Сорок третий

Глава 2

Изначально кристаллы содержали в себе весьма избыточный объём данных. Никакого способа тонкой правки или сложной редакции загружаемых в Машину Знаний человеческих воспоминаний не существовало. Почти всё, что умел и знал человек, в какой-то области снималось целиком и так же целиком записывалось в кристалл, правда к счастью без эмоций. Не только сами знания, но и бесконечные пробы, ошибки и обычный разум, попадая под такой поток, физически не мог впитать весь массив. Часть информации оседала, часть пролетала мимо, оставляя в знаниях огромные дыры и странные перекосы.

Но матрица Александра, много лет тренированная на работу с огромными пластами разрозненных сведений, вела себя иначе. Она жадно хватала всё подряд ‑ полезное, спорное и откровенную ерунду. Александр ухватывал не только стратегию, экономику, уголовное право и тонкости дипломатического этикета, но и, к примеру, «Официальный язык шарфов, поясов и вееров, пристойный молодым людям, дабы объясниться, не будучи представленным или не вступая в беседу», сочинённый неким магистром галантных наук и этикета по имени Росальво Анди ан Сеора.

В мире, насчитывавшем около трёх миллиардов населения, одевались чрезвычайно пёстро. В одних местах преобладали камзолы со штанами, заправленными в сапоги и полусапожки, с широкими поясами, на которых шпага смотрелась более чем уместно. В других ‑ широкоплечие мужские пиджаки и дамские платья, весьма похожие на моду пятидесятых годов Земли. Камзолы и шляпы носили в основном в провинции, где всё это ‑ особенно широкие поля, плащи и высокие сапоги ‑ имело прямой практический смысл: защита от грязи, дождя и ветра.

В городах же, на асфальте улиц, под климатическими куполами и в тесноте автомашин на паромагической или магоэлектрической тяге, царили костюмы, полуботинки, лёгкие платья, шубки и туфельки. Шпагу там тоже можно было встретить, но гораздо чаще её заменяли трости со скрытым клинком, трости — дубинки и скрытое оружие.

Ношение оружия практически не регламентировалось, особенно холодного. Вопросы этикета и здравого смысла ограничивали людей куда эффективнее любых указов. Что до арбалетов, в том числе карманных, то они стоили весьма дорого и сами по себе служили показателем достатка и статуса владельца. Торговец без карманного арбалета выглядел так же странно, как земной бизнесмен без телефона.

Расслоение по техническому уровню в мире бросалось в глаза. Где‑то по‑старинке пахали землю на тягловых животных, где‑то уже вовсю грохотали паровые тракторы, а ещё где‑то под стеклянными сводами работали огромные тепличные комплексы с подогревом, подсветкой и автоматическими системами полива.

Если в передовых столицах в моду входили дальногляды — что-то вроде телевизоров, но на основе эфирных технологий, то в глухих деревнях новости по‑прежнему передавались по старинке. На стене в избе старосты висел один‑единственный эфироприёмник на всю округу, и то, что он принял из трансляции официального канала администрации, потом пересказывалось односельчанам через объявления на общем сходе.

Впитав в себя основной массив информации по языкам и этикету, Машина Знаний почти без паузы переключилась на непосредственно боевые навыки.

Фехтование он, разумеется, не знал ‑ если не считать краткого курса армейского ножевого боя, который к изящным поединкам на малых мечах имел весьма отдалённое отношение. Почти всё, что касалось клинка, стойки, работы корпуса, шагов и выпадов, оказалось для человека двадцать первого века откровением. Красивым, логичным, но совершенно новым миром.

Со стрельбой, напротив, всё выглядело проще, чем то, что он использовал. Местные арбалеты и метатели существенно уступали по дальности и емкости магазинов знакомому ему стрелковому оружию, но существенно превосходили по поражающему действию и мозг автоматически изменял схемы прицеливания, упреждения и работы с укрытиями. Физиология и анатомия тоже не произвели особого впечатления: знания о человеческом теле отличались от земных лишь в деталях. Важным стало подтверждение простого факта ‑ люди здесь устроены практически так же, как и дома, за вычетом мелочей.

Относительно интересным оказался раздел по ядам ‑ в основном из‑за упоминания местных растений‑эндемиков, из которых получали ядовитые алкалоиды и противоядия. Сами принципы отравления, дозировки и симптоматика выглядели знакомо, но перечень флоры и связанных с ней тонкостей пришлось запоминать заново.

Частично заинтересовал блок по активному сопровождению, зачисткам и противопартизанским действиям, а также краткий курс военной подготовки вплоть до уровня «командир роты». В этом мире воевали активно и часто, поэтому умение управлять людьми в бою считалось не роскошью, а обыденным, и востребованным навыком.

Куда более ценными для Александра выглядели сведения по психологии и методам оперативной работы. Несмотря на очевидное сходство с его прежним опытом, отличий тоже хватало. Другие правовые рамки, иные культурные коды, свои привычные реакции на угрозу и давление. Всё это приходилось аккуратно укладывать в голову рядом со старыми моделями, не забывая, что теперь он живёт в другом мире.

Знания Александр любил и был готов поглощать их в невероятных количествах, поэтому сначала просто радовался плывущему потоку. Но в какой‑то момент всё оборвалось. Машина Знаний ещё немного погудела, словно переваривая остатки программы, затем раструб над каменным ложем плавно приподнялся и отъехал в сторону.

За время лежания на камне ремни успели чуть ослабнуть ‑ тело вспотело, кожа и материал ремней где‑то растянулись и даже чуть провисли. Александр осторожно напряг мышцы, проверяя свободу движения, и сложив большой палец внутрь ладони сумел выдернуть одну руку из металлического кольца. Согнув её в локте, ухватился пальцами за металлическую полосу, прижимавшую грудь к плите, и, сжав её сильными пальцами, начал выворачивать из креплений. Металл нехотя поддавался. В другой жизни он бы так не смог, но сейчас пусть и с трудом он вывернул стальную полосу из креплений, сорвав винтовую резьбу.

Дальше всё пошло куда быстрее. Освободив грудь, он получил дополнительный рычаг, сумел развернуться, снять нагрузку с остальных фиксаторов и один за другим вырвать ремни. Через пять минут Александр уже поднимался с камня, потирая ладонями мелкие ссадины и ранки, полученные в борьбе с оковами.

Одежды на нём почти не было ‑ если не считать, чего‑то вроде нижней повязки — длинной полосы ткани, намотанной вокруг бёдер и пропущенной между ног. Зато «хозяйство», судя по вполне однозначному бугру внизу живота, присутствовало на месте, и это не могло не радовать. Окажись он в теле женщины, адаптация могла бы стоить ему рассудка или, по крайней мере, сильно усложнить жизнь.

Насколько Александр мог себя рассмотреть без зеркала, тело ему досталось просто превосходное. Широкие плечи, рельефная, но не перекачанная мускулатура, крепкая шея, широкий, мощный костяк. Ни следа лишнего жира, ни шрамов от старых ран, ни характерных перекосов от хронических болячек. Новый корпус явно делали не под писаря.

Дверь в помещение распахнулась резко, и вошедший второпях Сарилл Теохвар почти налетел на стоявшую перед каменной плитой фигуру. Невысокий и щуплый архимагистр дёрнулся, резко затормозил и на секунду просто застыл, уставившись на громаду тела нового слуги. Тот, кто по всем расчётам должен был лежать и мучительно приходить в себя после потока информации, стоял на ногах ‑ живой, собранный и явно контролирующий обстановку.

Опешив от этого зрелища, Сарилл не придумал ничего лучше, чем ударить первым. Он взмахнул рукой и метнул в слугу шар молний, намереваясь парализовать вместилище и уже потом разбираться, что пошло не так.

Александр среагировал почти бездумно. Тело, ведомое свежевнедрёнными боевыми рефлексами и собственным опытом, само сделало всю работу — лёгкий поворот корпусом, шаг в сторону и сгусток молний прошёл мимо, и ударив в стену. В тот же миг он сделал короткий подшаг вперёд и воткнул ладонь в шею архимага, точно сбоку от кадыка, и сжал кисть, ломая горло и шейные позвонки одним выверенным движением.

Шарик молний расплескался по камню за спиной Александра, растекаясь по стене сеткой искрящихся разрядов. Тело Сарилла дёрнулось, завалилось назад и глухо ударилось о пол, заливая камень кровью из разорванных сосудов, и дрыгая ногами в агонии.

‑ Н‑да. Поговорили, ‑ констатировал Александр, чуть пожав плечами, и вытер руку об одежду ещё чуть живого тела.

Он переступил через архимагистра и вышел в коридор, внимательно осматривая всё вокруг. Паники не было, а лишь деловое любопытство.

Место, где он оказался, явно предназначалось для научных и лабораторных работ. Вдоль коридора тянулись двери, а за ними просторные помещения с громоздкими агрегатами непонятных форм, торчали трубы, переливались колбы со странными жидкостями, шли пучки проводов и прозрачных кварцевых трубок. Александр даже не пытался сходу понять, для чего всё это нужно. Маготехника в его прошлой жизни не встречалась, а гадать на глазок смысла не имело. Он просто шёл вперёд, рассчитывая найти хотя бы слуг или кого‑то, кто сможет объяснить, где он и что теперь делать.

По мере того как он продвигался вперёд, окружение постепенно менялось. Гладкие каменные стены сперва сменились стенами, отделанными тёмным деревом, затем ‑ панелями, обтянутыми красивой, чуть поблёскивающей тканью. Лабораторные столы и стойки уступили место удобной, местами откровенно роскошной мебели: диванам, креслам, низким столикам, шкафам. Всё выглядело обжитым, но при этом вокруг не было ни единой живой души.

Знаний о мире, только что влитых в голову, Александру хватило, чтобы по планировке и деталям интерьера сориентироваться и отыскать жилые комнаты архимага. Там без труда нашёлся шкаф доставки, а рядом ‑ приставной столик, и толстый том каталога, где было просто всё от гвоздей до круизных летающих кораблей.

Сам архимагистр одевался без изысков. Просторные штаны из мягкой ткани, короткие мягкие полусапожки, свободная рубаха из паучьего шёлка и своеобразная накидка‑пиджак, больше напоминающая короткий халат.

Всё это категорически не устраивало Александра. Начинать новую жизнь в чужом мире в практически банном виде ему не хотелось. Для начала он пролистал каталог до раздела белья, попытался пересчитать свои размеры в местные единицы и сделал заказ. Первый комплект оказался неудачным — маловат, второй сидел мешком и лишь с третьей попытки он получил вполне приличные шёлковые трусы и носки, после чего уже увереннее подобрал себе охотничьи штаны, куртку и тонкий свитер, так как за окном царило лето, а вообще в мире Нингол холодных мест было совсем немного.

Затем он отыскал в каталоге раздел еды, набрал наугад с десяток разных блюд, доставляемых в металлической посуде с плотно закрывающимися крышками, перенёс всё это на стол и устроился за поздним завтраком или ранним обедом так как в этом мире его внутренние часы ещё не успели настроиться. Ел неторопливо, насыщаясь и параллельно прикидывая, как действовать дальше.

Ничего не зная ни о договорённостях покойного мага, ни о его бизнесе по поставкам слуг, Александр был уверен в одном: оставаться здесь надолго не стоит. Замок на болоте, завязанный на старую репутацию и чьи‑то контракты, выглядел как слишком заметная мишень. Но и уходить «с голой задницей» он не собирался. Значит, задерживаться нужно ровно настолько, чтобы собрать минимальный стартовый капитал.

Деньги и ценности на текущие расходы, архимагистр хранил без особых изысков ‑ просто в большом ящике в рабочем кабинете. Запирать его в доме, где больше никого нет, действительно казалось глупостью.

Внутри нашлось золото в слитках и монетах, бумажные аккредитивы на имя мага и на предъявителя, долговые расписки и какие‑то договоры. Из всего этого Александр взял только чеки на предъявителя на общую сумму в двадцать тысяч, а ещё выгреб все десять килограммов золота в монетах ‑ сумму по местным меркам огромную. Золото вообще редко участвовало в повседневных расчётах, служа в основном опорой крупных сделок и лежа в банках в качестве гарантий операций.

Десять килограммов ‑ это примерно тысяча золотых монет по десять граммов каждая на сумму сто тысяч серебром. За такие деньги можно без особых проблем приобрести неплохую ферму недалеко от столицы Шардальского королевства Марсаны и жить, потом не торопясь на доходы, и не надрываясь. Да, особой роскоши не будет, но на приличную одежду, хорошую еду и танцовщиц из уличных кафешантанов, или на жену из торгового сословия вполне хватит.

А вот золотых аккредитивов на многие десятки миллионов Александр не нашёл ‑ просто потому, что их в замке и не было. Такие суммы покойный архимагистр сразу отправлял в банк через телепорт доставки, потому как деньги лежащие дома не работают и не приносят доход. Ровно так же поступали и предыдущие хозяева замка. Никакой легендарной кучи сокровищ в подвалах не существовало и в помине. Каждый копил свою кубышку, и никто из них, как водится, не сумел прихватить её с собой на тот свет.

Александр обошёл весь дом, по привычке стараясь не шуметь. В огромном застеклённом ангаре он обнаружил небольшой изящный летатель — аккуратную, явно дорогую машину. Однако после короткого раздумья оставил её на месте. Вещь слишком приметная: засветиться на таком аппарате ‑ раз плюнуть. А он, по крайней мере в первое время, хотел выскользнуть из этих мест максимально тихо, а уж потом, в тихой и неторопливой обстановке, решать, куда податься и чем именно заняться.

Доставкой запросил и получил карты всего мира, плюс собственно Шардала и отдельно Лиантильской трясины где собственно и находился замок, большой станковый рюкзак, костровое-походное, комплект сменной одежды и запасные ботинки, пару ножей, а также компактный ручной метатель, с подствольным магазином на десять стальных стрел, пятью магазинами, двумя коробками стрел и пятью энергокристаллами. И отдельно — комплект грима для театральных актёров за весьма приличные полторы тысячи монет.

Посидел у зеркала преображая внешность, и через полчаса в зеркале отразился мужчина лет тридцати — сорока, с короткой стрижкой седых волос, усами, небритым подбородком и кривым шрамом от середины лба до левой щеки.

Сложил вещи в рюкзак и развесил на себе, в весьма удобную сбрую типа ременно-плечевой системы.

Немного подумав вернулся в ангар и ещё раз прошёлся по замку разлив по коридорам и залам тонну топлива, обнаруженного в сарае где, стоял летатель, и пошёл на выход оставляя за собой дорожку из бензина.

Удалившись от входа до задних ворот, чиркнул огнивом, зажигая бензин, и решительно шагнул вперёд.

Едва успел дойти до кромки болота, как замок вспыхнул словно соломенный.

Магемы противопожарной защиты на такой огонь конечно не были рассчитана и мгновенно разрядились, не успев ничего потушить. А когда огонь добрался до эфирных машин, сначала взорвался один энергокристалл, затем детонировали другие, и мощный взрыв разнёс всё здание по кирпичам, оставив на месте замка лишь воронку, заполненную грязной болотной водой.

Александр уходил не той дорогой, что шла от острова к краю болота, а другой тропинкой, отходившей от задних ворот имения. По ней можно было пройти до ещё одного островка, и оттуда по накиданному по трясине мосту, добраться до леса. И уже пройдя через лес, выйти к дороге, шедшей с севера страны, от промышленного пояса, к центральным областям.

По дороге бегали междугородние автобусы, перевозившие самую невзыскательную и небогатую публику где он и собирался затеряться.

Взрыв прозвучал как раз в тот момент, когда он уже шёл по узкой тропе между кочек и болотин, и обернувшись увидел встающее над островом зарево магического пламени, в котором сгорали уникальные магомашины, и имущество на миллиарды золотых.

Конечно замок было очень жалко, но оставлять за спиной подобного рода неопределённость ещё хуже.

А теперь уже не понять, что там случилось и как. Возможно это старый хозяин перемагичил, а возможно сбой в машинах… И если вдруг кто-то станет ковыряться в этой истории, у него случатся огромные трудности.

В удобном охотничьем рюкзаке, поместилась сухая одежда, запасные сапоги подстилка и костровое, а деньги, упакованные в котелок и проложенные тряпками, находились около спинки.

Тридцать килограммов груза, вообще не воспринимались как вес.

Александр никак не мог привязать сантиметры и килограммы к местной системе мер, но на глаз отмерив литр обозвал его килограммом и налив в бутыль полсотни литров, легко поднял одной рукой.

А всё что уместилось в немаленький рюкзак, воспринималось организмом как лёгкая прогулочная нагрузка.

Он шёл по тропе, ничего не зная о боевых големах и магических конструктах охранявших замок, но поскольку он шёл от замка, то проходил свободно, не беспокоя весьма агрессивную псевдожизнь.

Несмотря на ожидания, островок оказался сухим и довольно высоким. Александр остановился у маленького ручейка, бившего прямо из‑под вывернутого валуна, набрал воды и принялся готовить себе ужин.

Проснулся он рано утром ‑ от пения птиц и запаха гари, стелившегося над болотом. Со стороны замка по‑прежнему тянуло дымом. Видать, что‑то там ещё тлело, и сизый дым низко ложился над водой.

От острова к «большой земле» вела не тропа, а нечто вроде наплавного моста ‑ гать из жердей, связанных в широкие щиты, уложенные поверх плотной трясины. Аккуратно ступая по этой хлипкой дороге, Александр продвигался через болото, пока, наконец, не вышел к краю, где начинался высокий хвойный лес. Деревья были весьма похожи на сосны: тонкий и высокий голый ствол, а крона ‑ где‑то там, далеко наверху.

Сразу за первым же поворотом тропы неожиданно открылся лагерь: десяток шалашей из веток и жердей и толпа из двух десятков мужчин, весьма живописно одетых в какие‑то обноски.

Главарь банды беглых каторжников, каким‑то чудом ушедших с этапа и почти добравшихся до центральных областей, быстро и без лишних эмоций оценил добычу. Добротная, новая одежда путника явно стоила денег. Лицо мужчины в возрасте, но это ничего не значит. Ему может быть и сорок и восемьдесят, Но нет ни гильдейского знака, ни герба на одежде — значит не маг и не воин и за него, скорее всего, никто и не станет искать всерьёз.

Сделав все эти выводы, главарь спокойно и буднично кивнул в сторону вышедшего к ним охотника.

‑ Взять.

Метатель по сути своей больше всего напоминал привычное пороховое оружие. Только в камере сгорания взрывался не порох, а кислородно‑водородная смесь, получаемая путём разложения воды маленьким, но очень хитрым маготехническим устройством. Александр через шкаф доставки взял метатель размером с пистолет‑пулемёт, но с куда более массивным магазином под стволом, большой водяной ёмкостью и мощным кристаллом, рассчитанным на пять полных десятизарядных магазинов.

На пробу он отстрелял три магазина, тщательно оценивая динамику оружия, отдачу и настильность траектории. Стрелял по стволам, по сучьям, по меткам на камне, меняя стойки и темп. Метатель вёл себя послушно, почти без уводов. Мощная, но длинная отдача, минимальный увод ствола, прицельная линия падала на цель почти сама. Для обученного стрелка ‑ мечта.

До дистанции в сто метров у автоматического карабина «Старгал» в родном мире Александра просто не нашлось бы конкурентов. Полый стальной стержень, разогнанный в стволе до безумных скоростей и закрученный нарезами до гулкого воя, прошивал дерево толщиной в полметра, оставляя за собой дыру размером с кулак. Осколки коры и щепа разлетались веером, как после взрыва малой гранаты. Александр невольно отметил: если таким попасть в человека, от шансов на выживание остаются одни разговоры.

Теперь та же картина повторялась, только вместо древесных стволов ‑ люди.

В толпе набегающих кандальников стрелы метателя прорезали чудовищные кровавые просеки. Первая вошла в грудь ближайшему, вышла из спины вместе с куском позвоночника и, потеряв часть энергии, всё равно свалила следующего, пробив ему живот. Вторая попала в бедро, разорвав тело пополам. Кому‑то стержень сносил полчерепа, кому‑то отрывал руку по плечо, кого‑то разворачивал на месте, ломая кости и выворачивая суставы. Людей буквально подбрасывало при попадании.

Кто-то продолжал бежать ещё пару секунд по инерции, пока мышцы выполняли старую команду, а мозг уже не успевал осознать, что тело больше не целое. Крики, мат, мелькание палок и самодельного оружия, тяжёлые тела, валящиеся на землю, ‑ всё это слилось для Александра в привычную рабочую какофонию.

Он бил одиночными, отрабатывая цели одну за другой. Дистанция ‑ смешная, цели ‑ кучно, оружие ‑ с запасом по мощности. На всех беглецов хватило десяти выстрелов: десять стальных стрел и толпа превратилась в груду рваных тел, дёргающихся в судорогах или уже неподвижных.

Плюс ещё одна, последняя, стрела специально для главаря. Тот успел сделать полшага назад, будто собираясь повернуть и бежать, но стержень ударил его в центр груди и вышел из лопаток, унося с собой кровь, кости и обрывки ткани. Главарь остекленел взглядом и повалился, даже не успев удивиться.