Смертник

Глава 11 Ученик алхимика

В углу мерно булькал перегонный аппарат, я, мурлыкая себе под нос, наводил порядок на верстаке. Заодно прикидывал, что пора, вероятно, побелить стены в лаборатории. Это тоже входило в мои обязанности, как и подготовка ингредиентов для «учителя». Между прочим, со времен Тома Сойера все знают, что такую честь еще и заслужить надо! Я по этому поводу не комплексовал, используя лишнюю возможность, чтобы добавить в известковую побелку негорючей смеси. А то меня не вполне устраивало, как Улиас Айкен соблюдал противопожарную безопасность.

— Пап, я на посиделки, — услышал я мелодичный голос Юльнис из передней части длинной лабораторной клети, разгороженной на середине стеллажом — но не до конца, так, чтобы оставался проход. По одну сторону стеллажа работал Улиас, по другую — я.

Конечно, не сравнить с алхимическими лабораториями в Академии, но, по крайней мере, нормальная вентиляция, кирпичные стены и тигли, для которых Айкен даже покупал каменный уголь, — уже можно более-менее работать. Водопровода, конечно, нет, вместо него бадьи с водой. Они же — единственная противопожарная страховка… если не считать моей «нелегальной» огнестойкой побелки стен и потолка. Впрочем, к этому я давно привык — как и к уличным сортирам. Краткий отдых от них в Академии Некромантии уже воспринимался слегка нереальным.

— Зачастила ты туда, — недовольным тоном проговорил Улиас дочери. — Полюбился кто?

— Ну вот еще! — даже по тону было слышно, что девушка надула губки. — С чего бы, когда мы с тобой зимой в город поедем? Просто сегодня все девчонки собираются, петь будем! Парни так, посмотрят только. И тетушка Блиб приглядит, чтоб не шалили!

— Вот-вот! Три семьи на примете, все хорошие, но парней я их сам в глаза не видел, так что поглядим и будем решать. Так что ты сыну кузнеца-то глазки не строй.

— Помню-помню, пап! — весело ответила Юльнис. Раздался звук чмоканья в щеку.

— Вот то-то же! Ты у меня одна дочь, твой муж мое место унаследует и лабораторию. Зачем нам кузнец? Не нужен нам кузнец!

— Ой, как будто мне нужен! Но что я сделаю, если они все по мне сохнут? Все, побежала!

Я фыркнул про себя: вот задавака! Хотя Юльнис действительно была очень и очень неплоха: золотые волосы, серо-зеленые глаза, смелый разлет бровей, прямой нос, алые губы, озорная улыбка. Не девушка с обложки по моим прежним меркам, но в самый дорогой бордель Руниала ее бы взяли без вопросов (да, я там бывал: адепта Академии Некромантии они пустили, хотя просто так с улицы не зайти. Кучу накоплений спустил, получил интересный опыт, но решил, что впредь оно того не стоит).

Бодрый перестук модных подбитых каблучков, хлопанье тяжелой деревянной двери — и Юльнис была такова. Старый алхимик же закряхтел и загремел склянками. Потом хлопок несгораемого шкафа. Я поморщился. Сколько я ему намекал, что при искусственном освещении с ценными ингредиентами лучше при таком слабом зрении, как у него, не работать, — где там! Айкен считал, что он во всем знает лучше.

Вот хоть свадьбу дочери взять.

Улиас давно договорился с несколькими приятелями по алхимическому цеху о перспективе оженить дочь с одним из их сыновей или племянников, затем привезти парнишку сюда, дообучить его — и передать мастерскую, а самому удалиться на покой, с тем, чтобы дочь и зять его содержали. Желающих было много: сыновей у алхимиков больше, чем вакантных мастерских. Ситуация, как с приходами в православной церкви.

Опять же, с одной стороны — глушь и фронтир, с другой — можно хорошо расторговаться ингредиентами! Например, дом Улиас себе поставил — в городе такой редко увидишь: о трех этажах, с кирпичным цоколем, где располагал лабораторию (на мой взгляд, немудро жить над лабораторией, если есть возможность поставить ее рядом, но — «Ты что, самый умный, паря? Все городские алхимики так делают!») Между прочим, цоколь был сложен из тех же кирпичей, из которых тут собирали печи, и обошелся действительно в немаленькую копеечку. Но мой работодатель вполне мог себе это позволить!

Поэтому моя просьба к Улиасу Айкену отписать в Гильдию, что я, мол, прошел у него обучение, готов оплатить членские взносы и стать полноценным мастером, уже полгода нарывались на смешки в его адрес: «Ну, положим, пройдешь ты экзамен, а дальше? Медведям в лесу эликсиры варить будешь? Или, может, Юльнис за тебя замуж отдать?»

Последнего Улиас категорически не желал. Да и я не стремился. Девушка была красивая, кто спорит, в ситуации «отсутствия обязательств» я бы с такой не отказался. Но жениться? К хорошенькому личику и ангельскому голоску прилагался капризный характер любимой балованной папиной дочки и кругозор деревенской девушки с фронтира. То есть курице голову свернет, от кабана на дерево влезть сумеет — но поговорить с ней особо не с чем. Она и читала-то по слогам, не говоря уже о том, чтобы помогать отцу в лаборатории! И главная у нее мечта была, что вот поедут они с отцом в город и он купит ей красивые башмачки. Ну прямо как черевички у гоголевской Оксаны, один-в-один типаж. Даже сын кузнеца по ней убивался для пущего сходства! Только, в отличие от Вакулы, у этого парня были разумные родители, которые всячески его от девчонки отваживали.

Так что я честно сказал Улиасу: «Нет, не медведям в лесу. Но фронтир скоро отсюда откатится, я бы дальше за ним пошел».

«Откатится! С чего бы такие мысли? Уже десять лет как должно было быть расширение земель, да вот не состоялось! Теперь еще лет сорок ждать! Нет уж, надоело быть моим помощником — иди в добытчики, ничего больше тебе предложить не могу».

В добытчики, кстати, я и так сходил — несколько раз, объединяясь с опытными ходоками из числа местных бродчан. Не сказать, что много принес, но с ремеслом познакомился.

«Фронтирных деревень много. Найду, где поставить мастерскую. Не волнуйтесь, хозяин, мешать не буду. Можем договор подписать, что обязуюсь из Королевского брода уйти, когда меня в Гильдию примут».

Тут Улиас все же задумался.

«Ладно, — проворчал он. — Вот съезжу зимой в город — подумаю».

Под городом подразумевался Хайле. В несколько раз больше, чем Люскайнен, он лежал дальше к югу. Когда я добирался до Руниала, то намеренно объехал его стороной, потому что в Хайле имелось крупное училище магов Жизни, которое пафосно именовалось «Высшее Училище». Насколько я понял, учили в нем немногим лучше, но давали больше алхимии и некоторых других специальных дисциплин. Преподаватели оттуда несколько раз приезжали в Люскайнен, читать некоторые лекции.

В город Улиас собирался месяца через два, зимой, по санному пути. Сейчас же стояла глубокая слякотная осень. Моя вторая осень на фронтире.

Итак, чего же я добился за эти почти полтора года?

На первый взгляд, немного. Полноправным учеником алхимика так и не стал, хотя Улиас убедился, что мне можно доверить самые сложные эликсиры. Ну, как убедился. Он до сих пор меня шпынял, что я все делаю «неправильно» и к своим самым дорогим припасам не подпускал, предпочитая портить их самостоятельно из-за подслеповатости. Я играл паиньку и не спорил. Тем более, за этот год с лишним успел изучить своего работодателя и знал, что переубедить его почти невозможно, особенно если на кону стоит его представление о себе как о знающем и статусном профессионале. Но и благотворительностью не занимался, например, не пробовал незаметно подлечить глаза Айкена магией жизни.

Собственный дом я тоже не построил: жил в комнатке, которую сдавал мне Улиас. Кстати, брал недорого по любым меркам, — точнее, вычитал из моего жалованья. Тут я немного удивился, поскольку рассчитыва, что с нового «ученика» он слупит втридорога, но быстро понял, что вот как раз ни скаредность, ни скупость не входили в число многочисленных недостатков Айкена. У него как раз-таки плоховато было с бизнес-чутьем, он спокойно мог нагрубить постоянному покупателю, но и цены за свои эликсиры ставил ненамного выше себестоимости. В городах брали гораздо дороже.

Когда я немного побольше его узнал, понял, что на это и был расчет: Айкен как-то инстинктивно нашел свой идеальный баланс — «я буду грубить и куражиться, но, поскольку беру справедливую цену, и другого алхимика рядом нет, хрен вы чего мне сделаете».

С личной жизнью у меня тоже все было туго. Как Айкен не желал выдавать за меня дочь, так и Юльнис не видела во мне не то что потенциального жениха, но даже просто романтический объект. Как я уже сказал, это меня не печалило, но отлично отражало уровень моих внешних достижений — или, точнее, отсутствия таковых! Как-то, с месяц назад, что ли, я услышал разговор между девицей Айкен и подругой: загружал уголь в печь, что стояла в Улиасовой части лаборатории, а они болтали под окном.

— Ох, и неужели он тебе глазок не строит, пришлый этот? — спрашивала подруга.

— Да если бы даже и строил! — презрительно хмыкнула Юльнис. — Зачем он мне нужен?

— Ну… симпатичный. Умный! Добрый! Зимой нам масло для губ и для щек с травками варил, дешево очень, а деткам даже бесплатно раздал!

— Да ладно тебе. Рохля, и все. Папенька его шпыняет, он ни разу поперек не сказал ничего! И старый. Сколько ему, лет двадцать пять точно есть, а все еще в учениках, и то бесправных!

— Ой, ну, говорят, его что-то из города выгнало… может, несчастная любовь!

— Вот-вот, и в городе неудачником был! — фыркнула Юльнис.

Я похмыкал про себя и пожалел только, что не смог подглядеть, кто из подружек Юльнис считала меня умным и добрым, да еще романтическую историю за плечами приписывала. А впрочем, если бы даже и смог — толку-то? Деревенские девушки проходили по категории «смотреть можно, трогать нельзя»: у каждой папаша и выводок братьев с топорами! Нет, девственность тут особо никто не оберегал, но после известных действий на парня начинали смотреть как на законного жениха. А я жениться не собирался. То есть не исключал этот вариант, но перспектива завести здесь, на фронтире, семью и детей, не то чтобы пугала… скажем так, не вдохновляла. Я до сих пор бежал от одной опасности к другой, выживал, пытался как-то крутиться — и вдруг семья? А если меня некроманты найдут? А если еще чем шандарахнет? Тогда по семье прилетит почти неизбежно, и что если я не успею их защитить?

Кроме того, странно было представлять своих сыновей, растущих здешними крестьянами. Или если дочь — и придется ее за крестьянина выдать! Вариантец, однако.

Может, если бы я влюбился, то смотрел бы на вещи по-другому. Но, как я уже сказал, ни одна девчонка, включая Юльнис, местный неограненный бриллиант, не вызывала во мне сильных чувств.

Так что последние полтора года у меня был относительно сухой период. Захаживал я пару раз к одной местной веселой вдовушке к обоюдной выгоде, да еще один экзотический вариант — разок с девушкой-добытчицей переспал, из пришлых. Там все было вообще интересно, она даже звала меня с собой, но я, подумав, все же отказался. Может, шесть лет назад меня бы и сдернуло так после одной ночи хорошего секса, но точно не теперь. Юльнис ведь ошиблась в моем возрасте на пять с лишним лет: мне уже за тридцать, и последние семь лет, по-моему, нужно считать «год за три», как на особо опасном производстве! Думать верхней головой я уже умею, и бросать достигнутое ради мимолетной связи посчитал глупым.

Дело в том, что на самом деле мои достижения были глубже и шире, чем казалось на поверхности. За полтора года я выполнил многое из намеченного.

Например, как следует окопался в месте разбойничьей заимки и оборудовал тамошний схрон под лабораторию. А что, место хорошее, укромное. Я там все обследовал вокруг и понял, что Белая Баба выбрала свое логово очень удачно: вдали от нахоженных троп, между холмиками, рельеф и растительность такие, что случайно не увидишь, даже если мимо пройдешь. Опять же, большая часть работы уже за меня сделана.

Так что я устроил там собственное рабочее место. Варил эликсиры, мастерил химер. Развел рядом огородик со всяким интересным. Больших и особенно полезных химер у меня было уже две: отличные волки, этой весной добыл, когда они отощали с голодухи и попробовали напасть на одинокого лыжника, идущего по свежему снегу к затерянной лаборатории. На свою беду попытались: магия Жизни на близкой дистанции победит любого зверя — а у меня еще и арбалет был.

Плюс к тому несколько птиц. Я поднял пару сорок и лесного филина в качестве ночного разведчика: нельзя быть учеником Бьера и не научиться разбираться в птичках, где они гнездуются, как лучше добыть тушку максимального размера и сохранности — вот это вот все.

А еще я вел в лесу эксперименты по разработке новых эликсиров, которые могут пользоваться спросом среди добытчиков, и кое-каких успехов тоже уже добился. Например, как вам эликсир, который может безвредно для организма замедлять работу кишечника? Ходишь по лесам — и не сидишь в позе орла по кустам дня четыре! Потом выпил противо-эликсир, проторчал в туалете пару часов — и счастлив. Если кто сейчас засмеялся, значит, никогда подолгу в походы не ходил, вот что. Особенно в такие походы, из которых можно принести эльфийскую стрелу в филейной части. Штука, я уверен, будет продаваться бомбически, — но пока я ее не предлагал, продолжал испытывать потихоньку.

Травки, выращенные на своем огородике, я очень удачно продавал — частью Улиасу, частью тем крестьянам, что ездили на сбыт в Люскайнен и Хайле. Да, я мог бы выручить больше, если бы ездил сам, но я все еще опасался светить лицом — мало ли. Кроме того, мне было важнее врасти в общину. Бывают, конечно, группы, которые норовят выкачать новичка досуха и выбросить — вот как банда Белой Бабы. Но деревня Королевский брод встретила меня хоть и настороженно, но справедливо. Во многом благодаря старосте, Эрику Блибу: нормальный мужик оказался, по-хорошему ушлый, он отлично понимал долговременные интересы деревни и руководствовался в первую очередь именно ими, а не сиюминутной выгодой.

Мы с ним несколько раз пили вместе пиво, и по его осторожным обмолвкам я понял, что его не слишком устраивает Улиас как деревенский алхимик. Нет, сам-то Улиас — вполне себе компетентен, спору нет, даже если уже начинает понемногу сдавать. Но вот в том, что он выберет Юльнис нормального мужа, и что этот муж потом сможет так же нормально вести дела — вот в этом были серьезные сомнения.

«Боюсь, парень, который и в городе может многого добиться, сюда даже ради такой красотки не поедет, — с сомнением заметил Блиб. — А Улиас честного и скромного не выберет, ему подавай того, кто ему льстить будет… Еще с какими намерениями?»

Короче, Блиб хотел подстраховаться и устроить так, чтобы я остался вторым алхимиком в Королевском броде — мол, деревня разрослась, Улиас Айкен один уже откровенно не справлялся. А если Улиас категорически не потерпит второго алхимика, то у Блиба имелась договоренность со старостой соседней деревни, всего лишь в десятке километров. То сельцо было меньше, сейчас они ездили за эликсирами в Королевский брод — но если поселиться там, то бродчане, которых не успевает обслужить Айкен, будут ездить туда. Нормальный план, я понимающе кивал. От той деревни до моей тайной лесной лаборатории было даже ближе.

А еще, добавлял староста задумчиво, все больше отрядов добытчиков делают здесь заказы, в том числе Госпожа Метелица. Не хотелось бы их отваживать тем, что наш алхимик не справляется!

Тут я его тоже понимал: заказы добытчиков — это заказы не только для алхимика, но и для плотника, кузница, кожемяки, шорника, портного и кого только не! Хороший бизнес. А заказы для такого отряда, как у Госпожи Метелицы — еще и престиж. Легенда фронтира, как-никак!

Кстати говоря, Госпожа Метелица — это был еще один довод, чтобы далеко от Королевского брода не удаляться. За полтора года я собрал о ней немало сплетен, но саму ее воочию не видел, она только посылала в деревню за заказами своих доверенных лиц. Стихийная магичка, Воздушница. Раньше служила в имперских войсках, как Воздушникам и положено — они все мощные боевые маги — но что-то там не поделила с начальством и демонстративно ушла на вольные хлеба. Единичный случай! Ее не трогали: то ли она кого-то шантажировала, то ли просто была так крута, что у имперской бюрократии не было другого выбора, кроме как надеяться, что нагуляется и сама вернется.

О том, почему же она бросила почетную денежную службу и верное место в Круге магов через пару десятков лет, — а то и возможность попасть в Старшие миры — ходили самые разные слухи. Часть сводилась к несчастной любви, часть — к проискам армейского начальства (мол, ее вынудили уйти) или к интригам высшей аристократии (стихийные маги тоже к ней автоматом относились, даже если были простого происхождения). Но Игнис Дагсен, Госпожа Метелица, была не из тех, кто любит поговорить о себе, так что доподлинно никто не знал.

Я очень надеялся оказаться поблизости и хотя бы издали посмотреть, как она колдует. Стихия, конечно, другая, но вдруг да пойму что-нибудь полезное по поводу обращения с Огнем? Таким шансом пренебрегать нельзя: остальные стихийные маги в Руниале или в армии служат, этих увидеть в деле вряд ли удастся.

Короче, у меня все в Королевском броде шло очень даже неплохо, лучше, чем я смел надеяться. Так отчего бы и не быть хорошему настроению? Отчего не мурлыкать себе под нос? Тем более, что сегодня к вечеру кузнец обещал выдать мой спецзаказ. Раньше у него времени не было: большую клетку для Метелицы мастерил.

Я закончил приборку в своей части лаборатории, затем заглянул к Айкену.

— Я пошел, хозяин. Не засиживайтесь, а то глаза болеть будут!

— Не учи ученого, — раздраженно отозвался Улиас.

— И вам всего хорошего! — жизнерадостно сообщил я и был таков.

Молодежь стягивалась к дому старосты, где планировались деревенские посиделки. Я на таких бывал раз или два. Нормальное такое мероприятие, этакий деревенский клуб доэлектрической эры. Взрослые жители деревни тоже участвовали, но с меньшим энтузиазмом. Устраивались посиделки обычно раз в две недели. Девушки приносили какое-нибудь печево и обычно рукоделье — но больше для вида, не столько вышивать или плести, сколько похвастаться сноровкой. Парни прибегали позже, часто врывались в «клуб» с ноги, тушили свечи или устраивали какой-то переполох, в чем взрослые мужчины и женщины, ведущие в том же помещении степенную беседу, пытались — без особого старания — им помешать. Нормально, короче, жизнь кипела.

Я же направился в кузницу.

Дождик, моросивший весь день, стих, тучи даже разошлись, давая полюбоваться на местные маленькие луны — одну над другой. Я замедлил шаг, вдохнул влажный воздух, пахнущий лесом, с приятным привкусом печного дымка. Все-таки невозможно бежать и прятаться все время! Надо же давать себе передышку. Ценить вот такие небольшие моменты, когда даже в самой мрачной и средневековой обстановке выдается приятный момент.

Кузнец тоже порадовал меня тем, что заказ исполнил в точности. Цельнометаллическое копье с сужающимся сквозным каналом через «древко» и совсем узким соплом-огневым отверстием в наконечнике!

Тяжелое получилось, не для долгой схватки… если не подпитывать мышцы Жизнью, конечно. Я взмахнул копьем пару раз на пробу и остался совершенно доволен, так что выдал кузнецу и остаток оговоренной платы, и небольшую премию.

— Эх! — кузнец потер бороду. — Я, конечно, не спрашиваю, зачем тебе такое неудобье. Но любопытно — страсть.

— Извини — секрет, — я состроил сожалеющую рожу. — Это алхимическая приспособа одна.

— Ну, раз так…

Я, конечно, соврал. Копье было мне нужно не для алхимии, а для магии Огня. Долго я все вынашивал план его заказать, но сделал только сейчас: наконец-то счел, что у меня достаточно доверительные отношения с кузнецом и что я заказал у него достаточно странных штуковин для своей части лаборатории, чтобы он не особенно ломал голову насчет этого копья. Да и дорогой заказ был, а мне нельзя было светить лишней наличностью! На публику я создавал впечатление, что живу только на жалованье Айкена и на доходы от продажи травок. Да, в принципе, на них и жил, золото и драгоценности Белой Бабы лежали в тайнике, нераспроданные.

Очень хотелось тут же пойти в лес, потренироваться в давно задуманном трюке: направить через канал в копье струю огня. Если я все правильно прикинул — «рассчитал» будет слишком громким словом — на выходе из огневого отверстия будет формироваться самая настоящая кумулятивная струя! Если заработает, как надо, — это позволит увеличить поражающую силу моих огненных ударов, не прибегая к тактике тотального выжигания всего подряд в секторе атаки. А также даст мне возможность замаскировать собственную ультимативную магию без фатального снижения боеспособности. Смогу, если что, соврать случайным свидетелям, что я в этот центральный канал загодя заливаю специальное хитрое воспламеняющееся алхимическое зелье. И не придется тогда этих свидетелей убивать вслед за противником!

Однако я понимал, что учиться пользоваться новым оружием там, где меня могут заметить, нельзя. Не затем я столько лет шифровался насчет магии Огня, чтобы случайно спалиться! (Опять каламбур, да что ж такое!)

Так что я унял свое нетерпение и спокойно направился через всю деревню домой — то есть к дому алхимика Айкена. Ночь была звездная, свежая, только привкус дымка во влажном воздухе стал ощущаться сильнее. Хм, даже слишком сильно! И что это за розовые отсветы впереди⁈

…Когда я прибежал, лаборатория уже полыхала. Не помогла алхимическая пропитка для бревен второго и третьего этажа, а также теса на крыше! И известь «с секретом» не помогла: у любого зелья огнестойкости есть свой предел. Языки пламени вырывались даже из чердачного оконца. Ох, черт, чует мое сердце, Улиас, когда я уходил, воспламеняющееся зелье готовил! Или, скорее, ослепляющее — но при плохом освещении ошибся в дозировках! Говорил же ему!

К дому сбежалась, такое ощущение, треть деревни — и люди еще продолжали добегать. Под окрики старосты, мужики выстроились живой очередью к колодцу — нет, не тушить пожар, а окатывать водой стены соседних домов. Там тоже пропитка от пожаров, но при таком большом и горячем пламени надолго она не поможет.

— Ой! — вдруг горестно воскликнул девичий голос. — Юльнис же там!

— Что? — спросила другая девушка. — Не пори чепухи! Она у старосты была!

— Была, да ушла за своей вышивкой! Сказала, в спальне забыла!

— Да ну, глупости говоришь! Здесь она где-то! Юльнис! Юльнис!

— Юльнис! — крикнула первая.

…Млять.

Я сорвался в бег еще до того, как ночь заголосила имя дочки алхимика десятком голосов. Опять, мать вашу! Не дам! Не на этот раз! Не в мою смену! Ей же семнадцать лет, девчонке этой, восемнадцать весной должно было стукнуть!

Кто-то кричал мне вслед — «Эрик!» для разнообразия, не «Юльнис!» — но я, конечно, не обратил на это внимания. Бросился в дверной проем сеней. Кирпич цокольного этажа, конечно, уцелеет, но вот балки перекрытий скоро прогорят — и второй с третьим этажом провалятся вниз.

Так, ну Элиаса уже точно не спасти: если полыхнуло на его рабочем месте, то алхимика просто испепелило. Скорее всего, он даже ничего почувствовать не успел.

— Юльнис! — крикнул я.

И тут же понял, что делаю глупость: не услышит она меня. Надо идти к ней в спальню и надеяться, что девушка только потеряла сознание от дыма, но не сгорела.

Полная дымом лестница — архитектура дома тут «городская», большинство деревенских обходятся одноэтажными. Огонь уже лизала потолочные балки. Но перед тем, как зайти к Юльнис, я толкнул собственную дверь. Так, рукописи и прочее — не буду тратить время, самое ценное храниться на заимке. А вот змея! Мое «оружие последнего шанса» лежало в специально пропитанном коробе около двери и осталось, к счастью, абсолютно целым. Хорошо, а то ее я бы так просто не восстановил. Змею на шею — сама спрячется под одеждой — и теперь к спальню Юльнис.

Та оказалась заперта изнутри — вот дура! Она реально думала, что огонь этим удержит⁈ Впрочем, в панике люди делают странные вещи…

Я создал вокруг кулака облако пламени и саданул по доскам двери, одновременно прожигая и проламывая их. Так, а теперь открыть изнутри засов… Ого, а это не засов! Это кусок крыши уже упал и перегородил дверь, и в получившуюся дыру тянет воздухом, разжигая пламя. Так, ну все. Скорее всего, с Юльнис кончено. Наверное, она побоялась спускаться вниз по лестнице, открыла окно — его не видно со двора, оно на лес выходит — и думала вылезти на крышу.

Все же я разметал дверь, откинул кусок горящей балки — и обнаружил под ним изломанное, обожженное тело. Опустился на корточки, коснулся, ожидая, что оно откликнется некромантскому дару. Но… тело оказалось живым! Едва-едва, однако магия Жизни послушно хлынула в обожженную куклу.

Я подхватил Юльнис на руки, развернулся к лестнице. Там уже полыхало гораздо сильнее, чем раньше. Вот черт! Мне-то огонь не повредит, но на ней и так уже живого места нет!

Однако другого выбора не было. Склонившись в три погибели, чтобы хоть как-то защитить девушку своим телом, и прижав ее обожженную голову к своему плечу, я бросился вперед — сквозь огонь. Одновременно вливая в нее столько магии Жизни, сколько она вообще могла принять.

Улица встретила нас прохладой — и встревоженными возгласами.

— Спас! Вытащил! Господин Шелки!

— Эрик, мать твою! Ну герой! Ну молодец!

И старушечий голос, полный тоскливой жалости:

— Ой, да вы поглядите, как она обгорела-то, бедняжечка!

А потом мужской:

— Да-а… Извини, Эрик, но, похоже, зря тащил. Либо не выживет — либо…

— Руки на себя наложит, — это снова старуха. — Живого ж места нет!

— Выживет! — твердо пообещал я, стиснув зубы. — Я — алхимик. Выхожу! Опять первой красоткой будет!

На деле я не чувствовал такой уверенности. Но еще одну жертву этому миру отдавать не собирался.