Сорок третий

Глава 13

Несколько неожиданным для самого Ардора стал приказ о присвоении ему звания старшего сержанта. Бумага пришла с сухой формулировкой, без фанфар. Номерным приказом по полку, «за отличия в службе и боевой подготовке».

Таким образом он становился по званию вторым после взводного, официально принимая на себя функции заместителя командира взвода. Не бог весть какое звание по армейской иерархии и до погон с просветами ещё далеко. Но по сути ‑ шаг серьёзный. Теперь к нему обращались не только как к «своему сержанту», но и как к человеку, через которого решались вопросы взвода в целом.

В штабе полка его по этому поводу никто особо не парил. Наоборот ‑ выдали кучу бумажек, одна скучней другой, заставили расписаться за всякие «секреты» и «ограниченный доступ», как-то перечень шифров, внутренние инструкции, схемы радиосетей, сводки по пограничной обстановке.

‑ Ознакомлен, обязуюсь соблюдать, ‑ механически выводил он под каждой.

И пожелав «отличной службы», дежурный по штабу фактически выпнул его обратно в коридор. Без пафоса и «поздравляем от всего сердца». В этом тоже было что‑то правильное: здесь не любили превращать рабочие решения в спектакль.

Куда более содержательный разговор состоялся у командира роты в присутствии взводного. Они, не торопясь, по пунктам разложили, что от него теперь требуется и чего делать не стоит.

‑ Смотри, старший, ‑ говорил ротный, разложив на столе схему взвода, ‑ теперь ты отвечаешь не только за своё отделение. Любая хрень с людьми взвода ‑ это уже твоя зона ответственности. Быт, дисциплина, подготовка. Не лезешь в дела взводного, но и не ждёшь, пока он за тебя будет наверх бегать.

Взводный добавлял более приземлённые вещи. Кого из бойцов стоит держать поближе, кому не доверять даже лом, какие дежурства лучше брать самому, а какие отдавать «по очереди». Что можно решить «по уму» на месте, а что обязательно докладывать по команде.

И всё оказалось совсем не страшно.

Пирамидальная система управления подразумевает, что чем выше ты залезаешь, тем меньше тех, кого тебе следует лично стимулировать на подвиги. У линейного сержанта ‑ отделение, у старшего сержанта ‑ взвод, но мотивировать он должен уже не тридцать человек, а в первую очередь трёх–четырёх командиров отделений. Если эти трое работают как надо, остальное складывается.

Самым существенным изменением стал фактический уровень доверия.

Теперь его отпускали в патруль со своим отделением, фактически никак не контролируя, что он там делает в каждую минуту. План маршрута ‑ да. Контроль по времени выхода и возврата ‑ да. Но никто уже не пытался совать ему в напарники «глаза и уши взвода» в виде младшего офицера.

Разумеется, в отделении наверняка имелось пара «дятлов» ‑ солдат, которых взводный и ротный тихо попросили «держать в курсе, как там у вас дела». Это была армейская норма. Без дополнительных линий контроля система надёжно не работала: человеческий фактор никто не отменял.

Ардор к этому отнёсся ровно. С его опытом совершенно очевидно, что любая структура держится на переплетении доверия и недоверия. Пока его не «пасут» в открытую и не вмешиваются в работу каждые пять минут, можно считать, что ему дали ровно ту свободу, которую он и хотел ‑ свободу действовать так, как он считает нужным, и отвечать за результат не только перед начальством, но и перед своими людьми.

Теперь Ардор жил в выгородке общей палатки отделения, где у него появился свой стол, и даже шкаф. Но стол как-то сразу оказался завален картами и даже стены шатра украсились схемами местных аномалий и эфирных потоков.

Имея огромный опыт работы с документами и разведматериалами, он сразу вычленил участки, отсутствующие в общей схеме Пустоши и приграничья, и через ротного подкинул разведке указивки проверить некоторые места и возможные маршруты. А в одном случае, лично дошёл до отделения, уходившего в поиск, и как мог доказательно объяснил, что одним отделением в тот распадок соваться нельзя, и что нужно взять как минимум второе, а лучше и третье, и пойти на тяжёлых Ралтанах а не на скоростных но жестяных в смысле брони Гурулах.

С одной стороны, ну кто он там. Сержант без году неделя. Но за Ардором уже тянулся шлейф серьёзных дел и мнение о нём в полку складывалось самое положительное.

Поэтому старшина, заместитель командира или как говорили «замок» второго взвода разведроты сразу повёл его к своему ротному и там он повторил всё что говорил старшине.

— Вот отсюда, по броду они могут заходить, и пережидать все наши патрули. Видимости сверху нет, а с реки мы не заходим и тот берег топкий и высокий нами вообще не обхожен. И даже если кто-то отрулит с маршрута, то что он увидит? Кусты на склоне. А по профилю реки да по карте высот, там у распадка точно глубина метра полтора максимум. Не то что броню — автоколонну провести можно. Если наш патруль на дороге, они проходят по мелководью, заходят сюда в распадок, и ждут пока мы не набегаемся. А от оврага им до наших обжитых земель всего километров пятьсот, а до границы, где можно нарваться на патруль вообще двести.

Командир разведроты думал недолго, и снял трубку полевого коммутатора.

— Третий… Привет Нарги. Я у тебя украду твоего старшего с парой отделений? Ясен хресень должен буду. Ага, и ты. — Он положил трубку, и поднял глаза на Ардора. Собирай людей, пойдёшь с нами приданными.

— Есть. — Ардор коротко бросил ладонь к обрезу берета и вымелся из палатки.

— Первое и третье отделение, боевая тревога. — Бросил он дневальному на входе в палатку, и всё сразу замельтешило. Для подпорки разведки он выбрал первое отделение, как лучшее и своих парней поскольку был в них уверен на все сто.

Когда все построились у машин, встал перед ними.

— Парни. Идём аккуратно и тихо. Если вдруг видите цель, сразу доклад, а если уже пошла стрельба, кладём снаряды и пули не куда-то, а куда надо. Пулемётчиков это особо касается. У вас не вода и станкач не шланг. — Оглядел бойцов, прониклись ли? И кивнул. — По машинам.

Через десять минут колонна вышла из лагеря, и встала на маршрут. Машины Ардора шли головной и замыкающей в колонне, так как у них не только самая мощная броня и калибр, но защиту ещё и усилили навесными плитами замагиченными полковым магом подполковником Пурши. Это обошлось Ардору в тысячу монет, но дело того стоило, так как такая плита не пробивалась даже реактивным противотанковым снарядом. А внутри строя шли три бронемашины Гуруд — настоящих борзых пустошей, способных развивать скорость до ста пятидесяти километров в час, но со слабой бронёй и никаким вооружением. Зато у них имелась одна приличная ракета, которой при желании можно врезать весьма прилично, так что совсем уж беззубыми они не являлись.

В качестве личного оружия у всех егерей имелись ручные пулевики, стрелявшие удлинённой оперённой пулей по тому же принципу что и всё оружие в этом мире. Метатели с длинными болтами использовались редко в основном против тварей, потому как против людей они выглядели явно избыточно. Но Ардор, оценив пробивную силу Старгала, возил с собой в машине именно его, несмотря на куда больший вес самого оружия и громоздкость коробов с боеприпасами к нему.

К нужному месту подбирались долго.

Колонна то растягивалась по узким, еле заметным дорогам Пустошей, то снова собиралась, в линию. Несколько раз по приказу взводного расходились: часть машин уходила по одному варианту маршрута, часть по другому, проверяя, нет ли сюрпризов ‑ мин, засад, свежих следов. Потом вновь сливались, как ручьи, в общий поток.

Один раз остановились в естественной впадине ‑ неглубоком, закрытом от ветра котловане между холмами. Там, под прикрытием бортов броневиков, развели костры из заранее заготовленных связок хвороста и спрессованных топливных брикетов, пообедали густой походной кашей с мясом из консервов, выпили горячий солго из жестяных кружек. Смех, короткие разговоры, кто‑то лениво проверял оружие, кто‑то просто сидел, подставив лицо бледному осеннему солнцу. Потом ‑ команда, тушить, грузиться, и снова в путь.

Осень в Пустошах отвоёвывала тепло медленно и неторопливо. Днём всё ещё зеленела трава ‑ не яркой весенней зеленью, а выцветшей, уставшей, но пока ещё живой. Солнце поднималось невысоко, но согревало достаточно, чтобы днём можно было ходить в облегчённой форме, расстегнув воротник.

Но ночи уже начали показывать свой характер. Температура опускалась ниже нуля, и поутру лужи под настилами в лагере поблёскивали тонким льдом, который трескался под сапогами с хрупким звуком. Дыхание превращалось в белый пар, а руки сами тянулись к металлическим кружкам с горячим солго.

К вечеру резко подуло с севера. Ветер, хлесткий, резкий, налетел так, будто кто‑то открыл дверь в ледяную комнату. Он просочился в смотровые щели бронекорпусов, прошёлся по шее и спине, заставив мехвода «Ралтана» поёжиться.

‑ Твою… ‑ пробормотал тот, перехватывая руль поудобнее. ‑ Щас околеем тут.

Он закрыл смотровую, дотянулся до тумблера и включил печку. Из сопел внизу хлынул тёплый воздух, смешиваясь с запахом масла, металла и пороховой смазки.

‑ Парни, не спим, ‑ негромко произнёс Ардор по внутренней взводной связи, чуть приглушённым голосом, чтобы не превращать команду в крик. ‑ До цели десятка. Там, медь за золото, что сидят ждут ночи.

По согласованию с разведкой, машины колонны не станут останавливаться у края оврага и не будут высылать пешую группу. Время и элемент неожиданности дороже устава. Вместо этого сразу заехали в воду, и пройдя по мелководью метров триста, остановились в устье оврага меж двух холмов, по склонам которых весенние потоки воды стекали в реку Щиргу, образуя естественный коридор.

Шедшая в голове машина Ардора, слегка прибавив обороты, снесла лбом‑броней плотный кустарник, закрывавший вход. Ветки хрустнули, листва и ветки разлетелась брызгами, а за кустом сразу же открылась наезженная колея ‑ утрамбованная, с характерными следами от тяжёлых колёс и копыт. А буквально в двухстах метрах дальше виднелся лагерь контрабандистов.

Сегодня им особенно не повезло.

Распуганные массированной работой разведки, несколько караванов, шедших разными путями, решили в этом месте «пересидеть» пару дней. В итоге в овраге спрятались сразу три состава. Грузовики, багги, трайки, палатки, костры. «Романтиков с большой дороги» застали не просто со спущенными штанами, но и с тарелками, полными каши, и кружками в руках.

Кто‑то ещё сидел на корточках у костра, ковыряясь ложкой в котелке. Кто‑то, облокотившись на борт повозки, разговаривал, не глядя в сторону входа. Пара часовых явно расслабились, полагаясь на туман и заброшенность места: один сидел на ящике, второй стоял, согревая руки над маленьким огоньком.

Ардор, сидевший уже за рычагами пушки, оценил картину за мгновение. В прицеле мелькнули фигуры, палатки, развешенное на верёвках бельё, привязанные к вбитым кольям лошади. Он слегка поднял ствол и дал на всякий случай короткую очередь над головами.

Серия взрывов рванула по задней части оврага, где никого не было. Камень, глина и пыль взметнулись облаком, хлынули вниз. Вся задняя часть оврага буквально заволоклась пылью и обломками и звуки разрывов ударили по ушам от чего у кого‑то из контрабандистов выпали из рук миски, у кого‑то ‑ закружилась голова.

Крик «Засада!» захлебнулся в гуле.

Через мгновение рядом с первой машиной Ардора, борт к борту перегораживая вход встали две «Гуруды» ‑ другие броневики роты, чуть легче его «Ралтана», но в данной ситуации не менее опасные со своими счетверёнными станковыми пулемётами винтовочного калибра. Ещё через секунду, чуть сбоку, занял позицию ещё один «Ралтан», замыкая полукольцо.

Теперь даже самым дерзким и резким стало понятно: всё. Игры закончилась.

Перед ними, на входе, стояло четыре броневика с башнями, утыканными стволами. Внутри ‑ егеря, молодые, голодные до трофеев и славы, пальцы которых буквально плясали на спусковых гашетках. Достаточно одного неосторожного выстрела с их стороны ‑ и в ответ по лагерю пройдёт ураган из стали и взрывов.

В задней части оврага ‑ завал, поднятый выстрелами, и крутой подъём. Протиснуться с повозками и тяжёлым добром совершенно нереально. Оставалось либо ломиться в лоб, превращая лагерь в мясорубку, либо… поднимать руки.

И люди, у которых за плечами были не только мечты о лёгком заработке, но и здравый инстинкт самосохранения, выбрали второе. Крики «положить оружие!», «руки вверх!» быстро сменились неторопливым движением. Кто‑то бросал ружьё в сторону, кто‑то поднимал ладони, кто‑то опускался на колени.

И всё потому, что в головах у них жили две простые картинки: каторга и могила. С каторги люди возвращаются ‑ помятые, пожёванные тяжёлым трудом, но живые. Из могилы ‑ нет. А четыре броневика могли устроить бойню легко и непринуждённо, причём без особого риска для себя.

Через полчаса над оврагом пронеслась тройка штурмовиков, сопровождавших транспорт. Они описали круг, проверяя с воздуха, нет ли где‑нибудь ещё укрытых машин или бегущих групп, и добавили к общей картине уверенности командованию: лагерь взят под контроль полностью.

Транспорт сел между бронёй перегородившей вход и толпой контрабандистов, и лесенке спустился сам командир полка со всем полковым начальством. Для такого случая он не послал заместителя: виданое ли дело ‑ поимка сразу трёх караванов, да ещё и без единого выстрела по людям?

Командир, оглядывая овраг, выглядел слегка ошарашенным но удовлетворённым. Офицеры штаба рядом с ним возбуждённо перешёптывались, кое‑кто уже прикидывал, как будут выглядеть отчёты и на какие награды можно рассчитывать.

Ещё через пару часов из полка пришла полноценная колонна: десяток «Ралтанов» и группа офицеров второго эшелона ‑ снабженцы, интенданты, офицеры финслужбы, специалисты по учёту трофеев. Трофеи требовалось не просто охранять, но и учесть, рассортировать и доставить на склад финансовой службы.

Началась кропотливая, почти скучная работа: описи, накладные, опечатывание ящиков, маркировка повозок. На фоне только что схлопнувшейся «тихой» операции всё это выглядело буднями. Но именно из таких будней и складывалась та сторона войны, которую редко показывают в балладах: сколько именно добра отнято у тех, кто решил играть против короны.

В то время как в полку настроения уже приближались к отметке «всем игристого!», у Шальди Тронхо всё, наоборот, опускалось ниже уровня воды. Там, где егеря делили призовые и строили планы на акции, квартиры и свадьбы, в его мире строки в бухгалтерских книгах летели в пропасть.

Шальди Тронхо, владелец кучи предприятий, «серый кардинал» дюжины торговых домов и главный бенефициар контрабанды в Шардал, сейчас выглядел не как уверенный хозяин жизни, а как человек, чьи органы размножения медленно сжимали в тисках. В просторном кабинете, обитом тёмным деревом и дорогой тканью, он сидел за массивным письменным столом, а вдоль приставного стола в два ряда расположились его советники и руководители отдельных направлений.

На столе стояли недопитые чашки, лежали раскрытые папки, груды ведомостей, механические счётчики. В воздухе витал тяжёлый запах табака и терпкого алкоголя ‑ кто‑то из начальников не выдержал и налил себе «для храбрости», но чашку так и не допил.

Два сверхдорогих каравана и один средней стоимости оказались захваченными егерями. Это не лезло ни в какие рамки ‑ ни в его представление о контролируемом риске, ни в тщательно выстроенную систему договорённостей. Вместо ровного, предсказуемого потока доходов ‑ сплошные дыры, убытки и растущая нервозность партнёров.

И теперь он сидел, слегка откинувшись в кресле, и молча перебирал варианты.

‑ Ну, так‑то крови у них попить можно, ‑ протянул командир их маленькой армии, здоровенный, плечистый мужчина с лицом, испещрённым мелкими шрамами.

Он задумчиво крутил в пальцах стрелу от «Старгала», когда-то аккуратно вытащенную из его собственного тела. Стальной стержень с лёгкой синевой на поверхности отражал свет ламп. В руках военного начальника это выглядело почти как детская игрушка, но все в комнате понимали, сколько смертей за собой несёт такой кусок металла.

‑ Начнём минировать дороги, ‑ медленно продолжил он. ‑ И они кровью умоются.

В его голосе слышалось не только раздражённое желание отомстить, но и профессиональная уверенность: он знал, как именно и где поставить мины, чтобы егеря начали нести потери. Несколько голов вокруг одобрительно кивнули: идея «показать армейцам, что не всё им так просто» казалась многим соблазнительной.

‑ И наших перестанут брать в плен, ‑ почти сразу откликнулся начальник всех караванов и вообще транспорта, сухощавый мужчина с вечными тенями усталости под глазами. Он сидел ближе всех к Шальди, как человек, чья зона ответственности сейчас горела сильнее прочих. — Сейчас-то они отсидят трояк или пятёрку, и опять возвращаются на тропу. Потому как деваться им некуда. А начнут егеря стрелять, так у нас цена найма взлетит до неба.

Он нервно дёрнул уголком рта. Для него люди в обозах не просто строчки в расходах ‑ он часто лично вербовал этих отчаявшихся, обобранных жизнью мужиков и парней. Они шли в караваны потому, что больше идти было некуда. С риском, но с шансом. Если же по Пустоши поползут слухи не только о том, что «егеря берут, но сажают», а о том, что «егеря стали стрелять», любой разумный человек десять раз подумает, прежде чем подписываться под таким контрактом.

‑ Можно ещё прижать кого‑то из егерей, ‑ неуверенно вставил один из младших советников, явно желая понравиться. ‑ Кокнуть жену там… или детей.

В комнате на миг стало тише. Кто-то медленно втянул воздух. Командир «маленькой армии» чуть приподнял бровь, оценивая наглеца и мысленно прикидывая, насколько он вообще понимает реальные последствия своих слов.

‑ Совсем дурак, ‑ Шальди покачал головой, даже не повышая голоса.

Он произнёс это без злобы, но так, что у советника горло перехватило спазмом. Голос хозяина обрёл ту стальную твёрдость, которая редко звучала в его мягких, вкрадчивых интонациях.

‑ Тогда вообще ничего не пройдёт через Пустоши, ‑ продолжил он, уже обращаясь ко всем. ‑ Ты пойми, что мы, сколько бы нас ни было, не сможем воевать со всей армией Шардала.

Он сделал паузу, давая каждому переварить сказанное. В его голове давно уже стояла простая модель: вот их люди, деньги, оружие. А вот ‑ армия государства, со штабами, мобилизацией, запасами, магами и политической волей. В открытом столкновении шансов нет.

‑ А мы критически зависим от этого канала, ‑ добавил он тише.

Он помолчал, глядя в одну точку на столе, где лежала карта приграничья с отмеченными маршрутами. В эти линии, стрелки и кружочки он вложил слишком много лет и золота, чтобы сейчас рушить всё в угоду чьей‑то жажде крови.

‑ Делаем так, ‑ наконец сказал Шальди, поднимая голову. Взгляды всех мгновенно сосредоточились на нём.

‑ Работорговцы и торговцы алхимией пусть катаются сами, ‑ произнёс он чётко. ‑ Мы к этому никакого отношения не имеем и иметь отказываемся.

Он перевёл взгляд на начальника финансового сектора, плотного мужчину с маслянистой улыбкой, который при этих словах заметно помрачнел. Именно с тех направлений шли самые жирные проценты.

‑ Объяви нашим контрагентам, ‑ продолжил Шальди. ‑ Деньги они нам платят приличные, я знаю. Но я не стану их возить ценой своего бизнеса и жизни наших людей.

В его голосе прозвучала жёсткость собственника. Лучше потерять одну прибыльную линию, чем вместе с ней утонуть всем обществом. Кто‑то из присутствующих уже мысленно фиксировал: «рабство и чёрная алхимия ‑ теперь под негласным запретом, если не хочешь поссориться с Тронхо».

‑ Что до наших караванов, ‑ он перевёл взгляд на начальника транспортного сектора, ‑ доведи до руководства егерей, что мы возвращаемся к системе контролируемых поставок.

Слово «возвращаемся» было выбрано не случайно: такая схема уже существовала, когда‑то, до того, как все решили, что можно немного забить на правила.

‑ Караван приходит в точку, ‑ перечислял он, словно диктуя будущую бумагу, ‑ его досматривают и пропускают дальше. Никаких грузов из «красного» списка. И никаких конфликтов с егерями.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Каждому было что возразить: кто‑то уже считал в голове, сколько денег уйдёт, кто‑то ‑ сколько связей придётся заново выстраивать. Но никто не поспешил открывать рот ‑ все знали: если Шальди Тронхо говорит таким тоном, он уже просчитал варианты и выбрал наименьшее зло.

Для кого‑то эта стратегия выглядела отступлением. Для него ‑ сохранением коридора, по которому и дальше будут идти товары, люди и деньги. А кровь… Кровь они предпочитали проливать только тогда, когда это окупается.

Бывший военный попадает в тело русского офицера Экспедиционного корпуса РИА во Франции. На дворе 1917 год, в России — Революция, а корпус хотят расформировывать. https://author.today/reader/531350/