Смертник

Глава 3 Выбор Жизни и Смерти

Ждать — тяжело. Ждать, когда ничем не можешь повлиять на исход, — еще хуже. А когда исход — либо мучительная смерть, либо призрачный шанс на спасение после тяжелых усилий, это вообще как?

У меня воображение отказывает, а я ведь это пережил. Но тогда мне все никак не удавалось поверить, что все взаправду. Помню, мы с этими пожилыми тетками начали заниматься какой-то ерундой в лазарете — дверь зачем-то баррикадировали койками, снимали с кровати войлочные одеяла и пропитывали их водой, чтобы выбраться сквозь огонь, если что. Это я зачем-то придумал, а пожилые служительницы поддержали, видно, чтобы просто так не сидеть. А потом мы услышали свист стрел и запах дыма.

Огонь занялся как-то сразу, в нескольких точках, насколько мне было видно из маленького оконца лазарета.

— Ой, все, — пробормотала одна из служительниц. — Амулетная защита отказала…

— Да не должно так быстро разгореться-то, — задумчиво сказала другая. — Еще же алхимическая пропитка на бревнах есть.

— Это только на внешних стенах. Если они правда зажигательными стреляют…

Меня вновь поразила речь этих женщин: спокойная такая, обыденная. Как будто они давно были готовы к такому варианту.

Та из них, что постарше, сказала:

— Господин молодой маг, а господин молодой маг? Госпожа Фьекка вас успела научить, как людей усыплять?

— Н-нет, — пробормотал я.

— Жаль, — вздохнула она. — Я думала, вы нас усыпите и горла-то перережите. Все-так попроще. А так по старинке придется…

С этими словами она подошла к большой печи, повозилась там. Часть стены позади печки была выложена кирпичом. Я увидел, что служительница вытаскивает один кирпич из кладки и достает из получившейся ниши маленькую бутылочку.

— Вот, — сказала она. — Хороший яд, госпожа Фьекка по моей просьбе приготовила. Все лучше, чем гореть или эльфам доставаться. Только на троих маловато. Тут две дозы.

— Я не буду! — быстро, испуганно сказала вторая служительница. Видно, стоицизм ей изменил.

— Ты не видела, что они с пленниками делают, — с жалостью сказала первая. — Ну, как хочешь.

Она разлила жидкость по двум кружкам, взяла одну, села на ближайшую койку, из тех, что мы не вытащили к стене.

— Ну, прощай, Лина, прощайте, господин молодой маг. Хотите — вторую дозу берите.

Проглотила жидкость, легла на койку. Несколько секунд — и руки и ноги ее вдруг дернулись, она захрипела, но хрип тут же оборвался. Быстро.

Мы со второй женщиной — Линой — смотрели на это в полном ступоре. Это что, реально все⁈ Нет! Я не хочу так! Не хочу сдаваться! Я даже не одного из этих долбаный остроухих не убил!

Лазарет начал наполняться серым, проедающим глаза дымом.

Лина схватила меня за руку.

— Господин молодой маг, пожалуйста, придумайте что-нибудь! Я не хочу умирать!

— Я тоже не хочу умирать! — рявкнул я. В голове крутились всякие странные мысли: вроде как поднять труп второй служительницы и начать с ним пробиваться к выходу — интересно, я смогу? Послужит ли она тараном? Или пожилая медсестра в любом случае мало что может, даже если не будет обращать внимания на травмы и переломы?

Мы услышали треск, увидели первые языки пламени.

— Отсюда есть другой выход⁈

Зачем я приказал завалить главный⁈ Понятное дело, у меня метались мысли, что кто-то будет штурмовать…

— Из лазарета? Есть в подсобке, откуда белье носят и уголь…

— А оттуда потом можно выбраться из крепости с другой стороны, не через главные ворота?

Именно в главные ворота некромант повел свое мертвое воинство, там, должно быть, главная заварушка.

— Есть потайной прокоп, оттуда мужики иногда водку пить бегали… Но потом по лесу много миль до ближайшего жилья! Я не дойду, господин, надо взять лошадь! А она не пролезет!

— С лошадью нас точно найдут. Захочешь жить — дойдешь. Веди!

Про себя я прикидывал, что Жизнью смогу подпитать и себя, и мою спутницу для бодрости.

Та самая подсобка, где я спал, узкая дверь — схватиться за ручку, распахнуть…

Длинное серебристо-белое копье пробило дверь еще до того, как служительница Лина успела взяться за ручку. И пробило заодно ее тело. Кончик копья сиял ярко-синим. Я отшатнулся, бросился назад, в главное помещение лазарета. Тут уже все пылало — очень быстро. Где этот чертов труп⁈ Хоть несколько секунд выиграю…

Но трупа не было, и ничего не было, только вырос на пороге эльф с копьем — первый виденный мною здесь эльф. Ничего прекрасного в нем не было, острое худощавое лицо с кривой усмешкой на тонких губах, действительно длинные уши… И еще весь в мехах, млять! Из всей нашей литературной традиции он разве только Пратчеттовских эльфов напоминал.

Ненависть вспыхнула во мне жарче пламени. Я ничего не смог сделать, ничего! Я не убил ни одного гада, не защитил женщин, которых, считай, вверили моему попечению! Ничем не помог защитникам крепости, которые приютили и согрели меня! Но этого гада я убью! Даже если он меня насадит на свое дерьмовое копье, прямо с копья дотянусь до его горла, и…

Я шагнул к нему, рыча что-то ярости, и огонь рванул следом за мной, пробивая стены, ломая крышу. Огненный вал объял меня, повинуясь моему желанию, чтобы все эти гребаные эльфы сдохли, перестали мешать мне жить — потому что я хотел жить, не просто убить врагов, но жить, нормально, спокойно, забыть об этом средневеково-снежном кошмаре как о страшном сне! Проснуться! Больше не видеть этих синеглазых рож, не ощущать их тошнотворных аур! Пусть сгинут, исчезнут, растворятся! Их нет!

И огонь поддался, пришел на зов моей ярости, словно ласковый волк, облизывая лицо.

Но перед тем, как все сгинуло в огненном безумии, эльф все же метнул в меня копье!

Оно вонзилось мне в грудь, пустило корни, словно дерево, проросло в легкие, в грудную полость и даже в брюшину. Отвратительное, тошнотворное, не поддающееся дерево, высасывающее силы через боль. Я должен был уничтожить его, уничтожить любой ценой, и мой верный огонь охватил его, выжигая. Стало еще больнее, я застонал и заплакал, я катался по полу… нет, по постели… нет, по земле… сминая спальник, сминая свой теплый шерстяной плащ, гремя попавшей под руку фляжкой… в костер не закатиться бы… а смысл, я и так горю… Но я не должен гореть! Это сон, сон!

Я проснулся.

Проснулся с чувством тошноты, всепоглощающей боли за грудиной, с которой я машинально, уже просто на автомате начал бороться магической регенерацией, и ужасным осознанием, что я опять облажался. Который уже раз за годы жизни в этом мире.

Меня вырвало прямо в остатки костра, в остывающие угли.

Мать вашу. Опять этот сон. Он снился мне уже столько раз, и всегда оставлял ощущение злости, отчаяния и томительной невозможности переиграть былое. Теперь, такой, каким я стал, я, пожалуй, смог бы бросить свой жребий на чашу весов, что взвешивали судьбы крепости Ичер-Эрсейн, и, как знать, эти весы могли бы наклониться по-другому. Но тогда? Ничего не знающий, не умеющий, в свой первый день в этом мире… Без шансов!

Но на самом деле никакого копья не было. Не было никакого копья! Эльф не успел ничего сделать, просто вспыхнул и сгорел! А я… я перенесся.

Сон же повернул по-другому, и во сне, сражаясь якобы с чуждой эльфийской магией, я на самом деле выжег магию вполне местную, человеческую. Ту самую, что жила у меня в груди и брюшной полости, разрастаясь потихоньку опухолью и высасывая силы. Уничтожить эту опухоль должен был комендант крепости, куда я спешил на службу — как маг Жизни. А я вот, блин, справился самостоятельно!

Это мне стало понятно сразу, без всякой диагностики — я просто знал, потому что за годы учебы научился чувствовать свое тело, как будто у меня в каждом органе датчики.

А еще стало понятно, что-либо я начинаю суетиться — либо меня ждут охрененно крупные неприятности. Куда крупнее, чем просто необходимость отслужить три года в приграничной крепости, выдерживая атаки эльфов!

Чувствую, что надо рассказать по порядку, иначе непонятно будет, что же потащило меня в Руниал, в Академию Некромантии, после того, как училище магов Жизни в Люскайнене подложило мне такую свинью. Точнее, грудную жабу.

Когда я призвал огонь в крепости, я хотел двух вещей: уничтожить врагов — и оказаться как можно дальше от них, в безопасном месте. Я получил и то, и другое. Крепость, как я потом выяснил, сгорела дотла, несмотря на всю антимагическую пропитку и толстенные бревна. Более того, моя огненная ярость выжгла чуждую нам эльфийскую магию на довольно солидной территории, и обещанное подкрепление, которое магистр Теск ждал к утру, смогло окопаться и отбить последующие атаки. Так что я если и не отдал долг, то, во всяком случае, помог погибшим защитникам крепости выполнить поставленную перед ними задачу.

У меня же тем временем начались совсем другие горести.

«Сгорев» в крепости, я снова возник на пепелище. Только уже за много миль оттуда, к счастью, совсем близко к городским стенам Люскайнена. Моей «точкой выхода» послужило оставленное кострище, видимо, купцов или охотников, которых ночью не пустили в город через закрытые ворота. Уже светало, на мне была нормальная по местным меркам одежда, даже теплая (свой тулуп я в лазарете, разумеется, не носил, но штаны и туника из плотной шерсти все-таки меня согрели, пока я рысью бежал до ворот).

А дальше история простая: будущий маг Жизни, иду в училище, по дороге ограбили, пустите, не то замерзну, а я за это вас полечу.

Стражники посмеялись, но когда я действительно подпитал их энергией Жизни, а у одного унял боль в зубе, пустили. С тем, у которого зуб болел, даже договорились, что я на завтра к нему приду еще полечу, и он мне авансом дал мелкую монету. В общем, добрался я до училища.

Сам Люскайнен — маленький, но чистый городишко, средневековые фантазии об утопающих в фекалиях урбанистических центрах не напоминал. Тут имелись сточные канавы и даже ливневки, что меня, честно говоря, удивило! Значительную часть города занимало что-то вроде посада: двухэтажные домики с огородиками, — поэтому он выглядел большой деревней. Однако ближе к центру располагались кварталы, застроенные инсулами — многоэтажными многоквартирными домами, разве что деревянными, а не каменными. Каменным был только замок на холме, бывшая крепость, где раньше жил сеньор, а теперь размещался бургомистр с городским советом, а также — в одном крыле — училище Магов Жизни. Летом с этого холма открывался изумительный вид на разноцветные черепичные крыши городка и речную долину, виляющую среди густого пушистого леса. Зимой все было не так симпатично, но снег и дымки над крышами рисовали вполне пасторальную картину. Однако что касается жизни и учебы…

Ох уж это училище!

Положим, деваться мне особо было некуда: огнем я тогда управлять не умел — да и теперь не особо умею. Так что перенестись куда-то еще (куда?) тоже не имел возможности. Денег не было, одежды не было, знания реалий не было. Только два адреса: училище магов Жизни в Люскайнене и Академия Некромантии в Руниале. Но до Руниала еще надо было добраться — он далеко, вообще-то.

Естественно, я отправился в училище. Хорошо хоть, додумался не ляпнуть, что у меня некромантские способности тоже есть.

И попал.

Сперва комиссия одинаково благообразных белобородых магов довольно доброжелательно меня проверила. Их интересовало то же самое, что и Фьекку: моя пропускная способность, а также то, умею ли я читать и писать. К счастью, к тому времени уже выяснилось, что умею: знание языка вполне себе транслировалось на местную азбуку и числа. Я это понял, почитав вывески в Люскайнене (а они там были не только рисованные). Когда я сослался на Фьекку и сказал, что она, скорее всего, погибла, один из преподавателей пощелкал языком, посокрушался, покачал головой, сказал, что, мол, такая талантливая девочка, как жаль. Затем он выразил надежду, что ее жертва вдохновит меня на подвиги во имя Империи. Задним мозгом человека, чьи родители полжизни прожили при Советском Союзе, я опознал идеологическую накачку, тут же состроил героическую рожу и отрапортовал, что конечно, только и мечтаю мочить эльфийских оккупантов!

Маги радостно переглянулись, и на этом месте я был принят.

А вот дальше началась жесть. Во-первых, сразу же после короткого экзамена меня буквально в соседней комнате — длинной и пустой, с лавками вдоль стен — подвергли довольно унизительному медосмотру, в лучших традициях армейки. А затем велели выпить какой-то ядовито-зеленый эликсир и положили на грудь комок зеленой слизи, достав ее из украшенной рунами бадейки с крышкой. Слизь задымилась, но не нагрелась, и совершенно безболезненно вошла — впиталась! — в мою грудную клетку! После чего меня осчастливили информацией, что это — ограничитель магии, что он будет постепенно разрастаться в моем теле, и чтобы его глушить, надо пить этот секретный зеленый эликсир. В Училище я буду его получать каждую неделю, а окончательно уничтожат во мне этот камень после прохождения практики. Такой вот способ контроля новых магов.

Что за практика? Да три года службы в пограничном форте. Таком же точно, как та крепость, которая сгорела вокруг меня.

Ну, если, конечно, не заведешь полезные знакомства или не женишься удачно — тогда тебя, так и быть, оставят «по распределению» в Люскайнене или отправят в одну из крупных деревень поблизости, но не на самом переднем крае.

Тут-то я и понял, что влип гораздо крепче, чем думал изначально. И чем больше узнавал об этом мире, тем сильнее разрасталась метафорическая жопа.

Итак, вот какова была карта здешней реальности, как она сложилась для меня в итоге, после разговоров с местными и протирания штанов в библиотеке училища.

Существовала некая магическая Империя — очень могущественная, очень древняя, захватившая несметное множество миров. Во всяком случае, сколько именно этих миров, мне найти точной информации не удалось. Либо эти данные не допускали в «мой» мир по идеологическим соображениям, и тогда в Империи все не так хорошо и благообразно, как кажется. Либо их число действительно росло так быстро, а связи между мирами были так непрочны, что учету эта цифра не поддавалась.

Но несмотря на непрочность связей, дороговизну порталов и сложность освоения, Империя выработала очень жесткую и одновременно довольно гибкую систему, которая позволяла держать новые миры в повиновении и осваивать их именно так, как считала нужным элитная верхушка где-то в далекой метрополии.

Для себя я эту систему обозначил так: «Разделяй и властвуй» — сперва скорее интуитивно. И чем больше узнавал о ее механике, чем больше поражался, насколько это название соответствовало истине!

Прежде всего, мир, в котором я оказался, изначально был не предназначен для людей. В нем жили эльфы, и всю планету окутывала их своеобразная эльфийская магия, очень нам чуждая и даже вызывающая неприятные физиологические реакции. Так что когда я перед приемной комиссией назвал эльфов оккупантами, то погрешил против истины. Оккупантами были мы. Впрочем, это никого не смущало.

Если, кстати, кто-то на этом месте вообразил, что у эльфов существовала древняя и прекрасная культура с мэллорнами и синдарином, то он очень, очень ошибется. Насколько было известно, они практиковали довольно жестокие религиозно-магические культы вплоть до каннибализма, выкашивали целые лесные массивы для своих магических ритуалов и создания огромных тварей — в общем, гармонией с природой и внутренним благородством у них тоже не пахло. Хотя информации о том, что эти эльфы также «хуже» людей в моральном плане, мне найти не удалось. Может, и не хуже, может, у них в теории тоже ценятся любовь, честь и милосердие, все такое. Но в отношении людей они ничего из этого не практиковали. Впрочем, люди в их отношении тоже.

Факт остается фактом: серьезной инфраструктуры, могущей потягаться с человеческой, эльфы не создали, «книжной» и «технической» цивилизации у них тоже, вроде бы, не завелось. А потому люди их медленно, но верно теснили. У людей не было другого выбора: выбраться из этого мира обратно в более развитый мир Империи почти не представлялось возможным. То есть кое-кого отсюда туда пропускали — но либо по большому блату, либо в исключительных случаях. Конечно, у эльфов выбора не было тем более, но людей это мало интересовало.

А проблема с чуждостью магии решалась оригинально.

Раз в пятьдесят лет Совет Архимагов в Руниале проводил ритуал призыва. По этому ритуалу они вытаскивали в мир чрезвычайного мощного, очень одаренного мага огня из другого мира — любого мира, лишь бы не мира Империи. И тут же его уничтожали с привлечением специальных магических средств. Огромная предсмертная вспышка магии огня выжигала чуждую магию на гигантской территории, размером с небольшую европейскую страну. И на эту освободившуюся территорию тут же бежали стоявшие наготове имперские войска. Ставили на границе форты и начинали бороться с эльфийским лесом, который пытался вернуть себе свое. А на выжженную землю приходили маги Жизни. Подымали новые леса и луга, засеивали пашни. За ними шли крестьяне, ремесленники и торговцы, ставили деревни, потом города. Начиналась обычная человеческая жизнь.

Прочтя это, я покрылся холодным потом и долго молча сидел в малолюдной библиотеке училища с ее длинными узкими окнами и жесткими лавками, переваривая новую информацию. То есть вот оно что, выходит. Вот оно как я сюда попал. Значит, мне ни в коем случае нельзя признаваться, что я маг огня! Никому и никогда. Этот ритуал не потому проводится раз в пятьдесят лет, что местные человеколюбивы; нет, они бы его и каждый год проводили — да только он сложен и дорог, нужны эликсиры и амулеты, которые так просто не создашь. Пятьдесят лет — это вообще минимальный срок подготовки! А тут, получается, ритуал призыва дал осечку, и я возник не посреди пентаграммы, а в неведомом лесу где-то на эльфийской территории. Если местные маги об этом узнают — они меня тут же попытаются использовать «по назначению»! И никто не вступится, потому что вся экономика этого фронтирного мира заточена под периодические расширения раз в пятьдесят лет. Когда этого по какой-то причине не происходит (а такое уже раз или два случалось), может начаться серьезный кризис.

К тому времени я уже не сомневался, что тот основной «кокон» магической энергии, который я ощущаю вокруг себя, — это магия огня. Она, к сожалению, очень плохо мне поддавалась: я быстро понял, что без нормального обучения все, что я могу, это только зажигать. Щепки, костры, деревья целиком прямо на корню — последнее пробовать не стал, потому что уже делал сразу после попадания. Потренировавшись в лесной глуши, я научился вызывать огонь любой частью своего тела. Да, задницей тоже. И передницей. Конечно, я попробовал. Хотя практически самым полезным экспериментальным знанием оказалось расстояние от моей кожи, на котором я мог что-то защитить от огня. Одежду, например. Наверное, смогу спасти в пожаре тетрадь или не очень толстую книгу, если крепко прижму к себе.

Но это, собственно, все, на что я был способен. Огненную телепортацию я не пробовал: подозревал, что для этого нужен костер огромного размера, а мне не хотелось привлекать к себе внимания. Если просто ничего не получится — полбеды. А если получится, и я перенесусь в новое место? Как я буду там объяснять свое появление?

Также у меня возникло подозрение, что мои магия Жизни и магия Смерти — это просто производные от магии огня. Ну, не совсем производные. Теорию именно магии нам преподавали крайне скудно, ровно настолько, чтобы в целом понимать, что нужно сделать для мага другой стихии, которому по какой-то причине потребуются твои услуги. Именно «нужно сделать», потому что абсолютно все маги других направлений стояли по положению много выше белобалахонников вроде меня и спокойно могли потребовать содействия. И устроить неприятности за отказ.

Так вот, местное учение о природе магии говорило о неком Круге стихийных планов, где Воздух соседствовал с Водой, Вода с Жизнью, Воздух со Смертью, и между Жизнью и Смертью размещался Огонь, замыкая Круг. (Угу, магии Земли не было, я тоже удивился. Очевидно, вместо магов Земли предполагалось использовать некромантов и толпы зомби с лопатами!)

Считалось, что каждый человек и вообще всё живое и неживое соприкасается со всеми Планами, но именно соприкасается, энергия не передается. Соответственно, одаренность — это канал, этакая дыра между телом человека и стихийным планом, и чем больше сечение этого канала — тем больше пропускная способность. Не, ну так-то даже логично звучит — иначе бы получалось, что энергия для магических воздействий берется из ниоткуда.

На этом общая информация заканчивалась и дальше шли практические частности. Мне удалось найти кое-какие косвенные намеки на мой случай в рукописных конспектах лекций, судя по всему, попавших в библиотеку прямиком из кабинета почившего в бозе преподавателя, у которого не оказалось наследников. Так вот, там была записана даже не гипотеза, а предположение, что, мол, если у человека запредельно хорошее сродство со стихией, то эту энергию может проталкивать на соседние по Кругу планы. Я не очень понял, как это возможно, но пусть. Это хоть как-то объясняло, почему ни у кого, кроме меня, не бывает двух или трех магических даров одновременно. И почему при моей невероятной силе как огненного мага я остаюсь таким относительным слабаком как маг Жизни. И, возможно, почему сбойнул ритуал призыва.

Но тем не менее я старался, выжимал из моих куцых способностей все, на что они годились. Хотя это оказалось не так-то просто.

Увы, библиотека училища не могла похвастаться богатством и широким охватом книжного собрания. Я прочитал или хотя бы перелистал ее почти всю, просиживал в ней каждую свободную секунду — и порою волосы на себе готов был рвать от фрустрации! Да и вообще весь учебный процесс… мягко говоря, не отличался.

Нет, для своих целей учили нас нормально. На практиков. В основном упор делался не на медицину, как я почему-то ожидал, а на сельское хозяйство. Как быстро вырастить урожай, как грибница взаимодействует с корнями деревьев, какие растения хорошо уживаются вместе, какие конфликтуют и из-за чего. Каких птиц нужно привлекать, каких отваживать. Как помочь рыбам в водоеме очистить водоросли. Как справиться с мором пчел или других полезных насекомых. Много всяких тонкостей и нюансов. А из медицины учили только базовой анатомии да как раны зашивать, и то спустя рукава.

Вообще о строении человеческого тела здесь имели весьма ограниченное понятие. В органах и тканях разбирались, но даже работа желез оставалась тайной за семью печатями! Знали только, что они есть и вырабатывают полезные для организма субстанции, но сами субстанции и не пытались исследовать. О том, что такое клетка, не имели ни малейшего представления, я не говорю уже о молекулярной структуре. Соответственно, ничего из этого не преподавали. От алхимии давали только основы основ.

Сперва я думал, что это тут, в нашем захолустном техникуме или ПТУ, так учат. Но потом выяснилось — нет! Маги этого мира, а может быть, и всей Империи, действительно оставались невежественными в этом отношении!

Тут же я начал мысленно потирать руки. М-да, дайте мне несколько лет экспериментов, и я тут так развернусь! Особенно если еще и выучусь некромантии, хотя бы на базовом уровне. Были у меня всякие интересные идеи, как это можно реально использовать. Вечная молодость — еще даже не самая брутальная. А как насчет реального оживления? Не некромантского поднятия — а прямо оживления мертвой клетки?

Но вот несколько лет экспериментов мне никто давать не собирался. Более того, парой неосторожных реплик я внезапно заработал репутацию блаженного дурачка и оторванного от жизни «ботаника». И это бы ладно. Но в принципе мои условия жизни оставляли желать много лучшего. Почти все время, что я не тратил на библиотеку и на довольно выматывающую учебу, минус четыре часа сна (больше с подпиткой энергией Жизни особо не нужно), я тратил на заработок денег.

Все дело в том, что магов Жизни не только учили так себе, но и содержали преотвратно! Учебное место давало право на койку в общаге барачного типа, с двухэтажными нарами и дикими сквозняками — причем дров зимой выделялось в явно недостаточном количестве. В общей столовой можно было получить хлеб и кашу на воде, правда, без ограничений. За все остальное приходилось платить.

Ну еще и всякие мелочи, типа того, что нам выдавали для учебы белый балахон, и он должен был быть идеально чистым каждый день, а прачечная училища работала только один день в неделю. То есть либо стирай сам (а как, когда в общагах нет условий⁈), либо плати прачкам, либо заводи шесть балахонов на каждый учебный день. А они недешевы! Одежда тут вообще стоило дорого, даже готовая у старьевщика. А уж в виде тканей, из которых можно было что-то заказать портнихе, вообще космически! Я не раз помянул добрым словом защитников крепости Ичир-Эрсейн: они меня очень хорошо экипировали, как оказалось, гораздо лучше, чем я думал! Жалко, что тулуп я там спалил. Но если бы пришлось всю одежду покупать с нуля, я бы совсем зубы на полку положил поначалу.

Казалось бы, заработать магу жизни — не проблема. Огородик оживил чей-то — вот и монетка. Зуб кому-то вылечил — другая. Но, как выяснилось, с тем стражником и его зубами мне неэпически повезло в первый же день! На самом деле работы для мага Жизни в Люскайнене было очень мало. Сказывался переизбыток этих самых магов и те тяжелые условия, в которые они были искусственно поставлены. Да, искусственно, потому что деньги у Училища водились, хотя бы уж кормить нас нормально они могли бы себе позволить! Или хотя бы подставу с белыми робами и прачечными взять — масса проблем на ровном месте. Ведь о санитарии тут на деле не задумывались, и робы имели только символическое значение!

Но мне повезло — по крайней мере, тогда я так думал. Зиму я кое-как перекантовался в общаге, бросаясь на любой приработок, питаясь в основном той же кашей и платя прачкам. А к весне нашел себе и место для жилья, и постоянную работу — все в лице некой добродушной тетушки-травницы, алхимика-самоучки, которая жила в небольшом двухэтажном домике в стороне от центральных кварталов Люскайнена. Не скажу, что даже на окраине — до Замкового холма идти было минут десять быстрым шагом и еще минут пять взбираться на сам холм. Тетушка-травница давно овдовела, ее старший сын женился и переехал в другой город, в семью жены, средний сын отправился служить на фронтир, а младшая дочка еще жила при матери. Соответственно, была свободна комната под сдачу.

У этой симпатичной во всех отношениях женщины имелся собственный огородик с травами, который я постоянно поддерживал в идеальном состоянии. Заодно экспериментировал с местными растениями и алхимическими составами, стремясь получить больше знаний, чем выдавали преподы училища. Ну и получил… на свою голову. Потому что параллельно я крутил роман с ее дочкой — при полном попустительстве матушки! Не скажу, что дело катилось к свадьбе, но навещала девушка меня по ночам раза три в неделю, я дарил ей мелкие подарки (ну, насколько мог себе позволить), мы выбирались вместе на природу. С резвушкой-хохотушкой Ильзой было легко и весело и в постели, и в работе, и на танцах. Но буквально в день выпуска, когда я явился забрать вещи, то обнаружил свои сумки в коридоре — а в комнате другого жильца-студента, которому Ильза уже строила глазки!

«Ты не обижайся, Вил, — сказала она мне ласково и самую чуточку виновато. — Но я же знаю, что ты мне верность хранить на фронтире не будешь, не те там нравы… Да и захочешь ли вернуться в Люскайнен через три года? Но если вернешься — честное слово, прогоню любого, кто будет у нас жить! Запал ты мне в душу!» — и улыбнулась, вертихвостка такая.

Нет, я не плюнул ей под ноги. Поцеловал в щеку, сказал, что она очень милая девушка и что я был рад провести с ней почти три года, подхватил свои сумки — и был таков. А что я еще мог сказать?

Но сердце саднило.

Может, именно поэтому мне в первую же ночь на привале опять приснился этот сон, который к тому времени уже почти год меня не беспокоил.

Снова вокруг горела крепость Ичир-Эрсейн, только теперь я не просто исчез, чтобы появиться в другом месте — я еще и выжег из себя эльфийское копье, в которое мой кошмар превратил «контрольную опухоль» магов Жизни. Наверное, потому, что без регулярной дозы эликсира опухоль разрослась и стала доставлять мне куда больше неудобств, чем прежде.

Эх!

Кое-как придя в себя, я развел костерок, чтобы вскипятить воду, и бездумно уставился в огонь.

Вспомнил свои чувства в тот день, когда я осознал, что в меня внедрили эту штуку — и ярость, и отчаяние, и брезгливость, и досаду на себя, что сунулся в воду, не зная броду! Сказали бы мне тогда, что я легко выжгу эту фигню огнем в первую же ночь после того, как покину Училище и отправлюсь к месту службы, — я бы испытал нешуточное облегчение. Прыгал бы от радости! А теперь…

За три года я разработал целый куст стратегий, как справиться с этой напастью. «Пойти и честно отслужить» среди них было запасным планом. Сперва я пытался вызнать, нельзя ли избавиться от «грудной жабы» как-то по-другому.

Оказалось — увы. Грудную жабу внедряли всем, даже «блатным». В смысле, сыновьям и дочерям высокопоставленных людей или других магов Жизни. Да даже детям преподавателей! За этим тщательно следили: в любой момент могли приехать проверяющие из Руниала, а то даже из одного из Старших миров Империи (и за три года обучения действительно дважды приезжали!).

Другое дело, что блатные после Училища получали распределение на куда более безопасные работы: маги Жизни требовались много где, хотя фронтир пожирал их больше всего.

Можно было попробовать купить эликсиры, контролирующие «жабу», на черном рынке или сварить самому. Увы, основной ингредиент был редок и дорог, просто так не достанешь. Но главная проблема состояла в том, что эту «жабу» вообще можно было проносить в груди не больше десяти лет, потом она все равно убивала носителя, хоть ты в этих эликсирах каждый день купайся. То есть либо отрабатывай практику и получай диплом, либо помирай, другого варианта нет.

Наконец, можно было попробовать получить «блат», и я даже начал зондировать почву в эту сторону. Увы, Люскайнен оказался очень мал — все уже поделено! Сколько ни подмазывайся, сколько ни вылизывай чужих поп, вариантов все равно не так уж много, и все они заняты. А какие остались… скажем так, служить на фронтире лучше.

В результате я действительно счел службу меньшим из зол. Да, меня до сих пор бросало в дрожь при мысли, что придется отправиться в такую же крепость, в которую я попал в первый день здесь. Но, судя по статистике, которую мне удалось собрать, такие трагедии тут происходили не так уж часто. О катастрофе в Ичир-Эрсейн говорили три года спустя как о самой тяжелой битве десятилетия — значит, шансов угодить второй раз в такой же замес не настолько много. А магов Жизни все-таки берегут. Большая часть эту трехлетнюю практику переживает, похоже, даже больше девяноста процентов. Кроме того, у меня есть такой «последний туз в рукаве», как магия огня. Да и просто высокий интеллект и осторожность — это тоже немалого стоит.

Короче, я рассчитывал, что если мне не обвалится тотального невезения в виде неадекватного командира форта, сверхконфликтных сослуживцев и нового эльфийского массированного удара, шансов на благополучное получение диплома все-таки больше. После чего я спокойно заведу себе домик с огородиком и буду продавать алхимические отвары, экспериментируя с магией и осторожно проверяя свои самые интересные идеи. А там… посмотрим, что там. Возможно, и удастся выбраться из этого мира в какие-то более интересные места!

И теперь этот вариант оказался для меня закрыт. Явиться в крепость без «грудной жабы» — расписаться в том, что со мной что-то очень сильно не так! Если только я не захочу отправиться в какой-нибудь другой город, найти там другое Училище магов жизни и пройти весь этот трехлетний путь заново — но теперь уже с открытыми глазами и прекрасно зная, что меня ждет!

Меня передернуло от одной этой мысли, и я уставился в разгорающийся костерок невидящим взглядом.

Какие еще есть варианты?

Забить на всякую магию и поселиться в качестве травника и алхимика в одной из деревень. Вроде бы ничего себе так, диплом для этого не нужен, но есть нюанс. А именно — все в деревнях связаны круговой порукой, и оттуда постоянно набирают воинов в рекруты. Чужака вроде меня выдадут первым. Недаром Фьекка, считая меня крестьянином, сказала, что, наверное, мой отец от призыва бегал, да не помогло! Так что в итоге я снова окажусь на переднем крае, но в виде простого ратника. А там маг Жизни заметит во мне способности, и все снова здорово. Не хочу.

Можно выбрать деревню поближе к фронтиру, там с этим свободнее, но риски те же, а защиты в виде крепости нет. Оставляем на крайний случай — как и лесное отшельничество. Уныло, безденежно, бесперспективно и опасно.

Короче, если я не хочу влачить жизнь городского нищего или разнорабочего — а я не хочу! — мне остается только один путь. Академия Некромантов в Руниале.

Почетно, престижно, выгодно… Но епрст, если маги Жизни внедряют в человека «грудную жабу» прямо в начале обучения, то как, интересно, контролируют адептов-некромантов? Возможно, еще более неприятно.

Я постарался припомнить все, что я слышал о некромантах и некромантии. Очень редкий, очень ценный дар, обычно используемый в боевых целях. Они служили в крепостях, а также при княжеских дружинах и городских магистратах в качестве местного варианта спецназа и «следователей по особо важным делам». Некоторые работали прямо на короля и — очень редко — других представителей знати. Часть из них превращала себя в живых мертвецов, чтобы продолжать существовать дольше, чем отведено природой, другая предпочитала «уходить» по-человечески. Ни тот, ни другой выбор обществом не порицался. В остальном некроманты жили нормальной жизнью, заводили семьи, рожали детей. Но некромантский дар по-наследству не передается, так что на весь здешний мир их было-то всего несколько тысяч. Новых искали постоянно. И если про «грудную жабу» у адептов магии Жизни знали все и заранее, это я один такой выискался не ожидающий дурного попаданец, то про некромантов даже слухов таких не ходило.

Возможно, особо ценных специалистов здесь все же предпочитают контролировать лаской и престижем, а не вымпелом в жопу? Надеюсь. Хотя усвоенный мною за три года вайб этого мира заставлял предполагать и тут в обучении какую-то подставу. Опять же, представляю, до чего тяжко будет одновременно учиться и работать в Руниале, если даже в мелком Люскайнене с меня семь потов сошло!

Но ладно, не попробуешь — не узнаешь. Сперва выясню там все, что можно, затем все же постараюсь отрекомендоваться как протеже магистра Теска. А на крайний случай у меня есть мой огонь. Уж как-нибудь вывезу.

С этими мыслями я потушил костерок, допил свой простенький чай и встал. Пора седлать мою пегую лошадку, которую я собственноручно долечил и оздоровил из сущей доходяги, и отправляться в путь. В Руниал.