»?

Ф и л и м о н к и н. Я говорю «галоши»?

К у ч у м о в. Ну да, ты сказал.

Ф и л и м о н к и н. Ты что? Я говорю: «Пей. Угощаю. Пока холодненькое».

К у ч у м о в. Нет, вспомни. Только что. Ты сказал.

Ф и л и м о н к и н. А-а-а… Ну, старик…

К у ч у м о в. Где?

Ф и л и м о н к и н. Да вон… прямо в уголочке, у двери.

Кучумов стремительно выбегает, возвращается с парой галош.

К у ч у м о в. Вот. (Зачарованно смотрит на галоши, замечает Зою в двери.) Это чьи галоши?

З о я. Откуда я знаю?

К у ч у м о в. Но ведь у нас никто не носит галош.

Ф и л и м о н к и н. Посмотри, там инициалов никаких? Раньше обычно в галошах инициалы.

К у ч у м о в. Никаких.

З о я. Ну ладно, брось. Положи, где взял. Еще грязи от них.

Ф и л и м о н к и н. В самом деле. Положи. Найдется хозяин.

К у ч у м о в. Вспомни, к нам никто не приходил? Вот только что. Никто не приходил?

З о я. Никого. (Задумалась.) Правда… Я к соседям на минутку.

К у ч у м о в. На минутку?

З о я. Ну, может, на десять.

Ф и л и м о н к и н. А дверь?

З о я. Не запирала.

Ф и л и м о н к и н. Надо запирать.

З о я. Ой! Уж не стянули ли чего?

Ф и л и м о н к и н. А ты посмотри, посмотри.

З о я. Да нет… вроде. Все на месте. (Обратила внимание на пол.) Ой! (Филимонкину.) Это ты? На полу.

Ф и л и м о н к и н. Да ты что, Зоинька? В своем уме?

З о я. А ну покажи ногу.

Ф и л и м о н к и н (подымает ногу). Пожалуйста.

З о я. Другую!

Ф и л и м о н к и н (подымает другую ногу). Всегда пожалуйста.

З о я. Так откуда ж? Вот и наводи с вами чистоту.

К у ч у м о в (опять так, словно его осенило). Подождите! (Присел на корточки.) Подождите-е… (Установил галошу на полу.) Видите? (Зачарованно.) Сов-па-ло…

Пауза.

Ф и л и м о н к и н. Милицию, может, вызвать? Пока не поздно.

З о я. Так на что? Если б украли чего.

Ф и л и м о н к и н. Может, хотел украсть, да не успел. Сейчас это повальное явление. Ты позвони, позвони.

З о я (берет трубку). Але! Милиция? Адрес запишите, пожалуйста.

К у ч у м о в (решительно). Не надо… Не надо, Зоя. Я… знаю, кто был.

З о я (положив трубку). Кто?

К у ч у м о в. Мы водопроводчика вызывали?

З о я. Водопроводчика? Вызывали.

К у ч у м о в. Ну вот. Он и был.

Пауза.

Ф и л и м о н к и н. Ну, старик!

К у ч у м о в. А я забыл. Все время помнил и… забыл.

З о я. Так он сделал чего-нибудь?

К у ч у м о в. Нет, ничего. Посмотрел только.

Ф и л и м о н к и н. Известное дело. Не подмажешь…

З о я. Ох уж эти калымщики проклятые! (Собралась выйти и вспомнив.) Да. (Кучумову.) Ты пельмени с чем будешь? С маслом или со сметаной?

Кучумов молчит.

Ф и л и м о н к и н. Валь, тебя спрашивают. Очнись. Пельмени с чем хочешь, с маслом или со сметаной?

К у ч у м о в. Я хочу… Я хочу…

З о я. Ну что? (Теряя терпение.) С маслом или со сметаной?

К у ч у м о в. Я… хо-чу-у-у!

В КБ. На стенах некогда красочные, а ныне от многолетнего существования выцветшие, покрытые слоем пыли изображения продукции, спроектированной в КБ: деревянные детали лучковой пилы, кухонная полка, дверная филенка и т. п. В центре — стол Эрнеста Петровича. За крайним столом справа — К у ч у м о в. За крайним столом слева — Ф и л и м о н к и н. Оба что-то напряженно обдумывают. Одновременно встают, идут навстречу друг другу.

Ф и л и м о н к и н. Постой. Ты куда?

К у ч у м о в. К тебе.

Ф и л и м о н к и н. Надо же! А я к тебе.

К у ч у м о в. Мне бы хотелось посоветоваться.

Ф и л и м о н к и н. Тсс… Погоди. Пока не надо, старик.

К у ч у м о в. Но я думаю, думаю и… не могу понять…

Ф и л и м о н к и н. Я тоже. Думаешь, я не думаю? Еще как. Всю ночь. Туда-сюда. С боку на бок. Слушай, у меня соображение такое. Надо бы с Эрнестом Петровичем посоветоваться.

К у ч у м о в. Ты о чем?

Ф и л и м о н к и н. А ты о чем?

К у ч у м о в. Да нет, Вася, ты меня не понял. Я не об Ираиде.

Ф и л и м о н к и н. Тсс… Не надо, Валя, я же тебя предупреждал. Тише. Подождем пока бузу подымать.

К у ч у м о в. Да нет, Вася, ведь я совсем-совсем не об этом!

Входит Э р н е с т П е т р о в и ч, садится за стол, с озабоченным видом начинает рыться в бумагах.

Ф и л и м о н к и н. Идем. (Решительно направляется к столу, увлекая за собой Кучумова и заискивающе улыбаясь.) Эрнест Петрович, а мы к вам. Можно?

Э р н е с т П е т р о в и ч (не переставая озабоченно перебирать бумаги). Угу.

Кучумов и Филимонкин присели.

Ну что, ребята? В чем дело? Только быстро-быстро. Опять изобрели чего-нибудь? Только быстро-быстро.

Ф и л и м о н к и н. Да нет.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Это хорошо.

Ф и л и м о н к и н. Эрнест Петрович, тут вроде слухи ходят.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Да? Слухи? Слухи, ребята, это плохо. Никуда не годится. Ну и что? Чего слышно-то?

Ф и л и м о н к и н. Да вроде как Ираиду Сергеевну метят на групповые. Это так?

Э р н е с т П е т р о в и ч (вздохнул). Ну что, ребята? Что вам на это сказать? Слух, прямо скажем, имеет под собой… объективное основание.

Пауза.

Ф и л и м о н к и н (его голос дрожит). Так… как же это, Эрнест Петрович? Вроде как… нехорошо получается.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Да я и сам, ребята. Что вы думаете? Все сам распрекрасно понимаю, что… Прямо скажем. (Крякнул.) Не скрою, ребята, я… персонально… был во как против этого назначенья. Протестовал, боролся. Как мог. Потому что при всей работоспособности Ираиды Сергеевны… (Крякнул.) Но, разумеется, это между нами. Вот. А что касается вас, то хоть ребята вы еще сравнительно и молодые, но тертые, старательные. Не одну собаку, как говорится… (Филимонкину.) Я настоятельно рекомендовал вас. (Кучумову.) Или вас. Но… (Развел руками.) Конъюнктура была явно не в нашу пользу. (Вздохнул.) Как ни старался, но пришлось уступить.

Ф и л и м о н к и н. Но раз так… Предупреждаем… Я… То есть мы… Мы этого так не оставим. Мы будем жаловаться.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Правильно! Правильно, ребята! Чего там? Это ваше прямое право. Жалуйтесь, протестуйте, негодуйте. Словом… вытворяйте что хотите. Хоть на головах ходите. Ваше право. В обеденный перерыв, конечно. И не на проезжей части. Не возражаю. Действуйте, действуйте, ребята. Авось и поможет. (Ободряюще похлопал приятелей по плечу.) А пока извините, недосуг. Дел, как видите… невпроворот. Зашиваюсь. (Встал и направился к двери.)

И р а и д а (выплывает из-за кульмана). Эрнест Петрович!

Э р н е с т П е т р о в и ч. Слушаю вас, Ираида Сергеевна. Что случилось?

И р а и д а. Так как же насчет собрания, Эрнест Петрович? Давно проводить пора. А то как-то и неприлично: живем, знаете ли, и без собранья.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Ну что ж? Раз надо, значит, надо. Давайте проведем. Хоть кровь из носу, а проведем!

И р а и д а. Когда?

Э р н е с т П е т р о в и ч. А чего резину тянуть? Сегодня же. Костьми ляжем, а проведем. А пока извините, Ираида Сергеевна, недосуг. Дел невпроворот, зашиваюсь. (Уходит.)

Ираида также исчезает за кульманом.

Ф и л и м о н к и н. Ну, что?

Кучумов молчит.

Швах дело?

Кучумов молчит.

Ф и л и м о н к и н. Ну уж не-ет… Ты, конечно, как хочешь, а я этого так не оставлю. Я, надо будет, до САМОГО дойду! Я, понадобится, кулаком… (Бьет кулаком по столу, отчего падает стаканчик с карандашами.)

К у ч у м о в (что-то напряженно обдумывает). Подожди.

Ф и л и м о н к и н. Чего годить? Чего годить? (Ползает под столом, собирает рассыпавшиеся карандаши.) И так уж… Дальше некуда. Хватит, хватит, Валя. Попили нашей кровушки — и довольно. Надо дело делать! Пока не заржавело. Вплоть… до увольнения!

К у ч у м о в. А я тебе говорю, не спеши, Вася. Я… сам. Дай мне. Сначала я попробую.

Ф и л и м о н к и н. Как попробуешь?

К у ч у м о в. Да, попробую. Но для этого… мне надо захотеть. Понимаешь?

Ф и л и м о н к и н. Нет. Как захотеть?

К у ч у м о в. Да. Только захотеть. Но не просто, а… По-настоящему. Очень сильно захотеть. И… ты тогда увидишь, Вася.

Возвращается Э р н е с т П е т р о в и ч, садится. И р а и д а выплывает из-за кульмана, становится рядом. Сотрудники рассаживаются.

И р а и д а. Быстренько, быстренько, товарищи. Сколько можно? Игорь, а ты чего? В прятки, что ли, играемся? Бери стул и садись, где положено. (Эрнесту Петровичу.) Можно?

Э р н е с т П е т р о в и ч (строго). Ну что вы меня спрашиваете, Ираида Сергеевна! Это недемократично. Вы собрание ведете.

И р а и д а. Товарищи, у нас сегодня на повестке дня один вопрос. Наша работа в свете новых требований. Вы все, товарищи, грамотные: телевизор смотрите. И какие такие новые требования, я думаю, объяснять никому не надо. Но прежде чем перейти к основному вопросу, — давайте решим еще один маленький, организационный. Это вопрос о выдвижении лучших. Одного в приказ. Другого — на Доску почета. Поступило предложение. В приказ — Панкратову Ольгу Изосимовну, на доску — Борисова Ивана Яковлевича. Будут еще какие предложения?

И в а н Я к о в л е в и ч. Минуточку! В чем дело? Так меня уже выдвигали. Вот только что.

И р а и д а. Это не беда, Иван Яковлевич. Выдвинетесь еще.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Подождите, подождите, Ираида Сергеевна. Зачем же так? Разводим тут, понимаете ли, формализм. Не соответствует требованиям. Тем более, если человек действительно. Вы на какие праздники висели?

И в а н Я к о в л е в и ч. На майские.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Тем более. (Строго.) Ну как же так, Ираида Сергеевна? Я вас не узнаю. Сколько можно твердить об одном и том же? Давайте установим железный порядок. Чтобы никому не было обидно. Ну-ка пусть подымут руку те товарищи, кто давно не отмечен.

Пауза.

И р а и д а. Смелее, смелее, товарищи. Не будем забывать, в какое время мы живем… Ну что, нет смелых?

Э р н е с т П е т р о в и ч. Вот вы, Раиса Семеновна… Если мне память не изменяет, вы у нас давно…

Г о л о с. Недавно.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Что «недавно»?

Г о л о с. Я же еще и двух недель у вас не отработала. За что меня выдвигать?

Э р н е с т П е т р о в и ч. Ну, это ничего. Это, товарищи, неуважительная причина. Значит, так и порешим. Все поняли, Ираида Сергеевна?

И р а и д а. Поступило предложение…

К у ч у м о в. Ну вот, сейчас… смотри… я попробую.

И р а и д а. Кто за то, чтобы вместо Борисова повесить Симакову? Прошу проголосовать. Против?

Кучумов подымает руку.

Кто воздержался? Принято единогласно. (Замечает руку Кучумова.) Вам чего?

Кучумов не опускает руку и молчит.

Выйти, что ли? Товарищи! Нашему товарищу не терпится. Он хочет. Кто за то, чтобы?..

К у ч у м о в. Нет! Я не хочу! (Смутился.) То есть… да, я хочу.

И р а и д а. Ну давайте принципиальнее. То вы хотите, то не хотите. Решайте этот вопрос. Вы все собрание задерживаете.

К у ч у м о в. Нет, я… Я хочу сказать. Просто хочу сказать, что я… (едва слышно) «за».

Э р н е с т П е т р о в и ч. Не расслышал, чего он?

И р а и д а. Он «за». Переходим к основному вопросу.

Ф и л и м о н к и н (Кучумову). Ну и что? Чего ты этим добился?

К у ч у м о в. Значит… Я еще не захотел.

Ф и л и м о н к и н (безнадежно махнул рукой). А-а-а… Будем увольняться.

К у ч у м о в. Нет, Вася, нет, я еще… попробую.

И р а и д а. Эрнест Петрович, прошу вас.

Э р н е с т П е т р о в и ч (встал). Товарищи, дел у нас, как известно, невпроворот, времени в обрез. Я не стану особо распространяться. Что такое новые требования…

Хором: «Зна-аем!»

Очень хорошо. В таком случае маленький отчетец об уже проделанной работе. Валовой объем за последнее полугодие значительно возрос. Также значительно увеличился и ассортимент выпускаемой продукции. Не говоря уже об ее качестве. В чем немалая заслуга всего нашего сплоченного, дружного коллектива, внесшего, так сказать, посильную лепту. Это, товарищи, одна сторона дела, но, к сожалению…

И р а и д а. Простите, Эрнест Петрович. (Встала.) Клавдия, что это ты там читаешь? А ну убери книгу. После собрания будет время, начитаешься. Иван Яковлевич, ну как вам не ай-яй-яй? До обеда не выспались? Нельзя же так, товарищи. Элементарное неуважение к докладчику. Человек, можно сказать, старался, готовился, а вы… Это недемократично. Продолжайте, Эрнест Петрович. (Села.)

Э р н е с т П е т р о в и ч. Но, товарищи, жизнь подсказывает, что новые требования дошли еще не до всех. На общем фоне гигантских трудовых достижений еще нет-нет да и встретятся отдельные родимые пятна недавнего проклятого прошлого. Которые хотя и не заслоняют, но несколько картину пачкают. Так, например, на прошлой неделе в разгар рабочего дня была задержана в проходной сотрудница нашего КБ Ольга Евгеньевна Шац… Где вы там, Ольга Евгеньевна, я вас что-то совсем не вижу… Спасибо, теперь вижу… Была задержана с… извините за грубое выражение… с дефицитным лифчиком в сумке. В ходе дальнейшего разбирательства, когда работницы охраны буквально набросились…

И р а и д а. Тише, товарищи.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Выяснилось, что этот предмет был только что приобретен в районном универмаге.

И р а и д а. Тише, товарищи!

Э р н е с т П е т р о в и ч. И это, повторяю, в рабочее время. Это, конечно же, факт, заслуживающий самого пристального внимания. Тем более что точь-в-точь такие же лифчики были вскоре мною обнаружены еще на двух-трех сотрудницах КБ. Это, конечно же, наш минус, товарищи, который следует поскорее ликвидировать.

Г о л о с. Пусть дефицит поскорее ликвидируют, тогда и минус тоже!

Э р н е с т П е т р о в и ч. Это не тот разговор, товарищи. Не на том уровне.

И р а и д а. Товарищи, тише! Тише! Все вопросы, замечания к докладчику, дополнения, добавления потом. Вам дадут слово. Продолжайте, Эрнест Петрович.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Я в принципе кончил. (Сел.)

И р а и д а. Похлопаем, товарищи. (Громко хлопает.) А теперь приступаем к прениям. Сколько времени дадим для выступающих? Поступило предложение ограничиться двумя минутами. Есть другие предложения? Нет. Тогда кто желает высказаться?

Молчание.

Замечания, дополнения.

Молчание.

Активнее, активнее, товарищи. Чем скорее выговоримся, тем быстрее разойдемся.

Молчание.

Тогда я пару слов.

К у ч у м о в. Ну вот… захотел… По-настоящему захотел.

И р а и д а. Товарищи, мы только что с огромным интересом выслушали выступление Эрнеста Петровича, в котором дана всесторонняя оценка, нашла свое яркое отражение вся работа нашего дружного коллектива, со всеми его достоинствами и недостатками. Но, в порядке дополнения, мне еще хо… (Запнулась.) Простите. Я говорю, мне еще хо… Да что такое? Еще раз. Мне еще хо… (Испуганно.) Сказать хочется. (Прижала руки ко рту. Молчит, потом отняв руки.) Ой, да как сказать… хо-чет-ся! Но сейчас… сейчас… не сразу… не вдруг… только соберусь с мыслями… Тут уже было сказано и до меня… О достоинствах и недостатках, но в порядке дополнения… То-ва-ри-щи-и! Иван Яковлевич…

Иван Яковлевич дремлет, ничего не слышит.

Иван Яковлевич!

К у ч у м о в (Филимонкину). Вась. Толкни его.

Филимонкин расталкивает Ивана Яковлевича.

И в а н Я к о в л е в и ч (испуганно). А? Что?

И р а и д а. Встаньте… Подымитесь, Иван Яковлевич.

И в а н Я к о в л е в и ч. Зачем?

Э р н е с т П е т р о в и ч. В самом деле, Ираида Сергеевна. Отдыхает раз человек, ну и пусть себе на здоровье.

И р а и д а. Встаньте, встаньте, Иван Яковлевич.

И в а н Я к о в л е в и ч (неловко встает). Ну… встал.

И р а и д а. Вот. Полюбуйтесь. Наш старейшина. Значок ему недавно вручали. Хлопали. И ведь было за что. Было. Ведь некоторые из нас еще только под стол пешком ходили, а он уже здесь.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Размазываете, размазываете, Ираида Сергеевна. Ну к чему нам этот критический реализм?

И р а и д а. А спросите его, чем вы, Иван Яковлевич, занимались все эти годы? Он вам ответит: «Чертил. Приблизительно один и тот же узел». Недаром он мне как-то признался. «Знаешь, говорит, я так в этом деле наловчился, — подымите меня ночью с постели, и я, глаз не открывая, все, как есть, начерчу». Вот до чего, товарищи!

И в а н Я к о в л е в и ч (растерянно). Неправда, неправда.

И р а и д а (устрашающе). Не-прав-да-а?

И в а н Я к о в л е в и ч. Нет, я… Я не признавался.

И р а и д а. Не призна-ва-лись?

И в а н Я к о в л е в и ч. Нет, я… То есть я, конечно… Но только не всем, а… (Смотрит на Кучумова.) Одному ему. Больше никому не признавался.

И р а и д а. Садитесь, Иван Яковлевич.

Иван Яковлевич со вздохом облегчения садится.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Закругляемся, закругляемся, Ираида Сергеевна. Пора кончать.

И р а и д а. Вот такая, значит, картина, товарищи. Вот такие, значит, достоинства и недостатки. А теперь пару слов о валовом производстве, о расширении ассортимента.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Однако… Это как же?

И р а и д а. Ну правильно, товарищи. Кто против? Увеличиваем, расширяем. Да только что увеличиваем? Что расширяем?

Г о л о с. Хлам! Вот чего!

И р а и д а. Правильно, товарищи. Устаревший, никому не нужный хлам. Вот такая неприглядная картина, товарищи.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Ну уж это вы… Нельзя же так.

И р а и д а. А теперь вопрос. Ко всем вам вопрос. А кто виноват? Кто? Правильно. Все наше подразделение. Дружный, сплоченный коллектив. Внесли свою лепту. Да вы только посмотрите… прислушайтесь. Откройте окна… Окна! Распахните окна пошире, товарищи!

Распахиваются окна. И в помещение КБ врывается сильный, свежий ветер. Бумажная круговерть. Настоящий бумажный дождь.

Видите? Видите? Смотрите! Смотрите, что творится вокруг! А мы? Что делаем мы? А ничего. Что делали десять, пятнадцать, а то и двадцать лет назад, то и сейчас. А все почему? Да потому, что привыкли к спокойной жизни. Свыклись с рутиной. Даже утешение в ней находим. «Над нами не каплет». Вот и рады. Что сегодня как вчера, а завтра как сегодня. В самом деле. Оклад сполна. Премии вроде бы тоже. Ну так… О чем еще беспокоиться? Да ведь… Тише, товарищи! Давайте на секундочку задумаемся. Вникнем. Разберемся. Ведь жизнь, товарищи, проходит. Жи-изнь… Наша с вами. Единственная. А мы? Что мы делаем с нею? Как мы живем?

Г о л о с а. Правильно! Ни к черту не годится! Все верно! Точно! Разве ж это жизнь?

И р а и д а. Да ведь мы как… в болоте.

Г о л о с а. Точно, точно! Болото и есть!

И р а и д а. В тря-си-не-е.

Общая суета. Выкрики. Ничего толком не разобрать. Сильный ветер продолжает гулять по КБ.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Тише, товарищи! Ти-ше-е!

Но Эрнеста Петровича никто не слышит. Та же разноголосица. Бумаги безумными птицами мечутся над головами.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Ираида Сергеевна! Регламент! Пора кончать!

И р а и д а. Тишина, товарищи! Еще несколько минуток внимания! Дайте мне досказать!

Воцаряется тишина.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Регламент. Пора кончать.

И р а и д а. Э, не-ет, Эрнест Петрович. Зажимать рот выступающему — это недемократично. Это знаете как называется? Тем более что собрание веду я. Сядьте на место.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Да вы… В чем дело, Ираида Сергеевна? Что с вами случилось? Я вас совсем не узнаю.

И р а и д а. На место!

Эрнест Петрович тяжело падает на стул.

И р а и д а. Вот так, товарищи… Нужно вам признаться, я долго молчала. Я, можно сказать, всю жизнь молчала. Никому ни слова, ни полслова. Я в жизни никогда на собраниях не выступала.

Э р н е с т П е т р о в и ч. То есть как?

И р а и д а. Так что вы мне рот не зажимайте.

Г о л о с а. Не зажимайте! Пусть говорит! Ее право! Не зажимайте!

И р а и д а. Тише, тише, товарищи… Так до каких же пор, товарищи, спрашивается? А? До каких же пор мы все это будем терпеть? Ведь надо же наконец что-то делать. Как вы считаете?

Молчание в ответ.

Э р н е с т П е т р о в и ч (решительно встает). Товарищи! В порядке самокритики. Правильно, надо что-то делать. Что-то менять. На что-то настраиваться. Время такое. Сами видите. Нас, можно сказать, нацеливает. Но есть же объективные обстоятельства. Их очень много. Их столько, товарищи, я вам откровенно скажу… Сто-олько… Не только нам, но еще и детям и внучкам нашим…

И р а и д а. Знаем, знаем мы эти объективные обстоятельства, Эрнест Петрович. У вас чуть что, так сразу объективное обстоятельство.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Да нет же, товарищи. Ну что вы? В порядке самокритики. Скажите, ну что я могу? Я же ни-че-го не могу.

И р а и д а. Неправда, Эрнест Петрович. Сможете. Если захотите.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Вам легко говорить. А побудьте на моем месте. «Захочу». Ну захочу, и что? Что из того? Кому интересно, что я захочу? Это же, товарищи…

И р а и д а. А вот я вам сейчас докажу. Какие они, эти объективные обстоятельства. Вы сейчас убедитесь. Вот вам пример. Товарищи, ну вы все знаете, конечно, что освободилось место группового. Знаете?

Г о л о с. Наслышаны.

И р а и д а. А что меня на это место? Вам об этом тоже известно?

Г о л о с. Известно.

И р а и д а. А теперь вопрос. Это по какому же праву меня в групповые? Что, может, я на работе себя как-то проявила?

Г о л о с. Смотря, на какой работе. Если языком почесать.

И р а и д а. Верно, верно, люблю я это дело… поболтать в рабочее время. Хлебом меня не корми. Так что же? Может, тогда организаторские способности у меня?

Г о л о с. «Черную кассу» организовать — вот и все способности.

И р а и д а. Тоже верно. А в групповые все-таки меня. Вот удивительно.

И в а н Я к о в л е в и ч. И ничего удивительного.

И р а и д а. А ну-ка встаньте, Иван Яковлевич. Еще раз встаньте, скажите.

И в а н Я к о в л е в и ч. Эх, да что скрывать? Вы уж извините меня, Ираида Сергеевна, но как ни посмотришь на вас, все-то вы рядышком с ним. (На Эрнеста Петровича.) То с бумажками, то воду в графине. Потому и вас.

И р а и д а. Ну правильно, товарищи. Умею я с начальством. Подать, сказать. Но все это не главная причина. Тут есть и поважнее причина. (Эрнесту Петровичу.) Сказать?

Эрнест Петрович только безнадежно отмахнулся.

Скажу. Товарищи, что я двоюродная племянница Надежды Васильевны, я думаю, вам всем об этом известно. Ну да, правильно, та, что на путевках в профкоме сидит. А Эрнест Петрович дачку себе задумал отремонтировать. И ему шифер нужен. Скажете, при чем тут шифер? А вот при чем. Слушайте. Допустим, ты мне шифер, а я тебе путевочку в Гагры, ты мне путевочку, а я тебе…

Э р н е с т П е т р о в и ч. Это… Это уже клевета! Это… инсинуация! Я буду жаловаться!

И р а и д а. Да-да, жалуйтесь, Эрнест Петрович. Жалуйтесь на здоровье. Негодуйте, протестуйте. Хоть на голове ходите. Только не по проезжей части. Авось и поможет. Тише, товарищи! Еще минуточку внимания. Вот и получается. Но ведь есть же у нас, кто действительно себя зарекомендовал? Кто действительно заслуживает?

Г о л о с. Есть, конечно!

И р а и д а. Вот и я так думаю. Кучумов, встаньте. Или нет, не надо, лучше сидите. Пару слов об этом человеке. Наверное, многие из вас помнят, как восемь лет назад он пришел к нам, прямо с институтской скамьи. Еще бодрый, свежий. И все эти годы он рядом с нами. Как далеко не каждый. Он… самую трудную, горящую работу. Он… Вдруг что-то заклинит, так: «Валя, горим! Валя, выручай!» Ведь так же, товарищи? И что? Разве было, чтобы Валя когда-нибудь: «Нет, не могу. Нет, не желаю». Всегда без слов, без отговорок. Я уже не говорю о таких мелочах, как колхоз, ОКС, овощная база, уборка территории. Да любого из нас возьмите. Чуть что — так всеми силами, а Кучумов — никогда. Вот что такое Кучумов, товарищи. Да ведь это же… настоящее золото, а не человек. Это же клад настоящий, товарищи! А между тем… Давайте посмотрим правде жизни в глаза. Много ли внимания ему уделялось? А как насчет материального стимула? Какие возможности для творческого роста ему предоставлялись? Молчите? Вот и он. Молчал. Долго. Упорно. Терпеливо. Безна-дежно. Ни у кого не клянчил. Ни для кого воду в графине.

Э р н е с т П е т р о в и ч (решительно встает). Минуточку, товарищи. Я по поводу Кучумова. Вот говорю вам, руку на сердце. Была, была у меня задумка, появлялась не раз и не два. Как-то… действительно поощрить такого старательного товарища Кучумова. Как-то… одним словом… выделить, выдвинуть.

И р а и д а. Так что же, если была?

Э р н е с т П е т р о в и ч. Так опять же. Вы знаете. Объективные…

Г о л о с а. Хватит! Надоело! Новенького ничего не придумаете? Наслушались!

И р а и д а. Правильно, товарищи. Вот (пальцем себе в грудь) одно такое объективное обстоятельство.

Смех.

Но раз так… Внимание, товарищи! Раз так… У меня предложение. Раз такого человека обидели, и все из-за такой проныры, как я… Вот мое предложенье. Я, как работник никуда не годный, от назначения категорически отказываюсь…

Громкие аплодисменты.

А на освободившееся место…

Телефонный звонок.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Минуточку. (В трубку.) Да. В чем дело? Перезвоните капельку попозже. У нас тут важное мероприятие. Да, очень важное. В свете новых требований. (Положил трубку.) Продолжайте вашу мысль, Ираида Сергеевна. Это очень интересно.

И р а и д а. От назначения, значит, категорически отказываюсь, а на освободившееся место, как самого заслуживающего…

Э р н е с т П е т р о в и ч. Правильно, товарищи. Абсолютно с этим согласен. Давно хотел. Но не мог.

И р а и д а. Предлагаю ходатайствовать перед вышестоящими инстанциями о назначении всем вам хорошо известного…

Громкие аплодисменты.

Э р н е с т П е т р о в и ч. Полностью! и безоговорочно! поддерживаю инициативу широких трудовых масс! Я с вами, товарищи! Одним строем! Плечом к плечу. Вперед к победе! Догоним и перегоним! Да здравствует светлое будущее всего прогрессивного человечества! Прошу это мое последнее слово особенно тщательно занести в протокол.

И р а и д а. Всем вам хорошо известного товарища Ку… (Запнулась.) Товарища Ку… (Запнулась и так, словно сама удивляется произносимому ею.) Товарища… Фи-ли-мон-ки-на.

Пауза. Глаза всех устремляются в сторону Филимонкина. Тот, изумленный, встает. Кучумов тихо, никем не замечаемый, боком уходит.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

В лифте. Входит К у ч у м о в.

А с я (бежит, размахивая папкой). Подождите! Секундочку! (Вбегает в лифт.) Спасибо большое.

К у ч у м о в. Вам?

А с я. Третий.

Кучумов нажимает кнопку. Двери лифта с шумом затворяются. Лифт трогается с места. Движется вниз. Останавливается. Ася с ожиданием смотрит на дверь, но она не отворяется.

А с я. Как вы думаете… что-то случилось?

К у ч у м о в. Да.

А с я. Этого еще не хватало. (Смотрит на часы.) Что же теперь делать? Через полчаса конец работы, а мне еще… (Потрясает папкой.) Посмотрите, сколько бумаг разнести. (Стучит кулаком в дверь.) Люди-и! (Пауза.) Еще хорошо, если лифтер на месте, а то моя напарница вот так же, и знаете, сколько она просидела?

К у ч у м о в. Сколько?

А с я. Ровно два часа и двенадцать минут.

Пауза.

А с я (вновь стучит в дверь). На помо-ощь!

К у ч у м о в. Пожалуйста, не волнуйтесь.

А с я. Как же мне не волноваться? Странно, что вы такой… спокойный. (Опять смотрит на часы.) Боже мой, ну до чего ж время тянется! Еще только минуты три, а кажется, будто целая вечность. (Пауза.) А вы на каком участке работаете?

К у ч у м о в. Я в КБ.

А с я. О-о… А я курьером, как видите, устроилась.

К у ч у м о в. Вам нравится… быть курьером?

А с я (с вызовом). Да! Очень! (Помедлив и со вздохом.) Это мне Анатолий Петрович обещал. Если я поработаю курьером, он мне жилплощадь в новом доме устроит.

К у ч у м о в. Да? И давно он вам обещал?

А с я. Да нет, совсем недавно. Я ведь только второй год курьером работаю.

К у ч у м о в. А где вы сейчас живете?

А с я. Вообще в общежитии. А сейчас с тетей. Пока она одна. Правда, ее сын вот-вот из армии должен вернуться, и тогда мне… Но Анатолий Петрович твердо обещал.

К у ч у м о в. Вы ему верите?

А с я. Конечно! Такой человек! Не-ет, Анатолий Петрович не из этих. Слов на ветер не бросает. Вот, например, я ему как-то совершенно безо всякой задней мысли пожаловалась: бегаю по всем этажам, и туфли… буквально на глазах… не успеваю новые покупать. Так он, вы знаете, ни слова не говоря, тут же прямо при мне завхозу позвонил, чтобы тот какую-нибудь обувь казенную. И что вы думаете? Завхоз даже не ойкнул. Выдал мне казенную обувь. Такие… очень прочные, почти новые кирзовые сапоги. Сорок второй размер. (Перехватив взгляд Кучумова, устремленный на ее ноги.) Да нет, нет, конечно, я не взяла, но сам факт… внимания. Сам факт! Согласитесь.

К у ч у м о в (неуверенно). Д-да.

А с я. Нет-нет, Анатолий Петрович… это такой человек. Очень порядочный человек. Очень чуткий. Ну просто… замечательный человек!

К у ч у м о в. Да-да. Грубоватый, правда.

А с я. Кто вам сказал? Не знаю… Я этого не замечала. Ну может, и грубоватый, но только с теми, кто этого заслуживает, а лично со мной — никогда. А что у него в семье творится? Вы знаете? Он мне как-то на днях пожаловался. Если бы только вы могли себе представить, что у него за жена. Она же его совсем не понимает. Как человека. Не ценит. У них все разное. И интересы тоже. Анатолий Петрович ей как-то принес из нашей фабричной библиотеки «Нормативы расхода древесины». Так, вы думаете, ей было интересно? Даже краешком глаза не взглянула. Представляете? Ведь вот до чего! Нет, конечно, я понимаю Анатолия Петровича, то есть я ему сочувствую. Ему трудно с такой женой. Вы согласны?

К у ч у м о в. Д-да… Конечно… Хотя его жене, наверное, еще трудней.

А с я. Почему вы так думаете?

Кучумов смутился. Молчит.

Фу-у! (Возмущенно всплеснула руками.) Ну как вы так можете? Как вы ве-ри-те? Эти ужасные сплетни. Мало того, что верите, но и сами…

К у ч у м о в. Простите, но я не хотел.

А с я. Интеллигентный вроде бы человек, а… Такие ужасные вещи! Как вам не стыдно?

К у ч у м о в. Простите, но… честное слово.

А с я. Замолчите! Замолчите! Противно вас слушать. (Закрывает уши ладонями рук.) Противно вас слушать. (Отняла руки от ушей.) Господи, да что же это такое? Когда же наконец кончится эта пытка?

К у ч у м о в. Простите.

А с я. Никогда, никогда, наверное, не кончится.

Лифт вздрагивает, потом начинает двигаться вверх.

(Удивленно.) Поехали? Но мы же вниз.

К у ч у м о в. Простите.

Лифт начинает двигаться вниз.

А с я. Как… странно.

Лифт останавливается. Двери лифта отворяются.

(Сухо.) До свидания.

К у ч у м о в. До свидания.

Ася выходит. Кучумов, помедлив секунду-другую, нажимает кнопку. Лифт движется.

В квартире. З о я готовит ужин. Входит К у ч у м о в.

З о я. Валь, ты? Хозяйка звонила. Чтобы за квартиру уплатили. И еще за месяц вперед.

Кучумов снимает пиджак.

Еще твой дружок прибегал. Уже раз десять. Весь взмыленный какой-то. У вас там на работе ничего не случилось?

К у ч у м о в. На работе? Нет, ничего. (Входит в комнату. Что-то сосредоточенно обдумывая, ходит от стены к стене.)

Стремительно входит Ф и л и м о н к и н.

Ф и л и м о н к и н. Старик! Ты куда это смылся? Собрание кончилось, я смотрю — тебя нигде нету.

К у ч у м о в. Меня в цех послали.

Ф и л и м о н к и н. А-а… (Закрыл дверь поплотнее и вполголоса.) Ну? Что скажешь? Какова Ираида? А мы с тобой… Какую речугу толканула! Да ведь это… Памятник ей прижизненный за это поставить надо! А потом, как все кончилось, знаешь, что потом было?

К у ч у м о в (рассеянно). Да.

Ф и л и м о н к и н. Погоди, а откуда ты знаешь?

К у ч у м о в (спохватившись). Нет.

Ф и л и м о н к и н. Ну так слушай. Меня Эрнест Петрович под ручку и прямо в управление, в директорскую. Тут же приказ настрочили. Машинисток нема, так сама секретарша взяла и отпечатала. Во! Петухов подмахнул, не глядя. Я уже и переводку подписал. Так что можешь меня окончательно поздравить.

К у ч у м о в. Поздравляю.

Ф и л и м о н к и н (пожимая Кучумову руку). Стари-ик… Дожили, а? Дожи-ли! Наконец-то. А ведь скажи, скажи честно, мы ведь с тобой уже и надеяться перестали, верно? Думали, так все и будет, пока не сдохнем. И вдруг… Не-ет. Теперь шабаш. Теперь мы знаем… Теперь нас голыми-то руками не возьмешь. Дудки.

З о я (в двери). Ты ужинать как? Еще подождешь? Я оладьи хочу. А тесто немного не поднялось.

К у ч у м о в. Подожду.

Зоя уходит.

Ф и л и м о н к и н (закрыл дверь поплотнее и вполголоса). Ты как? Ей. Еще ничего?

К у ч у м о в. Еще ничего.

Ф и л и м о н к и н. Правильно. Куда спешить? Успеется. Это надо как-то… (Жест, словно ввинчивает.) Я и своей сказал: «Ты пока потерпи, не раззванивай. Мало ли? Может, сегодня — одно, завтра — проснемся — совсем другое. Словом, все может измениться». Да-а… (Вздохнул.) Да, старик… Хотя ежели все по-честному, так Ираида про тебя сущую правду сказала.

К у ч у м о в (поморщился). Ладно, Вася.

Ф и л и м о н к и н. Нет, ты послушай. Ты что думаешь? У меня ведь совесть-то… Раз так получилось, что меня, а не тебя…

К у ч у м о в. Я сказал: «Ладно».

Ф и л и м о н к и н. То я уже… Кое-что… Прикинул. Обмозговал, одним словом. Во-первых, я тебе что? Слушай. Я тебе десятку к окладу.

Кучумов хочет возразить.

Как минимум! Как минимум! А не то… слушай… Так уж и быть. Пятнадцать рублей гарантирую!

К у ч у м о в. Ну что ты ко мне пристал? «Десять-пятнадцать». Не надо мне от тебя ничего.

Ф и л и м о н к и н. Погоди, не шуми.

К у ч у м о в. Не надо.

Ф и л и м о н к и н. Да погоди ты! Вот человек. Что ты как неродной? «Не надо, не надо». Во-первых, учти, десятка не моя, а государственная — это раз…

К у ч у м о в. Не раз и не два. Запомни, Вася, мне… ничего не надо.

Короткая пауза.

Ф и л и м о н к и н. Ты что, святой?

К у ч у м о в. Святой не святой, а… не надо.

Ф и л и м о н к и н. Опять двадцать пять!

К у ч у м о в. Не надо, потому что… Дело в том, что… я ухожу.

Ф и л и м о н к и н. Уходишь?

К у ч у м о в. Да. Ухожу с этой работы.

Пауза. Филимонкин недоверчиво смотрит на Кучумова.

Ф и л и м о н к и н. Старик… Я тебя понимаю, конечно… Я тебя очень хорошо понимаю. Да я, может, если б со мной такое же, я и сам. Куда?

К у ч у м о в. Я не знаю, Вася.

Ф и л и м о н к и н. Ну ладно, не темни. Как не знаешь? Почтовый ящик какой-нибудь?

К у ч у м о в. Нет, только не в ящик!

Ф и л и м о н к и н. Ну так скажи! Скажи! Или боишься, дорогу тебе перебегу? Так не бойся.

К у ч у м о в. Да нет, Вася, я не боюсь. Я теперь вообще… ничего не боюсь, но я… действительно… пока ничего не знаю. Я только ухожу. Понимаешь? Ухожу с этой работы. И больше я пока… ничего не знаю.

Пауза. Филимонкин обескураженно смотрит на Кучумова. Входит З о я.

З о я. Что это вы? Стоите… Будто воды в рот набрали.

Ф и л и м о н к и н. Подожди, подожди, Зоинька, тут между нами… мужской разговор.

З о я. Мужской? Интересно. И давно вы стали мужчинами? Что-то не замечала. Ну раз так — продолжайте. Не стану вам мешать. (Уходит.)

Ф и л и м о н к и н (метнулся к двери, закрыл ее поплотнее и вполголоса). Старик… Ты что? Ты в своем уме? Я-то думал, ты, как всякий нормальный… Да что ты думаешь? Если ты такой специалист классный, так тебя везде, с распростертыми объятиями? Это ты думаешь? Так не думай. Нас же теперь переизбыток. Понимаешь? Куда ни плюнь, нас уже сто-олько… Не веришь? Вон Кузьму возьми. Третий месяц ходит и ничего. На станок — пожалуйста. На сто десять — пожалуйста. В Усть-Печору — пожалуйста. Так зачем тебе на станок или в Усть-Печору? Еще успеется. Слушай. Не морочь голову. Ни себе, ни людям. Да если хочешь знать, я тебя никуда не пущу.

К у ч у м о в. Как это не пустишь?

Ф и л и м о н к и н. А так. Не пущу — и все тут. Не подпишу твое заявленье. Не забудь, что я теперь твой групповой. Твое, значит, непосредственное начальство.

З о я (в двери). Как?!

Филимонкин испуганно оборачивается, смотрит на Зою.

Что ты сказал? Очень интересно. А ну повтори, что ты сказал?

Ф и л и м о н к и н. А что я сказал?

З о я. Повтори.

Ф и л и м о н к и н. Да что, ну что я такого сказал? Ничего не сказал.

З о я. Мужской разговор…

Ф и л и м о н к и н. Кто мужской? Я мужской? Да ты что? Откуда ты такое взяла?

З о я. Значит, все-таки тебя назначили?

Филимонкин потупился. Молчит.

Ну что ж… Так я и знала, что этим кончится. Так и знала!

Ф и л и м о н к и н. Послушай, Зоя… Но только учти, я здесь совсем ни при чем. Валь, скажи, подтверди. Ей-богу, я здесь совсем ни при чем.

К у ч у м о в. Да, Зоя, это так. Он здесь совсем ни при чем.

Ф и л и м о н к и н. Так что ты не расстраивайся. Слышишь? Побереги клетки. А мы пока тут с Валей… уже кое о чем. Прикинули. Обмозговали, одним словом. Мы ему знаешь что? Мы ему десятку к окладу.

Кучумов хочет возразить.

Как минимум! Как минимум! Да что десятку? Тьфу! Что мелочиться? Старик! Слушай… Так уж и быть, я тебе… я тебя… Э-эх, где наша не пропадала? Я тебе свою тумбочку подарю. Помнишь, ты мне еще говорил, что она тебе нравится? И места много, и замочек такой, что не каждый откроет. Так махнемся, старик. Махнемся. Ты — мне, я — тебе. Вот как только завтра на работу придем и махнемся.

К у ч у м о в. Спасибо. Спасибо, Вася. От всей души. Но ты же знаешь, мне теперь твоя тумбочка…

Филимонкин жестом дает понять, чтобы Кучумов не продолжал.

К у ч у м о в. Я же, ты знаешь, все равно…

Филимонкин сигнализирует еще энергичнее.

Все равно ухожу.

Ф и л и м о н к и н (сокрушенно покачав головой). Стари-ик…

Пауза.

З о я. Как… уходишь?

К у ч у м о в. Да. Ухожу.

З о я. Куда?

К у ч у м о в. Пока не знаю, но… ухожу. С этой работы.

З о я. Час от часу не легче!

Ф и л и м о н к и н. Вот и я ему про то же самое говорю. Он как думает? Если он специалист классный, так его везде…

К у ч у м о в. Ни о чем я не думаю!

З о я. Это и видно.

К у ч у м о в. Но я ухожу… Как, как бы вам объяснить? (Филимонкину.) Помнишь, год назад у нас проходную ремонтировали?

Ф и л и м о н к и н. Ну, помню. Было такое дело.

К у ч у м о в. Еще такой разговор, что, мол, новую вертушку поставят. Какой-то другой конструкции.

Ф и л и м о н к и н. Был, был такой разговор.

К у ч у м о в. Ремонт сделали — а вертушка все та же.

Ф и л и м о н к и н. Ну и что?

К у ч у м о в. А мне так хотелось, чтобы новая вертушка!

Короткая пауза.

З о я. При чем здесь вертушка?

Ф и л и м о н к и н. Да. В самом деле. Нет, старик, ты чего-то…

К у ч у м о в. Но как вы не понимаете? Такой простой вещи.

Ф и л и м о н к и н. Так, значит, ты вертушку хочешь сменить?

К у ч у м о в. Да нет же! Нет! Ну что такое вертушка? Это деталь. Да-да, маленькая деталь. А я… А мне… Вообще… Возьми Ивана Яковлевича.

Ф и л и м о н к и н. Ну, взял. И что?

К у ч у м о в. Так вот я… Мне не хочется стать вторым Иваном Яковлевичем. Я не хочу, чтобы всю жизнь… как пригвожденный… к одному месту. Те же лица. Те же разговоры. Мне хочется… Пока сам не знаю, чего… но что-то другое. Пусть хоть на стенах другие плакаты. И чтоб не ржавая вода в умывальнике. Пусть хоть вестибюль будет как-то по-другому окрашен. Вот поэтому… поэтому… я и ухожу.

Пауза.

Ф и л и м о н к и н (Зое). Ну как, поняла? Вестибюль… Старик… Будто у нас все вестибюли не одинаково покрашены. (Задумался.) Слушай… Знаю… Знаю одно местечко. Верно, верно. В вестибюле — цветы. Представляете? Самые настоящие живые цветы! Рыбки в аквариумах. Я как вошел, увидел — глаза разбежались. «Эх!» — только про себя и подумал. «Эх!» А у нас, возьми, кроме урны с окурками… Верно, верно… (Еще подумал, отчаянно взмахнул рукой.) Э-э-э… Да гори ж ты все синим пламенем! Так уж и быть. Дам я тебе этот адресок. (Достал записную книжку и повелительно.) Пиши.

К у ч у м о в. Что?

Ф и л и м о н к и н. Пиши, пиши. Сам, правда, туда хотел, но раз уж такое дело… А им, знаешь, нашего профиля как раз во как не хватает.

К у ч у м о в. Спасибо, но… не стоит, Вася.

Ф и л и м о н к и н. Почему не стоит?

К у ч у м о в. Не стоит, потому что… не хочу нашего профиля.

Пауза.

З о я. Еще новости.

К у ч у м о в. Да, Зоя, не хочу. Не хочу, потому что… Сейчас попробую объяснить. (Молчит, обдумывая.) Понимаете? Мне кажется… У меня ощущение такое… Словно я до сих пор… до самого последнего дня… делал что-то не то. Не то, что мне хочется, а… то, что от меня хотели другие. Я ведь и инженером-то стал, думаете, отчего? Просто. Надо было куда-то. Все куда-то шли, поступали. Вот и я. Но чтобы… какое-то там призвание… чтобы из самой души… Ничего. Да, верно, я работал. Я старался. Ни от чего не отказывался. Я справлялся. Словом… вроде бы все как надо. Но… Мне кажется, так не надо, а чтоб… из самой души. Из самой! (Филимонкину.) Ты, например. Другое дело. Столько раз замечал. Ты и дома. Что-то постоянно… руками. Изобретаешь. Велосипед, допустим. Разберешь — соберешь. Тебе это интересно. А я… Делаю, а в голове… «Не то. Не то!»

З о я. А что «то»?

К у ч у м о в. Да, конечно. А что «то»? Это не просто. Найти свое дело. Помню, еще совсем маленьким, мне подарили столярный набор. А там, в наборе, был лобзик. Так я этим лобзиком готов был и день и ночь.

З о я. Так, значит, ты лобзиком теперь собираешься?

К у ч у м о в. Не знаю. Я еще не решил. Потому что… Помню, я еще любил фигурки из пластилина. Такие… крохотные, разноцветные фигурки. В основном, зверят. Но и людей тоже.

З о я. Значит, ты теперь из пластилина?

К у ч у м о в. Да нет же. Нет, Зоя. Я сказал, я еще не решил. Но я буду искать. Я уже… ищу. Свое дело. Свое призванье. А не просто… Помнишь, прошлым летом, когда мы жили на даче? Там был такой пчеловод. Старенький. Голова трясется. А как заговорит о пчелах — нипочем не остановить. Так вот, я слушал и завидовал ему. Но не только ему, но и его пчелам тоже.

Ф и л и м о н к и н. Ну, старик!

К у ч у м о в. Да, Вася, и пчелам, потому что… Представь себе, если бы пчеловодом стал я или ты. Что бы с ними стало? Да они бы… взвыли… не своими голосами. А разве мало у нас таких, которые не своими голосами?

Зоя берет градусник.

Зачем это? Думаешь, я болен?

З о я. Подыми руку.

К у ч у м о в. Да нет, Зоя, я не болен.

З о я. Подыми руку!

К у ч у м о в. Я не болен! Не болен! Я еще никогда не был таким здоровым, как сейчас!

З о я. Ты отказываешься?

К у ч у м о в. Да, потому что…

З о я (в гневе, кричит). Потому что ты рехнулся! Да-да, ты рехнулся!

Ф и л и м о н к и н. Подожди, Зоя, подожди. Ну что ты в самом деле? Давай разберемся.

Зоя швыряет градусник на пол, выбегает за дверь, возвращается с чемоданом, раскрывает дверцы шкафа, забирает оттуда платье, белье.

Ф и л и м о н к и н. Зоя… Зоинька… Ну зачем же так?

З о я. Отойди, заступник. Отойди, не мешай.

Ф и л и м о н к и н. Старик… Что стоишь? Скажи ей хоть что-нибудь.

З о я. Все… Хватит… Надоело… Отмучилась… Восемь лет… Восемь лет! С таким дураком. Ты же простофиля. Пчелам он, видите ли, позавидовал. Кому об этом расскажешь? Ну и беги, беги к своим пчелам.

К у ч у м о в. Да нет, ты меня не поняла, Зоя.

З о я. Нет, я тебя поняла. Я тебя раскусила. Восемь лет… Восемь! Все ждала, все надеялась. Ты же… Посмотри, посмотри на себя. И посмотри на других. Пусть оклад маленький, все равно как-то изворачиваются. Вон хоть возьми у Смородиновой мужик. Халтуру на дом берет. Дипломы за выпускников пишет. Чертежи им готовит.

Ф и л и м о н к и н. Что ты, что ты, Зоинька? Разве можно? Подсудное дело.

З о я. Боитесь… Всего на свете боитесь. То нельзя, это нельзя. А другие, посмотришь, ничего не боятся. Зато и живут. Ты же… палец о палец. Что один, что другой. Палец о палец!

Ф и л и м о н к и н. Валь, ты ее не слушай. Она сейчас — с цепи сорвалась — такого наговорит. Я ведь по своей знаю. Ты ее не слушай, старик.

З о я. Не-ет… Все… Конец… Шабаш… Дура я, дура набитая. Ну и поделом тебе, дурехе, поделом. (На Филимонкина.) Да отцепись ты! Ну что ты все нос-то свой суешь, куда не просят?

Ф и л и м о н к и н. Ну ладно, ладно, Зоинька. Хорошего помаленьку. Чуточку поворчала и довольно.

З о я. Все. Перееду от тебя. К маме. Думаешь, что-нибудь от этого потеряю? Нисколечко не потеряю. Ты — другое дело, а я ничего не потеряю. (Направилась к двери, но Филимонкин стоит на ее пути.) Отойди… Отойди!

Ф и л и м о н к и н. Подожди, подожди, Зоинька. Хорошего по…

З о я. Ах, ты! (Бьет Филимонкина по затылку, при этом чемодан ее раскрывается и его содержимое вываливается на пол. Зоя в ярости пинает чемодан ногой, падает ничком на диван, рыдает.)

Ф и л и м о н к и н (потирая ушибленный затылок). Ну все… Видел? Наша взяла. Скажи мне спасибо. А не то б… Теперь полежит, наплачется, и все по-старому, как ни в чем не бывало. Я ведь по своей знаю.

К у ч у м о в. Вася.

Ф и л и м о н к и н. Что?

К у ч у м о в. Я попрошу тебя… Уйди.

Ф и л и м о н к и н. Зачем?

К у ч у м о в. Так. Выйди. Я прошу тебя.

Ф и л и м о н к и н. Ну хорошо. Только ты смотри, ты ее сейчас… Не тронь. Укусить может. Пусть полежит, остынет. А там, смотришь, в себя придет и как ни в чем не бывало. По своей знаю.

К у ч у м о в. Хорошо, хорошо, Вася, я все понял, а теперь — уходи.

Филимонкин уходит. Кучумов еще постоял, собрал разбросанные по полу платья, белье, потом присел на диван рядом с плачущей Зоей.

К у ч у м о в (осторожно коснулся Зонного плеча и мягко). Не плачь.

З о я. Отстань от меня!

К у ч у м о в. Не плачь… Я очень виновен перед тобой.

З о я. Еще бы!

К у ч у м о в. Да, очень виновен. Но так получилось. Я не хотел. (Достает из кармана фотографию.) Кто этот человек?

З о я (перестает плакать и неприятно удивленная). Откуда у тебя?

К у ч у м о в. Я ведь сказал, я очень виновен перед тобой. Это случилось с месяц назад. Я вынул из почтового ящика письмо. Почерк на конверте показался мне знакомым, я не посмотрел внимательнее, решил, что письмо для меня. И когда уже открыл… и увидел там… это фото… Но было уже поздно.

Короткая пауза.

З о я (схватилась за голову). Ой дурак! Ой дура-ак!

К у ч у м о в. И весь этот месяц… я не знал, как мне поступить. Сказать — не сказать? Отдать — не отдать? Скажи, ты действительно любишь этого человека?

З о я. Дурак. Ой дурак!

К у ч у м о в. Любишь?

З о я. Да! Представь себе. Только, пожалуйста, без сцен ревности. Этого еще не хватало.

К у ч у м о в. Нет-нет, не бойся, я не стану тебя ревновать. Я ведь уже сказал: я очень виновен перед тобой. Что все у нас… так. Хотя и ты… Ты тоже немножко виновата. (Молчит.) Ты помнишь? Ту ночь. Помнишь? Когда мы еще студентами и нас послали на картошку. Все, как приехали, так стали играть в преферанс, а я… Мне так спать хотелось. Я еще тогда сказал: «Пойду на сено, в сарай». Хотя был уже октябрь, а по утрам мороз, иней. Мне сказали: «Брось, ты же там околеешь». Но я сказал: «Ничего, авось не околею». Взял одеяло, надел свитер потеплее и пошел. В сарай. Один. Помнишь? Я пошел один, Зоя. А потом пришла ты. Ты ведь… Я тогда и не думал о тебе. Ты для меня тогда… Как все, так и ты. Но ты пришла. Сама. Ты вошла и сказала: «Брр… Да з-здесь не ж-жарко». И я сказал: «Да». Ты сказала: «Ну да все равно. Что делать? Они теперь до утра, а мне жуть как баиньки охота. Я тоже прилягу. Можно?» И я сказал: «Ну хорошо, ложись, места всем хватит». И ты легла. Сама. (Молчит.) Ты легла сама, Зоя. (Еще помолчал и громко, с болью.) Но я же тебя никогда не любил, Зоя! Никогда! Ни одной секундочки тебя не любил! И даже когда все это… я и тогда тебя не любил! (Молчит.) Прости меня. Прости. И все эти годы, все восемь лет, как мы с тобой… Я никогда тебя не любил. (Встал, постоял, сел.) Но и ты… Скажи… Разве ты любила меня? Ведь нет же. Нет. Да, ты захотела, чтоб я… Все получилось по-твоему, но не потому что… Нет. Просто… Так надо было. Тебе. Без этого нельзя. Как все, так и мы. Вот и решила — меня. Просто… я подвернулся. Просто… так получилось. Просто. А не было бы меня, так что же? Значит, кто-то другой. Приблизительно такой же, как я. Но ты… никогда. Никогда! (Встает. Взволнованный, ходит.) Да, это верно, мы всегда были чужими. Между нами… никогда ничего. Между нами не было души. А все, что было, все это так… между прочим. Могло быть, а могло и не быть. Случайность, совпадение, каприз. Прости, но ведь здесь не только я, но и ты. Мы оба виноваты. Скажи. (Присел.) Скажи. (Встал.) Скажи.

Пауза.

З о я. Я-то в чем виновата? В чем я виновата? Что захотела свою семью и чтобы все как у людей? В этом я виновата?

К у ч у м о в. Да, ты захотела… Ты хотела, но… посмотри. У нас же нет семьи, Зоя.

З о я. Опять я виновата!

К у ч у м о в. Нет. Нет, конечно. Но и не я один. Мы оба… Но теперь… (На фотографию.) Теперь… Когда этот человек, которого ты… И он тебя… Я рад за вас. Теперь ты сможешь свою семью. Настоящую. Не то что у нас. Поэтому я… ухожу.

З о я (встревоженно). Куда?

К у ч у м о в. Не знаю, Зоя. Пока ничего не знаю. Пока просто… ухожу. Не бойся, за квартиру я уплачу. И за месяц вперед. Живи. Вообще пока ты одна, не думай, что я тебя совсем… Нет. Я как-то еще стану тебе помогать.

З о я. Нет.

К у ч у м о в. Да. Да, Зоя.

З о я. Зачем тебе уходить? Совсем не обязательно. Я тебя, между прочим, никуда не гоню.

К у ч у м о в. И все-таки я уйду, Зоя. Уйду, потому что… Я давно… Очень давно. Почти сразу, как поженились, все хотел и не уходил.

З о я. Но почему ты уходишь? (На фотографию.) Только потому, что этот дурак… (Рвет фотографию.) Глупости какие!

К у ч у м о в. Зачем ты это делаешь? Если ты его любишь…

З о я. Да выдумки все это! Враки! Будто кто-то кого-то! Вра-аки! А ты и уши развесил. Нет, я тебя не гоню.

К у ч у м о в. Как? Значит, ты… и с ним? Просто…

З о я. Ну да! Да! «Просто, просто, просто»… Ну что ты ко мне привязался с этим своим «просто»? А если тебе не просто… Хорошо, хорошо. Уходи. Уходи! Я тебя не держу. Ты мне надоел. Да, ты мне тоже давным-давно надоел. Больше унижаться перед тобой не стану. Уходи, уходи. Проваливай!

К у ч у м о в. Да, я уйду, Зоя.

З о я. Уходи.

К у ч у м о в. Прости меня, но ведь в этом не только я виноват, но и ты, мы оба…

З о я. Да уйдешь ли ты на-ко-нец?

Кучумов, как слепой, натыкаясь на стулья, идет к выходу. На его пути вырастает Ф и л и м о н к и н.

Ф и л и м о н к и н. Старик! Вот те раз. Куда это ты собрался?

К у ч у м о в. Ухожу.

Ф и л и м о н к и н. Брось ты. Чего это вдруг надумал? Брось.

К у ч у м о в. Исчезни, Вася. Не мешай.

Ф и л и м о н к и н. Чудак человек, ваше благородие. Ну куда, куда ты пойдешь? Куда-а? Ты об этом подумал?

К у ч у м о в. Нет.

Ф и л и м о н к и н. Вот видишь.

К у ч у м о в. Но я ухожу. Ухожу, потому что…

Ф и л и м о н к и н. Да погоди ты. Не спеши. Дождь на улице, ты посмотри, какой шпарит! Ты же ноги промочишь. Простудишься. Кашлять станешь!

К у ч у м о в. Это ничего, Вася.

Ф и л и м о н к и н. Ну нет, никуда я тебя не пущу.

К у ч у м о в. Пустишь.

Ф и л и м о н к и н. А я тебе говорю… (Раскинул руки.) Вот… Попробуй. Через мой труп только.

К у ч у м о в. Ты ничего со мной не сделаешь, Вася.

Ф и л и м о н к и н. А вот увидим, посмотрим, кто кого. Увидим.

К у ч у м о в. И никто со мной в целом мире ничего не сделает.

Ф и л и м о н к и н. Ишь, какой герой выискался!

К у ч у м о в. Да, ничего не сделает. Потому что… Потому что я человек, который может все. И поэтому никто! ничего! в целом мире! больше со мной не сделает! Вот поэтому я и ухожу. (Уходит.)

Ф и л и м о н к и н. Как это? (Озадачен. Стоит, пытается сообразить, потом очнувшись.) Погоди… Валь… Как ты сказал? Все? Можешь все? Я тебя не понял. Но разве?.. Старик… Как это «можешь»? Как это «можешь»? Да еще «все». Я тебя не понял. (Убегает. Его голос.) По-го-ди-и! Я тебя не поня-ял! Стари-ик!

Зоя одна. Тихо плачет.

В квартире, где живет Ася. А с я сидит на тахте. Штопает чулок. Звонок. Ася, по-видимому, застигнутая врасплох, вскакивает с тахты, мечется по квартире. Что-то уберет, что-то поправит. Звонок.

А с я. Сейчас! Сейчас! Секундочку! (Подбегает к трюмо. Красит губы, подводит глаза. Берется за расческу.)

Звонок.

Сейчас! Сейчас! (Выбегает в прихожую, на бегу расчесываясь.) Еще се-кун-дочку-у! Маленькую секундочку-у! (Причесывается, стоя перед зеркалом, в прихожей.)

Звонок.

Открываю! Открываю! (Подбежала к двери.) Но мы же договорились, что вы… (Открывает дверь.)

За дверью — К у ч у м о в. Пауза.

К у ч у м о в. Я ушел.

А с я (обескураженно). Да-а?

Стоят друг против друга и молчат.

К у ч у м о в. Вы меня не узнаете?

А с я. Н-нет… То есть да. Почему? Я вас узнала.

К у ч у м о в. Шел мимо. Случайно. И подумал: «Надо зайти». Скажите… Можно, я у вас немножко посижу? Минуток пять. Не больше. Ну, десять от силы. Просто посижу, а потом встану и опять уйду. Вы позволите?

А с я (неуверенно). Д-да… Конечно. Если пять минут.

К у ч у м о в. Десять.

А с я. Хорошо — десять… Пожалуйста, проходите.

Кучумов ступает в прихожую.

В комнату, пожалуйста.

Кучумов проходит в комнату.

Пожалуйста, садитесь.

Кучумов сел. Пауза.

А как вы узнали, что я здесь живу?

К у ч у м о в. Очень легко. Через справочное. В справочном мне сказали, что такая, как вы, вообще нигде не проживает. Тогда я пошел по общежитиям, но и там мне ничего не сказали, тогда я в милицию, но и в милиции… А где ваша тетя?

А с я. Она в деревне. На той неделе уехала. У нее отпуск.

К у ч у м о в. Так, значит, вы одна?

А с я. Да. Пока одна.

К у ч у м о в. Это хорошо.

Пауза.

К у ч у м о в. Простите, но мы, кажется, с вами до сих пор незнакомы. Меня зовут Кучумов. Валентин Кучумов.

А с я. Ася.

К у ч у м о в. Ася-а-а… Скажите… у вас найдется что-нибудь… выпить?

А с я. Выпить?

К у ч у м о в. Да. Что-нибудь. Страшно хочу пить.

А с я. Я… не знаю. Может, кофе? Еще, должно быть, горячий.

К у ч у м о в. Да. Пожалуйста. Если не трудно.

Ася поспешно выходит. Кучумов разглядывает комнату, замечает фотографию, рассматривает ее. Возвращается А с я с чашкою кофе.

К у ч у м о в (на фото). Это вы. Я вас сразу узнал.

А с я. Нет, что вы! Это моя бабушка. Лет пять назад. (Поставила чашку на стол.) Пейте.

К у ч у м о в. Благодарю вас. (Берет чашку.) А у вас здесь… хорошо.

А с я. Что хорошего?

К у ч у м о в. Все. (Сделал глоток.) И кофе тоже. «Мокко»?

А с я. Нет, что вы! «Юбилейный».

К у ч у м о в. Да? Все равно хорошо… Правда, горячий очень. Скажите, вы не возражаете, если я еще немного посижу, подожду? Пока он остынет. (Ставит чашку на стол.) Вы ведь никуда не торопитесь?

А с я (неуверенно). Н-нет… То есть… да.

К у ч у м о в. Вот и отлично! Тогда я посижу. (Встает. Ходит.) Посижу… Если вы не против, конечно. (Ходит.) Извините… Я очень волнуюсь, вы видите сами. Так много событий за последние день-два. Как это ни странно, но я… еще совсем недавно… я фактически ничего не мог. То есть… Невероятно, но… я был совершенно беспомощным. И вдруг… ко мне пришел один человек… Или мне только показалось, что он пришел… Да, в это трудно поверить, но это так. (Ходит.) Теперь вы понимаете, почему я ушел? От всего, что было. Потому что то, что было… Там ничего не было. Там не было самого-самого главного. Там не было… души. (Ходит.) Вы меня понимаете?

А с я. Н-нет, не совсем, хотя… Да. Кажется. (Берет чашку, дует.) Попробуйте. Уже остыл.

К у ч у м о в. Так быстро? Да нет, я не думаю.

А с я. Попробуйте! Попробуйте!

Кучумов, словно начиная догадываться о чем-то, вопросительно смотрит на Асю.

(Подает Кучумову чашку и умоляюще.) Ну, пожалуйста… Я вас очень прошу… Ну, попробуйте.

К у ч у м о в (принимая чашку). Скажите… Так, значит… вы… действительно никуда не спешите?

А с я. Да. То есть нет. Никуда не спешу. Но, видите ли… (Волнуется.) Сейчас ко мне должен подойти… один человек. Буквально с минуты ни минуту, и… Мне бы не хотелось.

Кучумов стоит, растерянно улыбается, потом ставит чашку на стол.

Но это ничего! Совсем-совсем ничего не значит! Вы еще можете… Минуту. А то и две. Да-да, еще целых две минуты можете посидеть и… кофе тоже. (Подвигает чашку поближе к Кучумову.)

К у ч у м о в. Нет, я… (Отодвигает чашку.) Конечно… Я понимаю. Все-все понимаю. Я… пошел.

Телефонный звонок.

А с я. Минуточку. (Берет трубку.) Да… (Улыбка на ее лице.) Да-да! Я вас слушаю! (Озабоченно.) Что вы говорите? (С облегчением.) Ну слава богу. Да-да, как договорились. Конечно. Вас жду. До свиданья. (Положила трубку.) Ну вот. Слышали? Все слышали? Это Анатолий Петрович. У него там с машиной что-то, так он чуточку попозже. Поэтому не спешите, а преспокойно себе сидите и… (Спохватилась, что сказала лишнее.) И… (гаснущим голосом) кофе тоже.

Пауза.

К у ч у м о в. Простите… Как вы сказали?

А с я. Что?

К у ч у м о в. Нет, но… Вы только что сказали. Вы сказали… Анатолий Петрович? Это кто? Петухов?

Ася насупилась, замкнулась. Молчит.

Петухов?

А с я (с деланным безразличием). Да, Петухов. Ну и что?

Кучумов озадачен. Молчит.

(На чашку.) Так что же? Допивать будете?

Кучумов молчит.

Тогда уношу. (Уходит с чашкой. Возвращается. Сметает щеточкой со стола, демонстративно не обращая внимания на Кучумова.)

К у ч у м о в. Простите… Конечно… Простите… Но я теперь… никуда не уйду.

А с я (растерянно). То есть как?

К у ч у м о в. Да. Не уйду.

А с я. Мне это нравится.

К у ч у м о в. Не уйду.

А с я. Простите, но я вас не понимаю.

К у ч у м о в. Не уйду.

А с я (ее растерянность усиливается). Но вы же… Я вас, кажется, не прошу в мои дела, правда? Кто вам давал такое право? Между прочим, вы пришли сами. Я вас не звала. Я бы даже могла вас к себе не впускать, но я вас впустила. Знаете, почему? Да на вашем лице… лица не было. Да-да! На вас было… просто страшно глядеть. Я вас пожалела, а вы теперь…

Кучумов молчит.

Так что же мне теперь прикажете с вами делать? Может, милицию вызвать? Ну хорошо. Раз вы так… Но ведь у вас будут неприятности. Вы что, не знаете? Это же мелкое хулиганство. Вам срок дадут. На работу сообщат. Тринадцатой получки лишат! Так вы этого хотите? Этого добиваетесь?

Кучумов молчит.

Ну что ж? Что ж? Если вы человеческого языка не понимаете… У меня сосед. Медведев. Первый разряд по вольной борьбе. Так он вас быстро… быстро. Оглянуться не успеете, как он вас. (Высунулась в окно.) Трофим Медведы-ыч! Ой, простите. Медведь Тро-фи-мы-ыч! Ой, простите. (Едва не плачет.) Но что, что, скажите? Что мне еще с вами сделать?

К у ч у м о в (взволнованно). Нет, это вы, вы мне скажите. Зачем вы пригласили к себе этого человека?

А с я. Зачем? Я?

К у ч у м о в. Да. Зачем?

А с я. Вам-то какое дело?

К у ч у м о в. Но вы же не любите его.

А с я. Я? Не люблю?

К у ч у м о в. Да. Вы не любите.

А с я. Мне это нравится. (Натянуто смеется.)

К у ч у м о в. Не любите.

А с я. Ничего подобного. Я люблю его.

К у ч у м о в. Но это же неправда, вы же… я же…

А с я (сверкнула глазами и в гневе). Нет, это правда! Я люблю его! Мне-то, наверное, лучше знать! Слышите вы меня? Я люблю, люблю, люблю его! (Пауза.) А теперь уходите… Уходите! И чтоб… ноги вашей…

Звонок.

(Шепотом, в испуге.) Это он… Ну вот… Добились… Это он. Дождались. Что же мне теперь? Что он обо мне подумает?

Звонок.

Сейчас! Сейчас открою! (Шепотом.) Слушайте… Но надо же что-то делать… Ради бога…

К у ч у м о в. Вы лю…би…те.

А с я. Но что же, что же вы стоите? Как столб. Спрячьтесь хоть куда-нибудь. А потом уйдете, незаметно.

Звонок.

Еще одну секундочку! (Шепотом.) Спрячьтесь. Я вас прошу. На кухне. А потом я вас выпущу оттуда. Незаметно. Пожалуйста. Ну я вас очень-очень прошу. Что он обо мне подумает? (Берет Кучумова за руку.) Да идемте же. Если в вас есть хоть капля… Хоть капля… Я вас про-шу-у. (Уводит Кучумова за собой.)

Звонок.

Сейчас! Сейчас! Открываю! (Бежит к двери, открывает.)

Входит П е т у х о в, с пакетами и букетом цветов.

А с я (принимая цветы). Ой, спасибо, Анатолий Петрович. Да зачем же? Такие дорогие.

П е т у х о в (озабоченно). У тебя кто-то есть?

А с я (с наигранной беспечностью). Нет. Никого.

П е т у х о в. Да? А мне показалось, будто ты с кем-то.

А с я. Так это, наверное, у соседей.

П е т у х о в. У соседей?

А с я. Ну да. У нас же, вы знаете, так все хорошо слышно. Ну просто замечательно до чего слышно! Пожалуйста, проходите. Нет-нет, не сюда. В комнату, пожалуйста.

П е т у х о в. Хм… Ну значит, у соседей. (Прошел в комнату.) Аппарат, понимаешь, забарахлил. Придется подвески менять. Не было печали. (Положил пакеты на стол.) Я тут… Взгляни… Всякой всячинки.

А с я. Ну зачем же вы так тратитесь, Анатолий Петрович? Совершенно ни к чему. У меня и так все есть.

П е т у х о в. Да? А что у тебя?

А с я. Я свежей редиски на рынке купила.

П е т у х о в. Хм… Редиска, конечно, это хорошо. Ну а у меня… ветчинка, сардины… Увидишь сама. Посидим, поговорим… А что ты такая?

А с я. Какая?

П е т у х о в. Да будто не в своей тарелке.

А с я. Да нет, что вы? Я в своей. Честное слово! Ана-то-лий Петрович. Вы мне верите?

П е т у х о в. Да верю, верю. Слушай, может, хватит уж тебе… Анатолий Петрович да Анатолий Петрович. Это на работе, допустим, когда на людях. Су-бор-ди-на-ция. А тут-то? Когда мы одни. Тет, как говорится, на тет. Можно б, наверное, как-то и поласковей. Толик, например. Или Тоша. Словом, смотри сама. Как тебе удобнее. Я ведь не возражаю.

А с я. Хорошо, Анатолий Петрович… Ой! Простите.

П е т у х о в. Э-эх! (Берет Асю за руку.) Нескладненькая ты моя. (Хочет обнять Асю.)

А с я (уклонилась). Нет… Нет, Анатолий Петрович.

П е т у х о в (озадачен). Ну что? Что ты… так? Я ведь чую, с тобой что-то случилось.

А с я. Да нет же! Нет! С чего вы взяли? (Весело.) Ничего не случилось!

П е т у х о в. Погоди. (Напрягся. Прислушивается.)

А с я. Что?

П е т у х о в. Да там (в сторону кухни) вроде… кто-то ходит.

А с я. Да нет. Что вы? Никого.

П е т у х о в. Говорю тебе. Половица скрипнула. (Хочет пройти на кухню, но Ася преграждает ему дорогу.)

А с я. Да нет же! Нет! Вам только так показалось. Я ведь вам сказала, это, наверное, у соседей. Давайте лучше музыку послушаем. (Включает магнитофон.)

Зазвучала симфоническая мелодия.

Ну как? Слышите? Очень хорошо слышите? А то я могу еще погромче… Слушайте, не отвлекайтесь. Очень внимательно слушайте, а я сейчас… Редиску приготовлю. (Хочет уйти.)

П е т у х о в. Погоди. (Берет Асю за руку.) Не спеши… Послушаем вместе. Красивая ты сегодня какая-то. Как никогда.

А с я. Да? Неужели?

П е т у х о в. Говорю тебе. (Вдруг озабоченно.) Заготовки сегодня пошли. Двадцать процентов брака. Слыхала? Придется всю технологию менять. Мо-ро-ка-а… (Пытается обнять Асю.) Эх, недотрожка ты моя!

А с я (опять уклонилась). Нет… Извините, Анатолий Петрович… Как-нибудь… Чуточку попозже.

П е т у х о в (озадачен и начинает сердиться). Опять… двадцать пять. Да в чем дело?

Входит К у ч у м о в.

(Заметив Кучумова, рассеянно.) Погоди, погоди, парень. Всегда ты не вовремя. Постой там, за дверью. Не видишь, я занят? (Спохватился, удивленно смотрит на Кучумова.)

К у ч у м о в. Пожалуйста, не удивляйтесь. И не подумайте ничего плохого. Я вам сейчас все объясню.

А с я (в отчаянии). Это мой брат!

П е т у х о в. Брат?

А с я. Да!

П е т у х о в. Но ты говорила…

А с я. Нет, племянник!

П е т у х о в. Племянник?

А с я. Да, внучатый. Внучатый племянник. Он просто случайно… Давно не виделись… Зашел ко мне… Погостить.

П е т у х о в. Что за дьявольщина? Ничего не понимаю. (Выключает магнитофон.) Ничего не понимаю.

К у ч у м о в. Сейчас все поймете. (Асе.) Выйдите на минутку, пожалуйста.

А с я. Вот еще? Куда? Зачем?

К у ч у м о в. Не волнуйтесь. Пожалуйста, не волнуйтесь. Если это правда, что вы его любите…

А с я. Конечно! Конечно, это правда!

К у ч у м о в. Тогда не волнуйтесь.

А с я. Да, но… (Стоит растерянная.)

П е т у х о в (Асе). Ладно. Выйди. Послушаем, чего он скажет. Оставь нас тет на тет.

Ася бросила наполовину растерянный, наполовину гневный взгляд в сторону Кучумова, ушла.

Ну… Говори.

К у ч у м о в. Нет, сначала скажите вы. Зачем вы пришли сюда?

П е т у х о в. То есть как это «зачем»? А тебе какое дело?

К у ч у м о в. Да, зачем? Она вас любит. Допустим. А вы ее? Зачем вы пришли?

П е т у х о в. Ну, парень… Ну, ты даешь прикурить!

К у ч у м о в. Вы… вы или ответите мне, или… Я за себя не отвечаю.

П е т у х о в. А что ты со мной сделаешь?

К у ч у м о в. Я… я вас… убью.

П е т у х о в (насмешливо). Ох-хо-хо-о!

К у ч у м о в (хватает утюг). Вот этим… Возьму и… убью. Сделаю это, не сомневайтесь. Если захочу. Сделаю!

П е т у х о в (встревоженно). Ну-ну… Положь на место.

К у ч у м о в. Не положу, пока вы не скажете.

П е т у х о в. Да ты что, парень?!

А с я (в двери). Что вы делаете? Что вы все хватаете чужие вещи? Что вам здесь вообще от нас надо?

П е т у х о в. Вот именно. Псих какой-то.

К у ч у м о в. Хорошо. (Положил утюг на прежнее место.) Хорошо… я вас не убью.

П е т у х о в. Ну спасибо.

К у ч у м о в. Но вы мне ответите. Говорите. Говорите. Говорите!

А с я. Что он от вас хочет?

П е т у х о в (Асе). Поди на кухню.

А с я. Нет, но…

П е т у х о в (властно). Тебе сказано: поди на кухню!

Ася уходит.

Дверь… (Кучумову.) Дверь поплотнее прикрой… Вот так… Ты что? Сам-то. Племянничек. Клинья к ней подбиваешь? Ты чего разоряешься-то?

К у ч у м о в. Это мое дело.

П е т у х о в. А мое? Не мое? Так, что ли, по-твоему, получается?

К у ч у м о в. Она говорит, что она вас любит, а меня — нет. Поэтому я и спрашиваю вас.

П е т у х о в. Погоди, погоди. Как ты сказал? Любит?

К у ч у м о в. Да. Вас. Разве вы не знаете?

П е т у х о в. Хм… Впервые слышу… (Озадаченно почесал затылок.) Хорошо мне с ней, понимаешь? С другими плохо. А с ней хорошо. Понимаешь?

К у ч у м о в. Понимаю.

П е т у х о в. Вот как раз поэтому и пришел. Потому что с ней хорошо, а с другими плохо. Дотумкал теперь? Племянничек.

К у ч у м о в. А когда вы уйдете? Как уходили от других. Сначала на время, а потом насовсем. Что тогда?

П е т у х о в. Ну ты уж! Перспективный план какой-то. Или из комиссии народного контроля. Откуда ты знаешь, что я уйду?

К у ч у м о в. А что? Разве нет? Вы останетесь здесь? Насовсем? На всю жизнь?

П е т у х о в (неуверенно). Ну… да.

К у ч у м о в. Я вам не верю. Дайте слово, честное директорское слово, что вы…

П е т у х о в. Это я могу. Сколько угодно. Даю.

К у ч у м о в. Да нет… не верю. Опять не верю!

П е т у х о в. Это ты напрасно, парень. Людям верить надо. Ну хочешь, я и обещание тебе дам? Твердое. Вот… хочешь? Я даже фамилию твою запишу. Как твоя… то есть ее? Как ее фамилия?

Кучумов молчит.

Черт… Совсем забыл… Как же ее фамилия?

К у ч у м о в. Но ведь она вас… лю-би-ит…

Пауза.

П е т у х о в (вдруг покаянно). Эх, парень… Если бы все так просто.

К у ч у м о в (энергично, словно со вспыхнувшей надеждой). Все просто! Уверяю вас. Много проще, чем вы думаете! Но только этого надо захотеть. А вы, я вижу, вы совсем не хотите.

П е т у х о в. Я не хочу?

К у ч у м о в. Да, не хотите.

П е т у х о в. Не «не хочу», а не могу. Понял? Не могу-у!

К у ч у м о в. Неправда. Вы можете. Вы все сможете.

П е т у х о в. Ну чудила! Первый раз в жизни такого встречаю. Да я… Что ты думаешь? Раз я директор и все такое… Выходит, и царь и бог? Ну да. Эх, парень. Да если хочешь знать, плевал я на это директорство. С высокой горочки. Тесть у меня знаешь кто? (Что-то пошептал Кучумову на ухо.) Вот он меня… Хоть я и отбрыкивался. А я боксер. Понимаешь? (Поднес к лицу Кучумова оба своих кулака.) Боксе-ер… Я, когда помоложе, вроде тебя, я тренером хотел стать. Тренером… А на кой черт мне эта фабрика? Э-э, да про что говорить? (Включает магнитофон.) А что насчет «любит — не любит, плюнет — поцелует»… Сам сообрази. Если ты смекалистый, конечно. Не могу же я только из-за того, что кто-то меня любит, свою автобиографию портить. Вот и выходит, что…

К у ч у м о в. Да, я вас понял. Не можете оттого, что вы не хотите.

П е т у х о в. Ей-богу, парень! Не понимаю, чего это я вдруг с тобой? Душу, можно сказать, нараспашку. Отвяжись от меня.

К у ч у м о в. Не хо-ти-те.

Входит А с я. Молча выключает магнитофон.

П е т у х о в. Зачем? Пускай играет. Все настроение…

А с я. Уходите, Анатолий Петрович.

П е т у х о в. Зачем? Только-только пришел.

А с я. Уходите. Уходите, Анатолий Петрович.

Короткая пауза.

П е т у х о в (ехидно). Что, подслушала?

А с я. Уходите, уходите, Анатолий Петрович. Я вас очень-очень прошу.

П е т у х о в (вдруг гневно). Мне это нравится. Как это «уходите»? (На Кучумова.) Вот пусть он уходит. А я… Мы ведь договорились. Верно? Я пришел — в полной уверенности. Я ведь не мальчик какой-нибудь, не парижский какой-нибудь гамен, чтобы туда-сюда?

А с я (кричит). Уходите, Анатолий Петрович! У-хо-ди-те-е!

Короткая пауза.

П е т у х о в. Ну хорошо… Ладно… Раз так… Ну а ты-то? Думаешь, он на тебе? Ну да — жди. У моря погоды. Ведь он тоже женатый, я знаю.

А с я (закрыла лицо руками и едва слышно). Бога ради… У-хо-ди-те…

П е т у х о в (не унимается). Между нами, тебе уже сколько? Секрет? Ну так я знаю, тебе сколько. Двадцать шесть. С хвостиком. Ну так и как же? Так что ты поменьше из себя, поняла?

К у ч у м о в (вновь берется за утюг). Уходите, Анатолий Петрович. Не то я сейчас… Я за себя не отвечаю. Уходите.

П е т у х о в. Эх, парень… Дал бы я тебе сейчас… хук справа. Да ладно… Так уж и быть — живи. Пошел я.

К у ч у м о в. Постойте! (На пакеты и цветы.) Это… Все это тоже забирайте.

П е т у х о в. Ну уж нет. Крохобором никогда не был. Угощайтесь.

К у ч у м о в. Забирайте. Все-все забирайте. (Сгреб в охапку, сует в руки Петухова.)

П е т у х о в. Потише… полегче на поворотах… (Все-таки забрал цветы и пакеты.) Слушай, парень… А ты мне нравишься, честное слово. Не хочешь ко мне в замы?

К у ч у м о в. Нет, не хочу.

П е т у х о в. А что? Мне как раз такой нужен… чтобы всю работу… Такой же настырный, как ты.

К у ч у м о в. Нет, не хочу.

П е т у х о в. А зря. Зря. Все-таки ты еще подумай. И на меня… Вы не обижайтесь. Что, вы думаете, раз я директор фабрики?.. А я такой же человек, как и вы. Вон заготовки пошли — двадцать процентов брака. Слыхали? Всю технологию менять. Морока. Так что тут уж не до «любит — не любит». Не до жиру, быть бы живу. Ну, до скорой встречи. На фабрике. Как, ты говоришь, твоя фамилия?

Кучумов молчит.

Ничего. Потом вспомнишь. (Уходит.)

Пауза.

А с я (отняла руки от лица). Ну вот… Скажите… это смешно?

К у ч у м о в. Послушайте.

А с я. Неправда, это смешно.

К у ч у м о в. Послушайте.

А с я (кричит). Ну что? Что на меня кричите? Что я вам сделала, что вы постоянно на меня? (Решительно.) Уходите. Вы тоже. Вы мне противны. Я вас… ненавижу. Всех-всех! Уходите.

К у ч у м о в. Послушайте.

А с я. Уходите!

К у ч у м о в. Хорошо, я уйду. Но сначала выслушайте меня.

А с я. Не хочу, не хочу вас слушать. Не хочу! Потому что я знаю… Знаю, что вы хотите. Вы хотите… Вы хотите…

К у ч у м о в. Да, я хочу вам… помочь.

А с я. Как? Как вы сказали? Помочь? Интересно… (Ирония.) Как же это вы собираетесь? Ин-те-рес-но.

К у ч у м о в. Да, хочу и смогу.

А с я. Господи! Господибожемой! Вот удивительный человек. Вы… смешной человек. Вы… удивительно смешной человек.

К у ч у м о в. Да, хочу и смогу. Но сначала скажите… Только очень-очень честно скажите, иначе ничего не получится. Скажите… У вас много подруг?

А с я. Подруг?

К у ч у м о в. Да. Много?

А с я. Не понимаю… Н-нет, не очень. Почти никого. А что?

К у ч у м о в. А знакомых? Женщин. Просто знакомых? Их, наверное, еще больше? Сколько? Десять? Двадцать?

А с я. Д-да, приблизительно. Я не считала. Не понимаю.

К у ч у м о в. И все они замужем?

А с я (помедлив). Н-нет, не все. Большинство.

К у ч у м о в. А некоторые из них, наверное, уже успели развестись и выйти во второй раз?

Ася молчит.

А вы… одна.

Пауза.

А с я (едва слышно). Ну… и что?

К у ч у м о в. Вы встаете в шесть, чтобы успеть на работу. В трамвае — давка. На фабрику приходите — папку с бумагами — и с этажа на этаж. Как заведенная, присесть некогда. А потом опять трамвай и опять давка. Так вот почему вы пригласили этого человека. Нет, вы не любите его, но вы подумали… Лучше уж так, чем…

А с я (выкриком). Не-е-ет!

Короткая пауза.

К у ч у м о в. Вы… надеялись?

А с я (опустила голову и едва слышно). Да.

Короткая пауза.

К у ч у м о в. А я… пришел и разрушил вашу надежду.

Пауза.

А с я. Но как жить? Господи… Помоги мне. Как жить? Как жи-ить?!

Пауза.

К у ч у м о в. А я пришел… и разрушил вашу надежду… Но так лучше. Да. Все равно лучше.

А с я (усмехнулась). Для кого? Для вас?

К у ч у м о в. Нет, не только. Но и для вас тоже.

Сама собою зазвучала симфоническая мелодия.

А с я. Скажите, вы… сумасшедший?

К у ч у м о в. Почему вы так решили?

А с я. Не знаю. Извините. Мне вдруг показалось, что вы…

К у ч у м о в. Нет, я не сумасшедший. Я — больше, чем сумасшедший. Я — человек, который может все. Вижу, вижу, вы опять не верите. А между тем… Между тем… Мне так хочется, чтобы вам стало хорошо. И вам будет! Будет! Еще не знаю… Еще не решил… Когда и как. Но верьте мне, верьте, я вас так не оставлю. Потому что… Потому что… Я так хочу.

Пауза. Мелодия отзвучала. Тишина.

А пока… Всего вам доброго. Мы еще увидимся. До свиданья.

А с я. До свиданья.

Стоят друг против друга и молчат.

К у ч у м о в. До свиданья.

А с я. До свиданья.

Опять стоят и молчат.

К у ч у м о в. До свиданья. (Уходит.)

Ася долго смотрит на закрывшуюся за Кучумовым дверь.

Скамья. На скамье С т а р и ч о к. Смотрит очень пристально и напряженно куда-то вдаль. Даже приставил руку козырьком ко лбу. Появляется К у ч у м о в. У него измученный вид. Садится на другой конец скамьи. Сидит задумчивый. Потом обращает внимание на Старичка, узнает его.

К у ч у м о в. Здравствуйте!

С т а р и ч о к (не отрывая глаз от облюбованной точки). Сейчас… сейчас, молодой человек.

К у ч у м о в. Что вы там увидели?

С т а р и ч о к. Шестьдесят четыре… (Обернулся в сторону Кучумова.) Вы что-то хотели мне сказать?

К у ч у м о в. Да. Это вы. Я вас узнал. Это вы пришли ко мне и сказали.

С т а р и ч о к (внимательно присмотревшись к Кучумову). Д-да… Я вас тоже, кажется… Извините… Шестьдесят пять… Ну, как наши успехи? Уже успели что-то совершить?

К у ч у м о в. Да. Кое-что. Хотя, надо сказать… пока очень немного. Почти ничего.

С т а р и ч о к. Извините… Шестьдесят шесть… Ну-ну, не скромничайте, не скромничайте. Все-таки, вижу, я в вас не ошибся. Очень рад. И за себя и за вас. И даже если «немного»… Что ж? Вы должны понимать. Это только начало. Только-только начало. Шестьдесят семь… Но вы, я смотрю, выглядите неважно. Осунулись. Что, трудно?

К у ч у м о в. Да. Очень!

С т а р и ч о к. Трудно, трудно. Я думаю. С непривычки. Втянуться надо. Шестьдесят восемь… Но вы уже чувствуете, наверное… какое-то удовлетворение? Вам уже… по душе?

К у ч у м о в. Да, но… будущее… пока так неопределенно.

С т а р и ч о к. Будущее! Вас волнует будущее! Это понятно. Оно за вами, молодой человек. Оно будет таким, каким вы его захотите. А как же иначе? Все зависит от вас. О-о-о… Простите… Извините. (Весь в напряженном внимании, вытянув шею, наблюдает за тем, что происходит вдали.) Отлично… Отлично… Ка-ак он ее! Хорошо сработано. На этот раз на шестьдесят девятом. Неплохо, неплохо. Это… прогресс. (Живо встает.) Извините, молодой человек. Но мне придется вас… Еще один скромный, порядочный и относительно молодой человек. Это вселяет надежду. Поспешу за ним.

К у ч у м о в. Подождите! Скажите хотя бы, кто вы?

С т а р и ч о к. А разве это так важно? Не думайте обо мне, не отвлекайтесь на пустяки. Думайте о будущем. (Исчезает.) О будущем!

Кучумов долго смотрит ему вслед.

Г о л о с С т а р и ч к а. Думайте о бу-ду-ще-ем!