Стану твоей проблемой

Глава 49 Дарья

Прошло несколько недель. Всё стало тише. Спокойнее. Но внутри меня ещё что-то вибрирует, как будто сердце не до конца верит, что все действительно позади. Иногда я всё ещё вздрагиваю во сне, но просыпаюсь не в холодном поту, а в теплых, сильных руках. И это меняет все.

Настя в центре реабилитации. Я езжу к ней почти каждый день. Привожу фрукты, цветы, книги, болтаю без остановки, чтобы заглушить ее молчание. Она слушает. Иногда кивает. Иногда слабо улыбается. А иногда просто берет меня за руку и держит. Молча. Долго. В ее глазах появляется жизнь. Тихо. Осторожно. Но я это вижу — и это дает мне надежду.

Сегодня она уже говорит больше. Глаза ярче, голос крепче. Мы сидим вместе на диванчике у окна, греемся в солнце. Она пьет чай, закутавшись в плед.

— Скоро вернусь к нормальной жизни, — говорит Настя, и в голосе решимость. — Я чувствую, как будто все оживает внутри. Я жду не дождусь, когда все это закончится.

— Скоро закончится, — улыбаюсь я. — Ты сильная. А у сильных все получается. Я так горжусь тобой, Насть.

— А ты? — она смотрит внимательно. — Как ты? С Маратом? Всё хорошо?

— Да. Шумиха пока не утихает, журналисты с ума сходят, но Марат в отпуске. Первый настоящий отпуск за, кажется, сто лет. Мы просто живем. Просто дышим. И это прекрасно.

Настя хмыкает:

— Я раньше думала…. ну, в детстве… что ты меня ненавидишь. Вечно злилась, ворчала, орала. А потом — ты бросилась меня спасать. Даже не думая о себе. Зачем?

Я смотрю на нее. И смеюсь сквозь слезы.

— Дурочка. Ты просто была мелкой вредной сестрой и портила мне жизнь. Но я всегда тебя любила. Всегда. И сейчас люблю. И благодарна, что ты жива. Что улыбаешься. Что сидишь рядом со мной и пьешь этот ароматный чай.

Она смеется.

— Я тебя тоже люблю, Даш. Очень.

Я сжимаю ее ладонь. Крепко.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива. Очень-очень. И если ты снова когда-нибудь подумаешь, что я тебя ненавижу — просто вспомни, этот момент.

— Справедливо, — шепчет она и кивает. — Тогда мне точно больше нечего бояться.

Я выхожу из палаты, сжимая в пальцах ее рисунок — кривой пейзаж, на котором две фигуры держатся за руки. Она нарисовала нас. Меня и себя рядом. Мое сердце сжимается от нежности. И я знаю: у нее все будет хорошо. У нас обеих — будет.

Оставив сестру отдыхать, еду в торговый центр. Мама Марата пригласила меня на кофе и "заглянуть в пару магазинов". Я сразу поняла, что это разведка. Но вместо напряжения я чувствую теплое волнение. Мы гуляем по торговому центру, обсуждаем пальто, цвет лака, даже кофе. Легко. По-женски. Очень неожиданно, но приятно.

Она примеряет светлое пальто, смотрится в зеркало и вдруг поворачивается ко мне:

— Он тебе уже сделал предложение?

Я замираю и нервно сглатываю.

— Нет.... Мы... пока не обсуждали.

Она закатывает глаза с мягкой ухмылкой:

— Вечно он тормозит. Даже когда мелким был, пока додумается что-то сделать, полдня пройдет. А ты не жди. Подтолкни, если надо.

Я смеюсь, и в этом смехе — благодарность. Потому что я чувствую, как мы сближаемся. Я уже не чужая. Она смотрит на меня внимательнее, потом вдруг говорит:

— Знаешь, не обижайся на его отца. Он не всегда был таким. Когда-то был добрым, мягким. Но потом… — она делает паузу. — После одной истории с другом, который его предал, он словно закрылся. Все стал держать в себе. Иногда и Марат на него похож. Но ты… ты его мягче сделала.

Я кладу ладонь ей на руку.

— Я понимаю. Правда. Я люблю Марата. Очень. И все остальное не имеет значения.

Ее глаза блестят, она сжимает мою руку в ответ.

— Тогда все точно будет хорошо. Я это чувствую.

Я улыбаюсь. Потому что чувствую то же самое. Потому что впервые за долгое время — я дома. С этими людьми. С ним. И мне некуда бежать. Потому что я уже пришла туда, где хочу остаться.

Мы с Маратом обедаем. Почти. Я режу сыр, Марат жарит овощи, а в кухне пахнет базиликом, чесноком и чем-то домашним. Тепло. Спокойно. Почти скучно…. если бы не его взгляд. Я чувствую его на себе — обжигающий, дерзкий, слишком голодный, чтобы быть просто игрой.

Я специально тянусь повыше за солью. Спина прогибается, футболка натягивается. И он хрипло выдыхает. Я улыбаюсь. Молча. Марат в этом состоянии — как волк: выжидает, но долго не выдержит.

Я заканчиваю разговор с Настей и оборачиваюсь:

— Овощи подгорят.

— Пусть, — отвечает он и оказывается рядом.

Меня резко подхватывают. Его руки — жар, сила, уверенность. Я взвизгиваю и тут же замираю от поцелуя. Он грубый. Голодный. Такой, что у меня в голове гаснет все, кроме него. Он целует меня, будто хочет оставить след в каждой клетке.

Я хватаюсь за его плечи, ногами обвиваю его талию. Он сажает меня на стол. Стол холодный. Он — пылающий. Я не помню, как теряю свою футболку. Его футболка натянута на груди, и я почти срываю ее.

— Прямо здесь? — шепчу, захлебываясь в собственном восторге.

— Где угодно, — его голос хриплый, низкий. — Только с тобой.

Он целует меня — шею, ключицы, щеки, губы. Слишком быстро, слишком жадно. Я тону. Я горю. Это не просто секс. Это как взлететь и не знать, куда. Я вся в мурашках. Каждое прикосновение будто оставляет вспышку под кожей.

— Господи, Марат.… — я задыхаюсь, утыкаясь лбом в его плечо. — Ты сводишь меня с ума.

Он смотрит на меня, глаза темные, полные огня и нежности. Его ладони держат меня крепко, будто боится, что я исчезну. Но я не исчезаю. Я здесь. И больше никуда.

— Я люблю тебя, — вырывается из меня. Не шепот, не признание — откровение. — Чёрт возьми, я так сильно тебя люблю.

Он замирает на долю секунды. А потом целует меня — медленно, крепко, с такой нежностью, что мне хочется расплакаться. От счастья. От того, что я наконец-то в безопасности. Что я любима. Что я дома.

Когда мы остываем, он всё ещё держит меня на столе, лбом прижавшись ко мне. Мы оба молчим, просто дышим.

— Я тоже люблю тебя, — говорит он тихо. — Сильно. Безвыходно. До конца.

И я смеюсь. Через слезы. Через счастье.

Потому что я знаю: он — мой. Навсегда.

А я — его. Женщина. Любовь. Все сразу.

И нам чертовски хорошо вместе. Даже на кухонном столе.

— Обед, кажется, сгорел, — хихикаю я, прижимаясь к нему крепче.

— Хрен с ним, — отмахивается Марат. — Нам как раз пора собираться.

— Куда? — округляю глаза.

— Я заказал столик в ресторане.

И Марат ведёт меня в ресторан. Говорит, что просто хочет отпраздновать "окончание кошмара". На нем — белая рубашка, брюки, волосы приглажены, запах его парфюма кружит мне голову ещё до входа.

Место — уютное, с мягким светом, живой музыкой в тихом уголке у окна. Он не отпускает мою руку весь вечер. Говорит мало, но глаза не отрывает.

Я чувствую, что-то не так. Волнение в нем — не рабочее. Он словно собирается с духом.

Когда приносят десерт, официант ставит передо мной не только тарелку, но и бархатную коробочку.

Я поднимаю глаза — Марат уже стоит, в одной руке та самая коробочка, в другой — мое сердце. Потому что он смотрит на меня так, как будто я — все, что у него есть в этом мире.

— Дарья, — его голос дрожит, но он держится. — Мы с тобой прошли через ад. Мы были на грани. Мы падали, упрямились, спасали друг друга. И я не знаю, что будет дальше. Но я знаю одно — я не хочу жить ни одного дня без тебя. Ты — моя проблема. Самая любимая, самая настоящая. И я хочу подарить тебе сказку. Такую, какую ты заслуживаешь.

Он становится на одно колено.

— Останься со мной. Выходи за меня.

Мир замирает. Потом всё растворяется. Я не могу сдержать слез. Поднимаюсь и кидаюсь к нему. Мы почти сбиваем стул, он едва ловит коробочку. Я смеюсь сквозь слёзы:

— Конечно, да! Конечно, Марат. Я буду твоей проблемой, ой, женой навсегда.

Он встает, прижимает меня к себе, целует в висок. И шепчет:

— Я счастлив. Потому что без тебя — я уже не умею.

В этот момент я чувствую — всё. Всё. Теперь точно — началось настоящее. Теплое. Стабильное. Наше.

Сказка, которую он подарил мне.

И я в ней — главная героиня.