Сталь

Глава 29

Трансляция идет вот уже больше сорока минут с перерывами на рекламу и вроде бы довольно гладко. Лучше, чем репетиция. Возможно, потому что Мария, та самая ведущая, симпатизирует нам обоим и явно в большей степени Рори. Между ними проскакивают импровизированные шутки, которые разряжают атмосферу. Я улавливаю в интонациях Марии даже некое сочувствие к Авроре из-за тяжкой доли спутницы такого человека, как я.

Рори тем временем щупает меня без остановки — то ладонь сожмет, то на лице что-то вытрет, то голову на плечо положит. И так естественно, сука, как будто мы только этим за стенами студии целыми днями и занимаемся. Я даже из разговора выпадаю на какое-то время.

Я ее не узнаю. Аврора сейчас смотрится невероятно — уверенная, строгая, но с нежными пухлыми губами, с четкой дикцией и интонациями, сводящими с ума. Она прячет улыбку в уголках рта и выдает порционно, когда мы заслуживаем ее одобрения. Она смешно задирает нос — смешно, но очень гордо. Ее жесты, реакции — все подчинено контролю.

Рори меня переигрывает и ловит в ловушку, когда я, откровенно засмотревшись на нее, пропускаю вопрос.

— Извините, вы не повторите? Пожалуйста, — говорю я удивленной Марии.

— Сложно ли каждый день уходить от любимой девушки, зная, что вот после таких аварийных посадок вы можете не вернуться?

Какого хрена? Это очередная сраная импровизация от ведущей, которая запала и облизывается на Аврору.

Я уже набираю воздуха в легкие, чтобы возмутиться. Ужасно глупый и неуместный вопрос, потому что… Ну конечно ты никогда не думаешь о том, что случится что-то плохое — не притягиваешь эти мысли, не настраиваешь на подобный лад вселенную и космос. Конечно ты оставляешь все проблемы и тяжелые мысли дома и выполняешь работу с холодной головой. Ответ — нет, не сложно, это твой долг, но…

Но, глянув еще раз на Рори, которая не обращает на меня никакого внимания — ни на миг больше положенного, я выдыхаю обратно.

— Сложно, — произношу сдержанно, плоско, негромко и точно ловлю, как дергается грудная клетка Рори, будто от короткого нервного вздоха. — Но я всегда возвращаюсь.

Это звучит чертовски двусмысленно, я сам понимаю и презираю себя. Я встречаю ее взгляд, но не пытаюсь ничего объяснить — попросту не смогу. Наш молчаливый разговор прерывает звонок в студию, и я замечаю тревогу во взгляде Авроры. Ее не предупредили? Я же просил.

— Все хорошо, по телефону зададут вопросы из сценария, — шепчу я ей на ухо, чтобы выдохнула.

И когда слушатель повторяет текст со страниц, она успокаивается. Но теперь моя очередь мстить — я беру ее ладонь и целую тыльную сторону кисти. Медленно, чтобы прочувствовала.

О да, она чувствует.

— И последний звонок на сегодня. Лилия, мы вас слушаем, — разбивает киношный момент между нами голос Марии.

Я уже готов отвечать на него вперед самого вопроса, все равно знаю, что услышу в динамиках, лишь бы скорее покончить с этим и…

Что и?

Только вместо Лилии мы все слышим мужской голос. Я вижу замешательство ведущей, прислушиваюсь и сам с ходу не пойму, что с ним не так.

— У меня вопрос к командиру Егору Фердинандовичу Сталь, — заявляют медленно, с тактом и расстановкой, но как-то слишком искусственно. — Каковó быть лжецом?

Точно, голос изменен. Будто говорят через какое-то устройство, слишком похож на робота, неестественный.

Я вижу огромные глаза Марии, суету операторов.

— Добрый день! Представьтесь, пожалуйста, — пытается каким-то образом исправить положение ведущая, но тщетно.

— Каковó врать и изображать святошу, когда ты прогнил насквозь? Убийца!

— Выключите его, отключайте, — звучит за кадром, но мы прекрасно слышим.

Звонок сбрасывают, Мария натянуто улыбается, пытается что-то говорить, но я ощущаю, как пальцы Рори с силой сжимают мои — смотрю на нее, затем туда, куда смотрит она. Мой взгляд падает напротив, где висит демонстрационный экран того, что происходит в кадре. И где сейчас вместо нас появляются снимки в сопровождении надписей и того же голоса.

На всех фотографиях мы с Рори — смеемся, обнимаемся, целуемся. Им много лет, даже не знаю, откуда они.

— У вашего героя была связь с несовершеннолетней, на момент фото Авроре Невской нет восемнадцати.

— Что это значит? — Аврора напрягается рядом, я ощущаю и без прикосновений, но лишь сильнее сжимаю ее руку.

Вокруг суета, шум, откровенная паника, но никто ничего сделать не может. Я не знаю, как такое возможно, но факт.

— Эта связь привела девушку в психиатрическую лечебницу, где она лечилась около года.

На экране одна другую сменяют архивные фотографии изможденной Рори вместе с буквами, которые складываются в знакомые и не очень диагнозы. Нервная анорексия, булимия, психоз, депрессия — мелькают слова, вспарывая мне грудь.

— Аврора Невская бросила университет и на долгие годы замкнулась в себе. Последствия связи до сих пор дают о себе знать. По некоторым данным, девушка проходила обследование в семейном центре, потому что не может иметь детей.

Я не могу разобрать издалека мелкий шрифт из-за упавшего зрения, но крупно выделенные слова рвут мне сердце — первичное бесплодие. Какого хера творится? Почему никто это не остановит?

— Ваш командир и сейчас врет. Нет никакой счастливой пары.

Аврору показывают на снимках с мужем, и меня не забывают обвинить в их разводе. Мои фотографии и даже видео тоже всплывают — те самые объятия с Русланой двухдневной давности возле ее салона, где мы и распрощались.

Когда экран загорается черным, повисает гробовая тишина. Камеры снова выводят картинку из студии, и я вижу наши лица.

— Извините, — Аврора просит ее извинить тем же сухим ровным тоном, который использовала в интервью.

Одна, две, три секунды, и она уже сбегает отсюда, а я, не слушая остальных, мчу за ней.