Случайная малышка от босса. Не ошибка судьбы (СИ)

17

Вадим.

— Ню?.. — Дергает малыха меня за штанину, пока я поправляю на Кошкиной одеяло. В бредовом сну она мечется, оголяя красивые ноги и бедра, кое-как прикрытые белой футболкой.

Чуть зависаю на этой картинке, но заставляю себя прикрыть одеялом женские прелести, и перевожу взгляд на девочку.

— Лусе? — Упирает та ручки в бока. В голубых глазищах два знака вопроса.

— Лучше, лучше, — улыбаюсь в ответ. — Дядя доктор же сказал, что маме нужно просто поспать.

При упоминании доктора, малышка состроила пугливую рожицу, а я засмеялся.

Когда пришел врач, она спряталась за креслом и тихо там хныкала. Но когда тот достал здоровенный укол, и намеревался воткнуть его к Кошкину, ее дочь покинула убежище, и с воплем повисла на штанине у доктора — мать защищала.

Пришлось вступить с ней в переговоры. Усилием двух взрослых мужиков до малышки было донесено, что укол маме поможет, и она сразу почувствует себя лучше.

И вот теперь…

— Тосьно лусе? — Меня сканируют взглядом.

— Идем на кухню, — присев на корточки, взял кроху на руки, — и это с собой заберем, — изымаю с тумбы мобильник Марии Георгиевны, который беспрерывно трещит. Кто ей там постоянно названивает? Что еще за Ирусик?

— Манюня, ты почему трубку не берешь?! Я тебе уже сто раз позвонила! Ты что проспала?! Этот говнюк, твой новый шеф, с тебя же спустит три шкуры! Я сломала ногу, прикинь?! Вот невезучая! Уже два часа в травме сижу! Прости, что вовремя не вернулась, сама понимаешь… — тараторил мобильник незнакомым мне голосом, стоило только принять входящий звонок, — … Манюня? Ты вообще там?

Я прочистил горло мелким покашливанием, пока усаживал малыху в специальный высокий стульчик на кухне.

— Это не Манюня, — поставил в известность свою собеседницу.

— Как не Манюня?! — Изумилась та сразу. — А кто?!

— Тот самый говнюк-новый-шеф. А вы, я так понимаю, Ирусик?

Красноречивая пауза была мне ответом.

— В общем так, Ирусик, сочувствую вашей ноге, но вы должны мне подсказать, чем можно накормить девочку.

— Катю?! — Выдохнула трубка в ответ. — А зачем вы ее кормите?

— Может за тем, что ребенок не завтракал, а ее мать в полном каматозе валяется?

— Маруся?! Валяется... в чем?! Боже! Что вы с ней сделали?! Я… сейчас же приеду! Нет! Я немедленно вызываю полицию!

Я закатил глаза. Боже, еще одна отшибленная. У них тут секта какая-то что-ли?

— Да успокойтесь! — Рявкнул, устав слушать стенания. — Температура у нее высокая. Но доктор сказал, это обычная реакция на вирус простуды. Проспится до вечера и будет как новенькая.

— О-о… Ну тогда… В правом от двери шкафчике посмотрите… — выдала трубка. — Там детские кашки стоят, можете любой накормить. Инструкция на упаковке. И… простите. За… говнюка.

Я только хмыкнул в ответ. Отключился.

Вот значит как меня Кошкина в разговоре со своими подружками величает? Говнюк?!

Нет, я ее тут спасаю, а она… Неблагодарная. Ну ты только поправься и на работу вернись! Сразу уволю!

Запас детских каш в шкафу нашел быстро. Заварил, поставил перед девочкой, дал ей в руки ложку, которой она принялась стучать по столу.

Но, как ни странно, меня это не раздражало.

— Коми! — Улыбнулся мне беззубый рот. Немного завис. И чего сердце то так частит, когда эта малыха мне улыбается?

— А сама не умеешь? — Хмуро глянул в ответ. Сел рядом и забрал из крохотной ручки протянутую ложку.

— Неть! — Лукаво прищурились голубые глазища.

Оттаяв, тоже ей улыбнулся. Набрал в ложку каши, подул, протянул:

— Неть! — Завертела вредина головой.

— Ну теперь-то что не так? — Недоумевал я в ответ.

— Зя мяму?

Ах, вот оно что? Дефицит мотивации?

— Хорошо, — вздохнул я, снова протянув ложку каши. — За маму?

Дело пошло.

На четвертой на кухню явилась пушистая кошка. Запрыгнув на стол, окатила меня презрительным взглядом.

— За шъяпку! — Захлопала малыха в ладоши и рот пошире открыла.

Не стал уточнять — главное ест.

Когда варианты закончились, мы снова на мать перешли.

— Неть! — Сжала капризные кулачки.

— Но за маму надо съесть больше, она ведь болеет. Ей нужны силы, — привел я в ответ аргумент.

Малышка подумала, и согласилась. Я тихо выдохнул.

Прожевав, выжидательно уставилась на меня. Вот же хитрюшка. Ждет, что еще я придумаю.

— За… папу? — Уголок моих губ дернулся в несмелой улыбке.

— За пяпю! — Воодушевилась малышка, еще и пальчиком на меня указала.

Где-то за ребрами защекотал мотылек.

Как я буду объяснять подчиненной почему ее ребенок меня отцом называет? Хотя сейчас мне плевать.

Что-то новое, совершенное мне незнакомое, теплым ветерком кружило в душе. И хотелось улыбаться этой беззубой довольной мордашке снова и снова. И смотреть, как старательно она кашу жует. А еще хотя бы разочек услышать, как снова меня папой зовет.

И я совершенно размяк, любуясь на девочку.

Пока не услышал за спиной голос Кошкиной-старшей:

— Вадим!..

Мы с мелкой обернулись синхронно.

Поймал ошарашенный взгляд.

А следом Кошкина грохнулась в обморок, съехав по стеночке.

Вот же дурная! И зачем только на ноги встала?!

В последний момент успел к ней подлететь, и схватить, чтобы не расшибла затылок.

А малышка снова захныкала.