Сорок третий

Глава 5

До полуночи оставалось ещё часа три, и Александр потратил это время так, как следовало. Разведка цели, подход, отход и прочие важные вещи.

Дом на Цветочной, 41 снаружи выглядел вполне прилично ‑ свежевыкрашенный фасад, целые окна, аккуратная вывеска «Меблированные комнаты». Если точно не знать, что внутри, можно было пройти мимо десятки раз.

Он обошёл квартал кругом, отметив, где прохаживается патруль, откуда лучше всего видно вход, какие окна светятся, какие ‑ закрыты наглухо. Охрана у здания качеством не блистала: всего пара «быков» сразу за парадной дверью видных через большое зарешеченное окно, лениво переговаривающихся и иногда проверяющих, не идёт ли кто «свой». Заднего входа не было вообще ‑ глухая стена, узкий дворик, заваленный хламом, и соседние дома, отгораживавшие здание от посторонних глаз.

Коммунальщики, возившиеся во дворе со вскрытым люком, задорно и креативно матерились, громко вспоминая трубопроводную компанию, городские власти и всех богов заодно. Александр, мимоходом перекинувшись парой ничего не значащих фраз, узнал главное: все подвалы в округе затоплены канализацией так, что ступить туда нельзя ‑ только если вплавь. Это сразу исключало вариант ухода по коммуникациям. Для него ‑ и для тех, кто внутри.

Стрел к метателю и кристаллов у него было достаточно. Более того, в щедрой арсенальной закупке, сделанной в замке архимага, нашлись даже бронебойные и малошумные стрелы. Но сейчас он решил начать проще ‑ с того, что не привлечёт к дому половину квартала.

Александр обернул собственный «Старгал» газетой и зажал подмышкой, превратив оружие в нечто, на вид похожее на небрежно завёрнутую покупку. Подойдя к дверям, он поправил платок на лице и громко забарабанил кулаком в тонкой кожаной перчатке.

‑ Марни, открой, мразь! Марни! ‑ выкрикнул он голосом раздражённого «своего», с характерной хрипотцой. ‑ Я тебя сейчас бить буду!

Внутри послышалось недовольное ворчание, шорох шагов. Дверь приоткрылась, придерживаемая короткой цепочкой с массивной скобой. Кто‑то, не особо утруждая себя проверками, потянулся посмотреть, кто там.

Александр дёрнул створку левой рукой, вложив в рывок движение корпуса. Старая древесина жалобно хрустнула, стопор вывернуло вместе с винтами и цепочка со звоном вылетела из косяка. Почти одновременно правая рука двинулась вперёд. Столовый нож, подхваченный днём в уличном кафе «на всякий случай», вошёл в глаз бандита почти на всю длину клинка, пробив тонкую костную перегородку и уходя прямо в мозг.

Тот даже не успел вскрикнуть. Тело просто осело на ковровую дорожку освежая её пропылённый алый цвет.

Александр, не теряя ни доли секунды, ударил второго в кадык, опустил агонизирующее тело на пол и прислушался. Всё было тихо.

Оглядев труп, выдернул у него из‑за пояса одноручный метатель ‑ местный аналог пистолета, с коротким стволом.

Этот метатель работал не на гремучем газе, а на мощной пружине. Выстрел звучал негромко, почти как хлопок в ладоши.

Александр положительно оценил подгон охранников. Забрав оба метателя, взвёл пружины вытащил боеприпасы и зарядил их, а свой «Старгал» перевесил на ремень за спину. Теперь у него было три ствола: один мощный, для серьёзных целей, и два тихих, для узких коридоров.

Он двинулся по коридору внутрь дома.

Первая же дверь оказалась не заперта. Александр толкнул её носком ботинка и шагнул в проём.

В комнате стоял тяжёлый запах застарелого пота, табака и алкоголя. На истёртом диване какое‑то голое, потное нечто с характерной волосатой задницей вбивало в обивку явно женское тело: девушка, вжимающаяся плечами в спинку с откинутой набок головой. Прикушенная губа, пустой взгляд, застывший между страхом и отрешённостью, ясно говорили что согласия у неё никто не спрашивал.

Александр не стал говорить. Одно короткое движение ‑ и рукоять метателя врезалась в позвоночник мужчины между лопаток. Послышался тихий, сухой хруст и бандит выгнулся, обмяк и, уже не чувствуя собственное тело, скатился на пол, глаза бешено бегали, а руки и ноги висели тряпками.

Александр поймал взгляд девушки. В нём вспыхнуло сначала неверие, потом ‑ вдруг прорезавшаяся ярость.

‑ Тихо, ‑ коротко сказал он, задержавшись взглядом на глазах.

‑ Убей эту тварь, ‑ хрипло выдавила девица, с трудом сглатывая слюну.

Александр пожал плечами, будто речь шла о пустяке, отступил на полшага и ударил ребром подошвы в горло лежащего бандита. Хрустнуло уже иначе. Воздух в комнате стал тише.

‑ Много их тут? ‑ спросил он так же спокойно.

‑ Семнадцать всего, ‑ после короткой паузы ответила девушка, глядя на него снизу-вверх. Голос её дрогнул.

‑ Спасибо, ‑ он кивнул. ‑ Закройся и сиди тихо.

Девушка судорожно потянулась за одеялом, накинула его на себя, уже лихорадочно оглядываясь в поисках задвижки, мебели, чем можно подпереть дверь.

‑ Там по коридору ещё две комнаты, где сидят похищенные, ‑ спохватилась она. ‑ За второй дверью девочки, за третьей ‑ пацаны.

‑ Ясно, ‑ коротко ответил Александр и вышел обратно в коридор, уже мысленно раскладывая в голове маршрут зачистки: сначала ‑ крысы с оружием, потом ‑ замки на комнатах, потом ‑ вызов тех, кто сможет безопасно забрать выживших.

Ещё в двух комнатах бандиты резвились на свой манер, и Александр, экономя выстрелы, даже не стал поднимать метатель. Там, где можно обойтись тихо, он обходился тихо. Пара быстрых шагов, короткое движение корпусом ‑ и удар ребром ладони в основание черепа. Хруст позвонков, обмякшее тело, чуть сдвинуть, чтобы не мешалось, и дальше по коридору.

Тела ложились почти бесшумно. Кто‑то даже не успевал понять, что произошло: последний в жизни вздох совпадал с тем, как гас свет.

К дверям, закрытым на длинные стальные засовы, он даже не притронулся ‑ только отметил про себя, расположение. За ними, судя по словам спасённой девушки, сидели похищенные. Вскрывать их до полной зачистки было бы глупостью. Сначала ‑ крысы, потом клетки.

Осторожно поднялся по лестнице на верхний этаж. Здесь пахло крепким табаком, дорогим спиртным и потом ‑ рабочая зона «верхушки». Вышедшего в коридор бугая Александр снял одним точным выстрелом из трофейного метателя. Стрела вошла точно в лоб чуть выше переносицы и вышла затылком, размазав по стене грязно‑бурое пятно. Тот успел только охнуть и, падая вперёд, грохнулся о пол так, что от ковра полетела пыль.

Шум привлёк внимание. Следом из соседней двери выскочил ещё один ‑ с метателем в руке и готовым матом на губах. Он получил стрелу в глаз на полуслове и, завалившись боком, впечатался плечом в косяк, сползая на пол.

Теперь сохранять тишину уже не имело смысла. Те, кто находились наверху, и так знали, что в дом пришла смерть.

Александр снял с плеча свой «Старгал», чувствуя, как привычное оружие ложится в руки, и принялся зачищать помещения по методике отработанной, когда‑то до автоматизма.

В него пытались стрелять из щелей, из‑за мебели, и приоткрытых дверей. Кто‑то пытался баррикадироваться, задвигая шкафы и столы. Но мощный метатель, рассчитанный на изменённых тварей и бронированных мутантов, прошивал не только двери, но и тонкие внутренние стены насквозь. За фанерой, гипсом и тонкой доской для бандитов не оставалось ни малейшего шанса.

Крики, мат, короткие панические команды ‑ и каждый раз в ответ сухой, глуховатый звук выстрела и тяжёлый удар тела о пол.

Он шагнул назад в коридор, меняя угол обстрела и на ходу оценивая обстановку. Магазин почти опустел. Александр, не торопясь, щёлкнув стопором, потянул короб вниз, чтобы заменить, ‑ и именно в этот момент справа, буквально проламывая перегородку, на него рванулся двухметровый детина с длинным ножом в руке.

Стена хрупко осыпалась гипсовой пылью, а из облака вывалилось огромное тело с искажённым яростью лицом. Удар ножа был грубым, широким, без техники, но за счёт массы и скорости ‑ смертельно опасным.

Александр ушёл от взмаха на полшага, корпусом и ступнёй, ощущая, как лезвие с шуршанием проходит в считаных сантиметрах от груди. В ту же секунду он мощно ткнул стволом метателя прямо в лицо гиганта. Раздался глухой треск. Ствол и кожух механизма разбили скулы и нос, смяла кость, сместив её внутрь.

Глаза детины на миг закатились. Он пошатнулся, переваривая удар, мышцы ещё пытались подчиниться старой команде «резать», но тело уже не слушалось.

Этого мгновения хватило.

Александр дослал новый магазин в приёмник, щёлкнул предохранителем и короткой очередью разнёс в лохмотья башку любителю рукопашной. Куски костей и крови брызнули на стену, уделав стену. Тело дернулось и рухнуло на колени, потом медленно завалилось вперёд.

Тишина, наступившая после серии выстрелов в узком коридоре, оглушала не слабее самого боя. Звон в ушах, ощущение, что мир на секунду прикрылся плёнкой. Александр моргнул, сделал несколько медленных вдохов ‑ и шум вернулся. где‑то за запертой дверью плакал ребёнок, на улице лаяла собака, и где-то хлопнуло окно.

Не утруждая себя поиском уцелевшей двери, он просто вошёл в кабинет главаря через проделанную в стене дыру.

Кабинет оказался до смешного обычным. Многоцелевой офис, каких он видел сотни: широкий диван у стены, массивный стол, заваленный бумагами, бутылками и грязными стаканами, на стенах ‑ пара дешёвых картин, между шкафом и окном ‑ стальной ящик, привинченный к стене.

Александр вышел обратно в коридор, склонился над телом того самого двухметрового громилы, быстро обшарил карманы и нашёл связку ключей с тяжёлым брелоком. Вернулся в кабинет, подобрал подходящий ключ, провернул, дёрнул ручку.

Ящик открылся, показав аккуратные стопки новеньких купюр, перевязанных банковскими лентами. Деньги пахли краской и слегка ‑ пылью. Никаких растяжек, датчиков и вообще видимых сюрпризов.

Александр с весёлым изумлением хмыкнул и выдернув с дивана подушку, выкинул наполнитель начал сгребать добычу. Кожаный чехол быстро набух, потяжелел, превратившись в большой и увесистый мешок.

Он уже собирался вернуться к дверям с похищенными, как краем глаза заметил в окне отблески синего света. Подойдя ближе, выглянул в щель между шторами и увидел что к дому одновременно подъехали сразу две полицейские машины. Улицу сразу заполнило мельтешение фонарей, силуэты людей в форменных плащах и блеск нашивок.

«Быстро», ‑ отметил он. — «Или сигналка, или соседи всё‑таки не совсем глухие».

Раздумывать стало некогда. Александр подхватил мешок с деньгами, перекинул ремень метателя через плечо, метнулся в коридор, нашёл окно, выходящее на противоположную сторону здания, дёрнул раму вверх.

Второй этаж ‑ не высота для его нынешнего тела.

Он, не колеблясь, сиганул через подоконник прямо вниз. Приземлился на согнутые ноги, гася удар, перекатился, удерживая мешок прижатым к себе. Лёгкая боль в суставах промелькнула и тут же ушла — молодое, усиленное тело могло перенести и не такое.

Не теряя ни секунды, он перемахнул через невысокий забор, отделяющий двор от соседней полосы пустыря, и, растворяясь в тенях, скрылся в темноте трущоб. А позади, в доме на Цветочной, уже хлопали двери, кричали команды, стучали сапоги по лестнице ‑ но к тому моменту, когда полицейские войдут внутрь, от «дератизатора» не останется ни следа.

— Шеф. — В кабинет чуть не ворвался его помощник и секретарь Тулго Ригол. — На полицейской волне сообщают, что банду Бугра, зачистили в ноль.

— А малыш-то на ветер слова не бросает. — Хозяин криминальной империи усмехнулся. — Как появится, зови сюда.

— Так уже сидит. Притащил с собой какой-то мешок, и глушит легашское пойло.

Выполняя букву и дух договора, Кушер сделал всё, как в лучших домах. Без суеты, с размахом и с той самой аккуратностью, за которую ему платили большие деньги.

Через двое суток у Александра был не просто «щит», не какая‑то криво слепленная липа, а полноценная новая жизнь, аккуратно вшитая в ткань этого мира. В регистрационных книгах, полицейских базах, в госпитальных архивах и вообще везде, где это имело значение, теперь значился Увир Ардор, барон, восемнадцати полных лет. Совершеннолетний, дееспособный, и, как внезапный абцуг, военнообязанный подданный короны.

Паспорт выглядел так, будто ему уже пару лет ‑ слегка потёртые края, аккуратные складки, ровные штампы. На обложке герб королевства, а внутри на специальной странице герб баронства — небольшой щит разделённый на две части горизонтальной линией, вверху два белых горных пика а внизу пара скрещенных мечей. Внутри ‑ фотография, на которой он узнавал себя… и не узнавал одновременно. Чуть другой поворот головы, другая стрижка, мягкий свет. В графе «место рождения» ‑ провинциальное баронство на окраине королевства, в графе «адрес» ‑ частная клиника в Марсане, где «пациент восстанавливался после аварии».

В толстом конверте лежали документы вроде бы не так важные, но без них просто никуда.

Свидетельство об окончании школы со средними оценками по большинству предметов, пара хороших отметок по фехтованию и тактике, чуть выше средних по истории и языкам. Никаких медалей, никаких «гениев с юности», просто нормальный провинциальный сын барона, который учился не хуже и не лучше других.

А две справки из госпиталя имели особенную ценность.

Первая ‑ медицинский отчёт о восстановлении лица после тяжёлой травмы с перечнем операций и процедур, даты, подписи врачей, печати. В конце ‑ сухая фраза о том, что в связи с реконструкцией мягких тканей внесены изменения в регистрационные листы полиции и обновлены биометрические данные.

Вторая ‑ аккуратно сформулированное заключение о частичной амнезии: «фрагментарная утрата эпизодической памяти, преимущественно относящейся к детскому и подростковому возрасту; возможны провалы в воспоминаниях о событиях, именах, лицах».

Эта фраза служила мягкой подушкой, куда можно было упасть в любой момент. «Простите, не помню. Врачи сказали ‑ последствия травмы». Если вдруг нарисуются какие‑нибудь слишком любопытные «дальние родственники» или старые знакомые настоящего Увира, всегда можно будет отойти за них щитом из официальной бумаги.

Люди Кушера не ограничились бумажками. В полицейских базах тихо и без следов заменили отпечатки пальцев, сканы радужки, образцы голоса. Старая запись, связанная с настоящим, давно умершим мальчиком, уничтожена в печи с формулировкой о корректировке данных. Новые биометрические метки теперь принадлежали Александру и если его остановит патруль, или попадёт в больницу, и возникнет необходимость пройти обычную проверку ‑ система послушно скажет: «Это Увир Ардор. Всё в порядке».

Сидя за столом в ресторане, он листал документы один за другим. Бумага шуршала под пальцами, чернила чуть поблёскивали в свете полуденного солнца. В груди было странное ощущение. Смесь хищного удовлетворения и лёгкой, чуждой ему, растерянности.

На Земле он работал с легендами, знал, как строятся и разрушаются биографии. Но там он всегда оставался собой, просто надевал маску, вписываясь в контекст. Здесь же ему выдали не маску — новое тело. Новое имя. Новый ритм жизни.

«Увир Ардор, барон, восемнадцать лет», ‑ медленно прочитал он вслух, прислушиваясь к звучанию.

Восемнадцать.

Разум взрослого мужчины, прошедшего через слишком многое, упёрся в эту цифру с лёгким подозрением. Формально он вдруг оказался на старте ‑ в том возрасте, когда ещё можно почти без потерь менять траекторию жизни. С одной стороны, подарок. С другой ‑ ответственность.

И тут в дело вступал последний пункт, который всё портил, ‑ военнообязанность.

Служба здесь не являлась пустой формальностью. Не отмахнёшься справкой из подворотни. Любой дворянский сын, если он не инвалид или не полусумасшедший, должен пройти через армию. Иначе его перестанут считать своим даже те, кому глубоко наплевать на корону.

Александр откинулся на спинку стула, сцепив пальцы на затылке, и начал раскладывать варианты, как привык — неторопливо и без эмоций.

Первый вариант ‑ прямой и простой — пойти в армию. Три года. Для местного тела ‑ смешной срок. Никакой каторги, обычная срочная служба, причём если сдать нормативы и начальную подготовку, уже сержантом. Зато, он мысленно перечислял, плюсы и минусы — интеграция в общество 'с правильной стороны, доступ к людям в погонах, к их привычкам и слабостям, легальный доступ к оружию и информации, возможность закрепиться в системе так, чтобы потом не приходилось объяснять, почему барон, чёрт бы его побрал, нигде не служил.

Минусы тоже очевидны. Армия ‑ это всегда усиленный контроль. Приказы, распорядок, внимание к досье. Шаг в сторону ‑ вопросы, прыжок на месте — провокация. Но он уже жил под прицелом куда более серьёзных структур, и сам факт системы его не пугал. Пугало лишь одно: здесь он пока не знал всех правил игры и имел существенный шанс спалиться на мелочах.

Второй вариант ‑ университет, гражданская специальность.

Четыре года учёбы. Лекции, семинары, конспекты, вечера в студенческих кафе, лёгкие связи, люди, с которыми потом можно будет иметь дела. Красивая легенда: молодой барон после травмы решил посвятить себя мирному ремеслу.

Но чем дальше он ходил по этому кругу, тем глуше зевал от скуки. Потратить четыре года на то, что ему по сути не нужно, чтобы потом всё равно отслужить те же три года, только уже по штатской линии? Семь лет привязки к системе вместо трёх, ради бумажки, которой он мог обойтись. Слишком дорого по времени.

Третий вариант ‑ откупиться. Деньги у него были, через Кушера можно найти нужных людей, договориться, оформить «ограниченную годность» или «неподходящее состояние здоровья». Ещё одна справка, ещё один штамп ‑ и армия пройдёт мимо.

Именно эта мысль вызвала в нём самую неприятную реакцию.

На Земле он видел таких. Люди, купившие себе спокойствие. Мягкая кожа удобных кресел, дорогие костюмы, пустой взгляд. Они всегда чуть оправдывались ‑ шуткой, отмашкой, фразой «каждый живёт как хочет». Но в глубине глаз у них жила тень, которую не спрячешь.

Здесь, откуп от службы тоже практиковался, но стоил не только денег.

На таких смотрели косо. В богатых торговых семьях это ещё могли проглотить ‑ там в ходу совсем другие ценности. Но в дворянской среде, три года службы являлись чем‑то вроде обряда посвящения. Не служил ‑ значит, не проверен. На балах с тобой будут вежливы, но в доме могут не принимать всерьёз. При выборе жениха для дочери кто‑нибудь обязательно скажет: «А этот, говорят, от армии откупился».

И всё. Один факт перечеркнёт любые заслуги.

Александр провёл ладонью по лицу, ощущая под пальцами непривычно гладкую кожу, подумал о том, как сильно он ненавидит долговременные ограничения ‑ и в то же время как не любит дешёвые, короткие решения, которые потом аукнутся.

Выбор выглядел отвратительно просто. Либо три года реальной, но управляемой зависимости с хорошими перспективами, либо липкая свобода с клеймом на лбу.

«Сколько раз я загонял других в такие же вилки…» ‑ отметил он с кривой усмешкой.

Он снова посмотрел на паспорт. На имя. На дату рождения. На слово «барон».

‑ Ну что, Увир, ‑ тихо сказал он сам себе. ‑ Похоже, тебе всё‑таки придётся опять немного повоевать.

Мысль об армии больше не казалась ему неприятной. Скорее ‑ знакомой. Управляемый риск, понятная структура, отличный плацдарм. А ещё ‑ возможность врастить себя в этот мир не только документами, но и личной историей.

Вербовочные центры находились в каждом районе, но дворянину следовало обращаться в центральный, и закончив обед, Увир Ардор, взял такси, чтобы через десять минут остановиться у солидного пятиэтажного особняка армейской кадровой службы, за высокой оградой, и тяжёлыми въездными воротами у которых стояли парочка гвардии рядовых в парадной форме, с короткими метателями.

Для таких как он, молодых дворян ищущих службы, всюду висели указатели.

«Кандидатам — дворянам, иметь с собой»: далее перечень документов. Ниже стрелка куда пойти, и всё в таком духе.

Естественно табель о рангах, заливался в голову будущего слуги среди самой важной информации, и Ардор мгновенно считал нашивки мужчины стоявшего посреди кабинета, где кроме него за столами в два ряда, трудились ещё шесть женщин в военной форме, с сержантскими нашивками.

— Господин гвардии капитан. Разрешите подать документы к службе?

— Опа. — Капитан резко развернулся к Ардору и оценивающе пробежался взглядом по фигуре. — Я так понимаю, папа и мама прилично вложились в твоё обучение, кандидат?

— Более чем, господин гвардии капитан. Но при этом они хотели, чтобы я стал юристом.

— А ты? — Начальник приёмной службы пытливо вгляделся в лицо молодого человека.

— Они погибли, господин гвардии капитан, и это уже не имеет значения.

— А такую штуку видел? — Офицер подхватил со стола «Старгал» и небрежно кинул его Ардору.

Легко поймав оружие в воздухе, он отсоединил магазин, проверил большим пальцем упругость клапана водяного резервуара и гнездо для кристалла-накопителя.

— Армейский карабин ближнего боя Старгал. К бою не приведён. Магазин пуст, бункер пуст, кристалла нет.

— О как. — Капитан с улыбкой покачал головой. — В старшины метишь?

— Да я бы и от лейтенантских погон не отказался бы. — Спокойно ответил Ардор, в прошлой жизни дослужившийся до генерал-майора. — Ну для начала.

Капитан хмыкнул, и бегло просмотрев документы, протянул одной из девиц, сидевших за столом.

— Оформляй парня в егерский корпус.