Случайная малышка от босса. Не ошибка судьбы (СИ)

36

Две недели спустя.

— Вот так, мой Котенок… — я поправила на дочери легкую летнюю шапочку. Катюшка эту шапку носить не хотела, потому важно дула губы сейчас.

— Неть, неть, — упрямо возражала она, и пыталась развязать пухлыми пальчиками завязки на шапке.

Я устало сдула челку с лица. Какая же моя дочь упрямица! Вся в отца!

Стоило этой мысли пронестись в голове, и сердце опять затопила тоска. Не сказать, что я в принципе хоть на минуту переставала думать о нем за те дни, что с последней встречи прошли. Но когда ловила себя на таких мыслях — сразу с головой окуналась в пучину тоски.

Храбрилась, держалась. Ради Катюшки хотя бы. Не представляю, что б со мной было, если б не дочка. Наверное, целыми днями бы ревела в подушку, похоронив себя заживо в стенах квартиры.

Я ведь даже не представляла… как это больно. Невыносимо порой! Настолько, что хочется выдрать из груди саднящее сердце. Только доставать бы его пришлось по частям, ведь вместо сердца там, за ребрами, сейчас миллионы осколков.

— Милая, — вздохнув, я вновь посмотрела на дочку, — на улице ветер. Я не хочу, чтобы ты заболела. А без шапочки ты точно простынешь. — Говорила с ней как со взрослой, надеясь, что малышка поймет. Потому что, видит бог, у меня просто нет сейчас сил на истерику. — Мы можем не идти в магазин… Но тогда наша Шляпка останется без вкусного корма. И будет сидеть голодная… И очень грустная…

Катюшка крепко задумалась. Вскинула взгляд. Все тот же, голубой с рыжими крапинками. О, как бы мне хотелось, чтобы ее глазки перестали напоминать глаза чертового бывшего шефа!

— Оцень-оцень? — С подозрением переспросил мой ребенок, вероятно не веря в степень грусти нашей питомицы.

— Очень, — подтвердила серьезно.

Катюшка цокнула языком и закатила глаза, соглашаясь с этой чертовой шапкой. А я уже перестала удивляться манерам собственной дочери. Теперь то ясно, что там за аристократичные крови текут в ее жилах.

Закусила щеку почти что до крови, когда мы спускались с ней в лифе, потому что мысли снова наполнились отцом моей дочери.

Все это было так… Унизительно.

Мои глаза увлажнились. Пришлось прятать их за волосами, пока дочка с интересом разглядывала прожженные хулиганами кнопки в нашем стареньком лифте.

— Котенок, не трогай, — мягко убрала я ее руку, — здесь грязное все.

Делала я все это на автомате. Вообще жила на автомате все две недели.

На автомате ложилась, вставала, вела дочку в сад. На автомате искала вакансии. И даже на новую работу устроилась на чертовом автомате! Как меня вообще туда взяли? Хотя и работа явно далека от мечты… Захудалый магазин хозтоваров за углом от нашего дома. Им был нужен бухгалтер, а я просто не нашла в себе сил и амбиций на более достойную должность.

Теперь вот на автомате веду дочку в ТЦ, потому что в «Пушистом хвосте» по пятницам всегда большие скидки на корм, а мы экономим.

— Ма, ма… — завопила Катюшка, когда в огромном торговом центре мы шли мимо витрины с игрушками. Дочка уперлась, и единственный вариант был тащить ее за собой на буксире. Но и на это у меня не было сил. — Ма, пинцесса, пинцесса… — хныкала она жалобно, вскидывая на меня свои большущие глаза, в которые я с такой болью смотрела.

С не меньшей болью я смотрела на ценник принцессы из новой коллекции.

Пять тысяч. За что?! Но я бы и их отдала… Если бы завтра нам с Катюшкой эти деньги бы не были нужны на еду… До зп далеко. Мы просто не вытянем, если сейчас я куплю ей игрушку.

— Котенок, — я шумно сглотнула, присев перед дочкой на корточки. Как могла, обняла ее хрупкие плечики. А у самой голос дрожал и глаза уже на мокром месте давно. — Я… не могу купить тебе сейчас эту принцессу. Давай с зарплаты, хорошо?

Дочка надулась. Но подумав чуть-чуть, все же кивнула. Она у меня умная девочка. И, к счастью, не такая избалованная, как многие современные дети.

«Можно подумать у тебя был хоть один шанс ее избаловать» — с тоской напомнил внутренний голос.

Я отмахнулась от мыслей, и встала, беря дочку за руку.

Взгляд скользнул по веранде модного кафе, который в этом ТЦ недавно открыли.

Наверное, я бы и внимания на него не обратила, если бы за одним из столиков не сидела… Карина.

Сердце зашлось в частых ударах. Сама не знаю, чего я встала посреди начищенного коридора ТЦ и прилипла к ней взглядом? Туда-сюда сновали толпы людей. А я смотрела на Карину и сжимала ладонь своей дочери.

На что я рассчитывала вообще?! — Ругалась вновь на себя. — На что надеялась, закрутив с Вадимом интрижку?!

Вот какой я должна быть, чтоб занять в его сердце место! Такой, как Карина! Эффектной! Стильной! Красивой! Чтобы взгляд даже из толпы меня одну выделял!

А я… Я не такая… Я забитая, уставшая, бледная. Одна из сотен таких же в этой толпе.

Да у меня изначально не было с ним ни единого шанса! Ха! Возомнила о себе невесть что! Общий ребенок! Подумаешь! Разве это достойный повод, чтобы связать две судьбы?! Моя надо мной всего лишь посмеялась, позволив случайно встретить отца своей дочери среди миллионов людей…

Да. Моя судьба совершала ошибку. Мы с Вадимом с самого начала были обречены. Как люди из разных миров…

Но, и у судьбы бывают ошибки, ведь так?

Я шмыгнула носом, и уже собиралась уйти, — да и Катюшка нетерпеливо дергала меня за руку, — когда взгляд невольно скользнул ко входу кафе.

Застыла, забыв как дышать.

Потому что там был Вадим. В привычном деловом костюме он шагал навстречу Карине. А как только девушка это заметила, привстала с диванчика, и бросилась его обнимать.

Меня будто пнули поддых тяжелым армейским ботинком.

Дальше подсматривать за ними было выше всех моих сил.

Я схватила на руки дочку, и помчалась к выходу из торгового центра, забыв про корм для нашей Шляпки!

Смеялась сквозь слезы, до ужаса боясь перепугать истерикой Катю. Но ничего поделать с собой не могла. Растирала мокрые щеки, а сердце в груди молотило так сильно, будто я бегу марафон.

— Не плац... — дочка жалобно утирала мне слезы.

— Не плачу, милая, — целовала я ее щеки, пряча лицо, — я не плачу, все хорошо. Хорошо.

Но ничего хорошо не было. Потому что он там с ней... А я бреду под ливнем домой, таща на руках свою дочку.

Дура!

Какая же дура!

Ведь все это время я хранила надежду… Надеялась, да! Как последняя идиотка! Думала… вдруг ему без меня тоже плохо? Вдруг он приедет? Скажет: «Кошкина, я был не прав…»

И, для порядка, я конечно же не стала бы его сразу прощать.

Но потом — обязательно.

Потому что ни одна обида, ни одно гадкое слово, которое он мне сказал, не способны перечеркнуть те жгучие чувства, которые тлеют в груди больными углями.

И плевать мне было на гордость. Какой у этой гордости вес, если на другой чаше потеря того, кого любишь?

Но, конечно, я надеялась зря. Вадим не придет. Он наверняка уже и имя мое плохо помнил, согревая свою постель по ночам другой женщиной…