Свинцовые волны

Глава 8

Утро… Хотя и говорят, что оно добрым не бывает, лично для меня оно вполне себе доброе — завариваю чай. Кстати, весьма недурной, его мне как раз давешний «молчи-молчи» подогнал. Он, после нашего последнего разговора с его командиром, ведёт себя крайне предупредительно. Однако каких-либо разговоров по делу тщательно избегает. И всегда-то у него есть для этого важные причины!

Никаких видимых последствий моего общения с местным главным особистом пока нет. Разумеется, обо всём произошедшем я тотчас же отправил сообщение… но ответа пока нет. И что делать дальше — категорически непонятно. Стволы мы почти все уже отгрузили (взрывчатку, кстати говоря, тоже…), так что, скоро можем собираться и восвояси. Не думаю, что местные главнюки этого не знают.

А раз так, вскорости стоит ожидать чего-то новенького!

В последний визит Ги Мэй Ган обратил внимание на внутренние укрепления, которые мы оперативно возвели всего за пару дней. Здесь так вообще не принято, внутри зданий обычно все довольствуются существующими стенами и укрытиями. Ладно, вполне такое могу допустить, например, для здания комендатуры — там всяких лестниц и поворотов — выше крыши!

А у нас, вообще-то, здоровенный ангар! Где лестница вообще одна, и всего пара небольших коридоров. И как прикажете здесь, в случае чего, оборону держать? Пара человек с «метлами» у входа — и весь ангар под обстрелом! Если только за штабелем со стволами ныкаться…

Вот и таскали мешки с песком — благо, для провоза песка на базу ничего такого не требуется. Я, кстати, это на заметочку взял… мало ли где и зачем это может пригодиться?

Так вот, местный особист очень нашими новшествами заинтересовался — вполне всерьёз! Долго меня расспрашивал, просил пояснений… что-то даже и записывал…

Команды «Пить чай» (как в известном в своё время польском комедийном боевике[1]) у нас, естественно, никто не подавал. Но уже как-то в привычку вошло — утренний завтрак всегда все вместе сидим. Кроме часовых, само собою разумеется.

Вот, они-то и сообщили мне о появлении визитёров.

Сразу — и многих.

Три Легковые машины заруливают на стоянку перед воротами, а из сопровождающего их грузовика, тотчас же выскакивают бравые головорезы с «метлами» наизготовку. Много — человек тридцать!

Команда — и мои парни рассыпаются в стороны, занимая места в подготовленных укрытиях.

По уму — и мне бы к ним присоединиться… но, не в данном случае, увы.

Я — командир.

И по здешним обычаям должен встречать любых гостей лично.

Невзирая ни на что.

А уж в подобных случаях — так и вовсе.

Подхожу к воротам и, приоткрыв дверь, выхожу наружу.

При моём появлении ничего особенного не происходит, никто из прибывших головорезов на прицел меня не берёт. А навстречу, от одной из машин выходит старый знакомый — местный особист.

— Офицер Ми Лар! Вас хочет видеть мой командир!

То есть, если я правильно всё понимаю, господин Го Да Ган соизволил почтить меня личным визитом? А за каким, простите, хреном тогда весь этот спектакль с многочисленной вооружённой охраной?

Так и есть — представитель клана Ган собственной персоной!

Подхожу, принимаю строевую стойку и почтительно (но без раболепства) его приветствую.

Он делает мне приглашающий жест — и мы с ним отходим чуть в сторону ото всех прочих.

— Вы же помните наш с вами последний разговор, почтенный Ан Лой?

Так! Уже «почтенный»! Интересно девки пляшут…

— Разумеется, почтенный господин Да Ган, помню.

— Так вот…

Он поворачивается к своей свите, делает жест.

Он группы отделяются трое, подходят к нам.

Но я внимательно смотрю только на одного.

Худощавый, со шрамом на щеке, офицер — с д в у м я клинками на поясе.

Вот, даже, значит как… не шутил мой сегодняшний собеседник…

— Позвольте вам представить — носовой офицер Лан Да Верт!

Клан Верт?

«Группа восьми»?

Теперь многое встаёт на свои места…

«Группа восьми» — самостоятельное и весьма суровое объединение капитанов. Многие из них ещё и главы собственных кланов. Да и, кроме того — это порядка пятнадцати процентов всех наличных боевых кораблей Данта. Те же самые японцы, с которыми мы так неслабо бодались на Штормовых островах — их протеже. Именно по просьбе «группы восьми» те и решились на подобную «командировку» в неизвестность. И клан Верт в этой компании занимает весьма почётное место…

И здесь мы имеем весьма хитроумную комбинацию.

Клан Ган — преимущественно заводы и верфи, своих боевых кораблей у них не очень много. Неслабо «выезжают» на том, что тут строят корабли для многих соперничающих кланов и капитанов. И здесь они не собачатся промеж себя. Не собачились, по крайней мере…

А тут — и удачное покушение на одного из капитанов, и подрывы кораблей… Клан попросту о б я з а н навести порядок, найти и примерно наказать виновных. В противном случае — это нехилый такой удар по репутации! Ну, положим, виновного они нашли… Не знаю всей подоплёки происходящего — но, раз уж речь всерьёз зашла о ритуальном поединке… значит, виновный, как минимум, свою вину в чем-то признал. А вот теперь вопрос — как наказать?

Что у них там полагается — отрубить голову, расстрелять, утопить? Не знаю, как-то вот, этот вопрос меня не занимал. Но, если представитель «группы восьми» падёт от руки клана Ган… Серьёзные тёрки точно воспоследуют — и к бабке не ходи!

А оно местным главнюкам надо?

И тут — прямо «в руку упал» роскошный подарок! Командир, у которого пострадал подчинённый! От этих самых взрывов! И — надо же, он не принадлежит ни к одному клану вообще! Наемник, так сказать… «Ронин» — по-земному… И формально — этот офицер имеет право требовать удовлетворения от виновника происшествия. А уж «нагнуть» его в нужную сторону…

И никаких претензий к клану Ган!

Последующие слова Го Да Гана только подтвердили мои предположения.

Имею ли я претензии к виновнику ранения своих людей?

Странный вопрос… командир я или нет? Мне жизни своих людей не дороги? Щас…

Раз так — вот он, виновник! С него и спрашивай!

Отказ от предъявления претензий в данном случае… плюс отказ выйти на ритуальный поединок…

Дальше лучше и не думать — своё задание я точно провалю.

Поэтому я только согласно киваю.

Как я вижу, и мой будущий соперник тоже вполне этим решением удовлетворён.

Для него — это способ отстоять свою честь и подтвердить невиновность. После чего, он, с гордо поднятой головой, удалится восвояси…

На сцене появляется ещё один персонаж, о котором я, до сегодняшнего дня и понятия вообще не имел — хранитель традиций клана.

Впрочем, думаю, с ним и из присутствующих мало кто встречался — чтобы привлечь внимание такого деятеля… надо, наверное, не просто из кожи вон вылезти…

Итак — правила поединка.

1)Он обязательно должен проходить около воды.

(Ну, с этим тут проблем нет — вон она, вода… рядом совсем…)

2)С каждой стороны должно присутствовать по четыре… (этот термин я не разобрал, но, по вполне понятным причинам, не стал переспрашивать) скажем так — секунданта. Они располагаются рядом друг с другом, со всех четырёх сторон. И в случае нарушения правил поединка кем-либо из участников, должны его попросту пристрелить… Впрочем, секунданты могут быть предоставлены и тем кланом, на территории которого происходит поединок — это разрешено.

3)Примирение — невозможно.

(Отчего-то я в этом и не сомневался…)

4)Исход поединка — смерть одного из участников.

Хотя… здесь уважаемый хранитель слегка запнулся… И продолжил только после повелительного взмаха рукой Го Да Гана.

«Так… что-то здесь непонятно…»

Собственно — это все правила.

Если всем и всё ясно, у каждого участника есть час времени, чтобы привести в порядок все свои дела.

А между тем, приехавшие на грузовике штурмовики окружают наш ангар, оставляя свободным выход только в ту сторону, где стоят все прибывшие.

Это, как я понимаю, для того, чтобы никто из нас куда-то резко не свалил? Ибо никаких других причин для этого я как-то вот и не вижу…

— Командир! — это Дор Вэй.

— Слушаю тебя! — указываю ему на скамейку рядом.

— Этот… Ну, кто сейчас правила поединка вам зачитывал… Он не всё сказал!

— Ну, я так примерно и понял. Запнулся он как-то на полуслове…

— Тут есть ещё один пункт… — боец явно волнуется — и это хорошо заметно по его лицу.

— И какой же?

— Наш прежний командир… ну, там ещё, на Земле… Он очень любил рассказывать о том, как участвовал в таком поединке. Так вот — он своего противника тогда не убил!

Вот, стало быть, почему запнулся этот самый… «хранитель»… Ну, да — я ведь и не член их клана… с какого это бодуна он будет передо мной распинаться? А тот, второй — тем более чужак! Да ещё и на «горячем» прихваченный… Выйдет победителем — ему не до каких-то там недоговорённостей будет — лишь бы ноги отсюда унести!

А меня, стало быть, тут уже и списали⁈

— И что же сделал ваш бывший командир? — интересуюсь у бойца.

— Он точно не говорил… упомянул старый обычай — «вину можно смыть кровью и водой»… Так он тогда сказал… Это, как он говорил, совсем старый обычай, его и не помнит уже почти никто… — разводит руками боец.

— Ну, что ж, это точно лишним не будет! — ободряюще хлопаю его по плечу. — Не тушуйся!

Блин, опять я ляпнул непонятное словечко…

А местный главный — тот ещё деятель! Как он ловко всё обтяпал-то! Поманил выгодным предложением — и подставил! Вместо своего…

Проверяю оба клинка, подправляю заточку — вроде бы, всё в норме…

А между тем, штурмовики уже подготовили площадку для поединка — и «секунданты» разошлись по её четырём сторонам. С «метлами» наизготовку…

Вот и мой противник — разделся по пояс, приплясывает на месте.

Приплясывает… нет, это он какие-то, типа «ката» в каратэ делает — руками наносит удары воображаемому оппоненту, ногами куда-то там бьёт… разминка это у него такая. Ну и на публику, надо полагать, работает.

А в основном — на меня!

Мол, смотри и бойся!

Хм, а левая рука у него развита лучше… левша?

Похоже.

Значит, бить на поражение, скорее всего, будет слева… учтём!

Однако до пояса он разделся… что ж, последуем его примеру…

Взмах руки хранителя традиций — пора!

Сходимся.

Противник примерно одного возраста со мной. На правой руке явно шрамы от холодняка. Понятно, он этой рукой обычно защищается, стало быть…

Есть и другие — это уже, скорее всего, от осколков.

Худощавый, плотно сбитый… Правый бок выставлен вперёд — почему? Бьёт он левой…

Взмах руки — передо мной сверкает блестящая полоска!

Не попал…

Кружимся, пока не атакую, надобно понять что и как он будет делать.

Двигается он легко… а вот, на правую ногу что-то припадает… рана? Не факт…

Бил он, кстати, правой рукой! Не хочет раскрываться раньше времени?

Что ж… подыграем ему…

Взмах — целюсь чуть выше локтя — промах! Ушёл клиент.

Разумно.

Осторожный мужик, на мякине явно не проведёшь!

Снова атака — и снова уклоняюсь.

Ага, понятно… он пытается меня достать в правое предплечье!

Зачем?

Нет, что он меня обезоружить пробует — это понятно. Ранение в правую руку — автоматически приведёт к частичной утрате боеспособности.

И следуя его логике, я должен буду отдёрнуть руку назад… вследствие чего, повернусь к нему левым боком — и тут он атакует! Левой рукой!

Так?

Или нет?

А спровоцирую-ка я его…

И в тот момент, когда моя правая рука идёт назад, (и тело, вполне естественно, смещается в этом направлении, подставляя левый бок противнику) откуда-то из-за его спины рыбкой выныривает блестящий клинок, устремляясь к моему «открытому» боку!

А вот, хрен ты угадал…

Проворот на пятке левой ноги — правая нога закинута со всей дури в сторону, ускоряя поворот. Левая моя рука подбивает его руку вверх — блеснул на солнце клинок противника — удар!

Правой рукой!

Колющим сейчас, с такого положения, попасть трудно — поэтому режущий!

Отскакиваем в стороны, приходя в себя.

Морщиться оппонент… похоже, я его конкретно так по спине полоснул!

И снова приплясываем друг напротив друга.

Всё, вроде бы, по-прежнему… ан, нет!

На земле (точнее, на бетонных плитах) становятся заметны темные такие пятнышки… кровь?

Похоже…

А мужик сразу темп сбавил. Не потому, что ранен… Навряд ли я настолько серьёзно его достал, чтобы это как-то повлияло бы на его боеспособность. Порезал — это, да… Кровь пустил.

Просто он в момент стал осторожнее, оценил противника…

И это мне далеко не в плюс!

Умнее будет он теперь действовать, на рожон, как в начале, не попрёт!

Кружимся, прощупываем оборону противника осторожными выпадами. Вот, чуть-чуть всего он меня не достал! Опасный чёрт!

Снова выпад… еле увернулся!

А вот так?

Отскочил, улыбается.

Ну, как же, промазал!

Ещё раз…

Так… посерьёзнел дядя, понял, что я не просто так в одну точку всё время бить пробую. Да ещё всю дорогу — одной рукой.

С его точки зрения (да и вообще — с любой), это просто отвлекающий маневр. Усыпить внимание — и ударить с другой руки!

Для него — это вполне логично, сам только что так и пробовал.

А вот мой неожиданный пируэт ему все карты спутал, непривычен он, надо полагать, к таким выкрутасам.

Так вот и кружим, постепенно смещаясь в одну сторону.

Есть у меня одна задумка… не совсем… (а может — и совсем?) уж безумная, но… отчего бы и не попробовать?

Понятное дело, что на моей перспективной карьере в данном порту можно ставить крест — не за этим я им был нужен. Вернее — раньше, может, и был нужен, но сейчас кое-что поменялось!

Если мой оппонент выйдет победителем — то клан Ган никаких потерь не понесёт. И даже отношений с «группой восьми» не испортит.

Ежели я его прирежу — аналогично. Какие претензии к тому, кто членом клана не является? Мы-то здесь каким боком облокотились? Территорию для поединка предоставили — да. Так и в чём наша вина? Всё, согласно старым обычаям и традициям.

И со стороны капитанов подорванных кораблей такое же отношение воспоследует. Мол, да, преступление было, оно раскрыто, виновный выдвинул требование личного поединка. И независимо от его исхода, клан Ган на высоте! Да ещё и как ревнители старых традиций!

В любом случае — они в плюсе.

Выпад!

Острие клинка чуток задевает мою руку.

Не бог весть что, просто царапина, но со стороны, наверное, выглядит неприятно.

Вижу, как напряглись мои ребята… а за их спинами, между прочим, шеренга местных штурмовиков… с оружием наизготовку.

Вот ведь черти предусмотрительные! И на этот счёт озаботились…

То есть, с этой стороны, в случае чего, мне помощи не ждать. Ну, по крайней мере, остаётся надеяться на то, что парни тоже уже это просекли и включать дурака не станут. Только этого мне и не хватало, откровенно говоря!

Н-н-на!

Аж искры в стороны полетели — два клинка столкнулись в воздухе.

Мой и оппонента.

Я достать его не сумел, но, зато он, надеюсь, уверился в некоторой «однобокости» моего мышления. Ну и славно, думай так и далее!

А между тем, мы понемногу смещаемся к краю площадки…

Выпад!

Выпад!

Отбиваюсь, пробую встречную атаку — фигушки!

Опытный чёрт…

Однако совсем уже к краю площадки подошли…

Выпад!

Но удар противника канул в пустоту — меня напротив не оказалось.

Поворот, нырок под атакующую руку — удар ногой!

Согнулся!

Достал я его!

Удар — со звоном скачет по бетонным плитам нож.

Не мой…

Взмах ножа — рассечена кожа на лбу — кровь заливает глаза — снова удар!

Всплеск достаёт аж до края площадки — а тут метра два!

Ну и каково ему теперь плавать?

Плохо… ещё от удара ногой не отошёл…

Толчок — прыжок…

Надо же, а вода-то не очень даже и холодная!

И где он там?

Ага, вот он… надо же, а мы не особо-то и плаваем? Или это следствие полученной взбучки?

Подплываю сзади.

Мужик, однако, тонуть пока не собирается, руками активно машет. Точнее — одной рукой, что-то там у него с другой…

Нож у него в ней!

Ныряю и, подплыв сзади, безо всякой жалости эту самую руку выворачиваю — аж до хруста!

Крепкий-то он, крепкий — а заорал так, что даже под водой я это услышал!

Ну, раз так…

И мой кулак вламывает ему ещё и по затылку.

Только вынырнул, удар из-за этого чуток вскользь пришёл — но, ему хватило…

Сверху падает верёвка — молодцы, парни! Догадались!

— Держите его там!

И несколько сильных рук, вцепившись за верёвку, тянут её наверх, вытаскивая бесчувственное тело.

А чуть попозже вытаскивают наверх и меня.

— Дор Вэй… — отдышавшись, указываю я рукой. — Где-то там… на дне… должен лежать нож этого… надо бы найти! Обожди!

Хватаю бойца за рукав.

— Смотайтесь в мастерскую и попросите у них магнит посильнее. Так проще будет отыскать…

Меня окружают мои ребята, кто-то тащит мне уже сухую одежду.

Потом…

Оглядываюсь, подхожу и подбираю с земли оба своих ножа, убираю их в ножны. Предварительно вытираю кровь с клинков.

А теперь…

Отодвинув властным движением с пути охрану, подхожу к местному начальству.

— Господин Го, я готов выслушать ваши замечания.

Молчит главный…

Но в разговор вступает «хранитель традиций» — надо же как-то выручать начальство!

— Вы не поразили своего противника!

— Разве? А что, правило «смыть кровью и водой» уже отменено? Когда же? Он не нанёс мне смертельного оскорбления, не убил никого из моих людей — и уже искупил это своей пролитой кровью! И смыл водой свою вину.

— Но… — «хранитель» смущён моим напором. — Это правило… его не применяли уже более ста лет!

— И оно теперь не действует?

Мужик явно смущён и оборачивается за поддержкой к местному главнюку.

— Уважаемый Го Да Ган, мы все ждём вашего решения.

— И что вы собираетесь делать со своим пленником, уважаемый Ми Лар? — спрашивает в свою очередь уже у меня местный глава.

— По всем правилам войны (знать бы их ещё, эти правила!) — он мой пленник. Вы совершенно верно это отметили! Побеждённый в честном и равном бою. И я могу сделать с ним всё, что захочу. Зарезать, утопить, послать воевать на своей стороне… Впрочем, зарезать я его уже мог. Утопить — тоже.

— Пошлёте воевать?

— Для своего клана его более не существует — он потерпел поражение (тут я несколько преувеличиваю, ибо — кто там знает этих… «группу восьми»?) и его можно считать умершим. Откажется воевать со мной рядом — прикажу штурмовикам выбросить его за борт. Зачем мне лишний… Чужак на корабле никому не нужен!

Импровизирую во весь рост!

Реально же — по тонкому льду иду!

Учует главный какую-то неуверенность в моих словах или ещё что усмотрит — махнет рукой. И — рявкнут слитно «метлы» штурмовиков…

Да Ган явно пребывает в замешательстве. Все домашние заготовки у него, надо полагать, всего два варианта решения и предусматривали. И на оба у него заранее была (я уверен!) подготовлена та или иная речь. Либо — ко мне, либо — к моему возможному победителю. А тут — нате вам — третий вариант! К которому никто явно не был готов, да и вообще его никак не рассматривали и не учитывали.

А импровизировать сей товарищ явно не очень любит…

— Я… — взгляд в сторону, — мы с хранителем традиций обдумаем своё решение. И сообщим вам об этом!

Почтительно прижимаю к груди руку… а с неё, оказывается, падают капли крови! (Где же это меня так?) И вежливо кланяюсь.

— Прошу вашего разрешения удалиться.

— Лекарь у вас есть? Кто вам перевяжет раны?

И заодно оценит обстановку внутри ангара… Охрану-то они, скорее всего, снимут… Вот и глаз не будет внутри!

— Мои люди окажут мне всю требуемую помощь, господин Го.

— Разрешаю вам удалиться…

До ангара-то я дошёл вполне себе самостоятельно — даже и не покачнулся ни разу! А там-то меня и повело… хоть не упал — и то хлеб!

Под руки меня затаскиваю наверх, в мою комнату — там уже готова кровать. И сидит рядом один из ребят с бинтами и все прочим.

Клиент-то, оказывается, меня и в воде пырнуть как-то ухитрился. И на суше — три пореза… Так что, бинтов потребовалось много…

И не только бинтов.

Теперь ещё и одежду всю, к хренам, выкидывать… лишний геморрой! Ладно, это ребята как-нибудь и без меня сделать смогут…

Тут-то я и отрубился…

И пролежал достаточно долго — дня три!

Никто меня не беспокоил — парни просто стеною встали! Ранен! Говорить не может!

Стволы потихоньку все вывезли. Я только бумаги подписывал, не спускаясь вниз.

А вот на четвёртый день…

Стоило только встать на ноги, надеть новую, свежепошитую(!) форму (ребята постарались) и спуститься вниз…

И уже через несколько минут (кто только сказал⁈) на пороге появляется давешний мой знакомый — кормовой офицер Лэ Да Ланг.

С основательной такой корзинкой, которую тащит за ним следом матрос.

— Как вы себя чувствуете⁈ — с ходу набрасывается он на меня. — Вы три дня лежали… мы волновались за ваше здоровье! Позвольте преподнести вам скромные подарки… Мы наблюдали за вашим боем — это нечто!

— Наблюдали? Но… как⁈

— Ну, для чего-то же существуют прицелы на пушках? Вывести картинку на экран… и не говорите, что сами так никогда не делали! Можно подумать, ваш корабль никогда возле пляжа на якоре не стоял… — разводит он руками.

Как многого, оказывается, я ещё здесь не знаю…

Ну, ясное дело, что он не один, да и не просто так, припёрся… Чуток погодя, ещё несколько человек пожаловало, на двух машинах. И поехали мы в город… где уже и столы накрыты были — по такому случаю.

Словом, привезли меня назад только поздно ночью.

Ребята мои встретили прямо у ворот, да и до постели помогли дотопать. Хоть я, как оказалось, прилично покрепче многих на выпивку оказался, но сил и так было не слишком дофига, а уж опосля такой-то попойки!

Как ни странно, голова поутру не болела, и я даже чувствовал себя вполне нормально. Так что, на ноги встал без посторонней помощи.

И когда в дверь осторожно постучали, я отозвался вполне себе бодрым голосом.

Най Тэ — один из моих ребят. У нас он заведовал, помимо всего прочего, ещё и кухней, да и всеми видами котлового довольствия. Поваром был, проще говоря… Он пришёл осведомиться о моём здоровье и задать некий щекотливый вопрос…

Я, откровенно говоря, не сразу даже и врубился в его суть.

А вопрос был предельно простым — где я буду завтракать?

Честно говоря, как-то неожиданно оказалось… В смысле — где?

Парень помялся и пояснил.

Раньше я всегда обедал вместе с парнями — и это было в порядке вещей. Нет, я, разумеется, знал о том, что офицеры у вайнов в с е г д а питаются отдельно.

Но это — у них!

А у нас — свой колхоз и свои традиции!

Но дело в том, что сегодня, из госпиталя привезли того самого моего супротивника. Под конвоем, ясень пень, но вполне уже способного к самостоятельному передвижению.

Блин… а я вот как-то даже и позабыл, что у меня теперь есть пленник!

Он — вайн.

И демонстрировать ему тот факт, что у нас тут не придерживаются некоторых традиций… не совсем разумно.

И во-вторых — он тоже офицер, стоящий лишь немного ниже меня по местной иерархии.

То есть — со штурмовиками вместе его не усадишь…

— И где же он?

— Внизу, — кивает в стороны двери Най Тэ. — Вместе с охраной.

Застегиваю пояс с ножами и спускаюсь по лестнице вниз.

А вот и мой давешний оппонент…

И трое охранников чуть позади.

При моём появлении, все они приняли строевую стойку, а старший охраны протянул мне пакет.

Вскрыв его, всматриваюсь в строки послания.

Так…

Пленного передают под нашу охрану, и с этого момента уже мы отвечаем за всё, что может с ним произойти.

А точнее — лично я!

Ибо так написано в сопроводительной бумаге!

Киваю старшему охраны и делаю жест — свободны!

Все трое синхронно кивают — и через минуту рокот мотора из автомобиля затихает где-то за ангарами.

Поворачиваюсь к… как теперь прикажете его называть?

Пленником?

Но у меня уже как-то и нет к нему никаких особых чувств… какой-то неприязни, что ли? Ну, сошлись, помахались… Но никто же не погиб? И даже не был так уж серьёзно ранен…

— Вот, что, любезный мой Да Верт… Вы позволите к вам обращаться подобным образом?

Он кивает.

— Да.

Голос у него неожиданно хриплый. В воде, что ли, он тогда простудился?

— Отлично. Моё имя вам, надеюсь, известно?

— Известно.

— Тогда, для начала, предлагаю вам позавтракать. Не думаю, что вас в госпитале как-то по-особенному, кормили…

А у нас есть что перекусить! Уж точно — не больничная еда. Пусть даже и офицерский паёк!

Вчерашняя попойка ознаменовалась ещё и тем, что гости мне привезли целую корзину всяческих вкусных кушаний. И какие-то фрукты там есть…

Словом — хватит на всех!

— Най Тэ!

— Яр!

— Накроешь нам стол. У меня, наверху.

— Яр дан!

Вот и присмотримся друг к другу…

Сейчас я могу рассмотреть его уже в более спокойной обстановке. Когда за спиною не маячат мрачные стрелки с «метлами» наизготовку, а спереди не блестит перед глазами вражеский клинок.

Вражеский…

Хм…

А, если…

Отлавливаю одного из своих ребят и быстро ему кое-что поясняю.

Вот и комната, стол на двоих человек уже накрыт. И клиент тоже уже здесь, стоит у стены. Под присмотром двоих парней с оружием, между прочим…

Отпускаю их движением руки и предлагаю сотрапезнику сесть за стол.

— Прошу вас к столу! Не откажите в любезности разделить со мной небогатое угощение…

Ну, положим, небогатым я данное угощение назвать явно поторопился… но — это не главное.

Некоторое время ничего не происходило, мы молча поглощали еду.

Наш повар приносит и молча ставит на стол чашки и два чайника с чаем. Заваркой тут не пользуются, чай так и подают — в чайнике, заваренным и сразу готовым к употреблению.

Есть нюанс…

Если подан один чайник — из которого чай наливают поочерёдно — это знак особого расположения! Там есть и ещё кое-какие моменты… но, об этом — позже.

Най Тэ ставит на столик сбоку ещё один поднос, чьё содержимое пока закрыто покрывалом.

— Что вы думаете о своём будущем, уважаемый Да Верт?

Он только плечами пожал — совсем, как на Земле!

— А что тут вообще можно думать? Согласитесь, у меня не то положение, чтобы строить какие-то планы на будущее. Понимаю, я ваш пленник… но ведь моя судьба теперь всецело зависит от решения главы вашего клана… И независимо от вашего личного ко мне отношения — решать будет он!

Формально — он прав.

Да, победитель в ритуальном поединке имеет право…

Но, как это у нас, на Земле говорят?

«Я имею право?»

«Имеете».

«Так, значит, я могу?»

«Нет, не можете…»

Но!

Берём мою легенду и внимательно её изучаем…

Чисто формально — в данном конкретном случае, я в клане не состою!

Капитан корабля предложил раненому офицеру службу — и он дал на это своё согласие.

Всё — строго в рамках этого соглашения!

Вассальной клятвы в данном случае никто не приносит. И после окончания контракта, офицер возвращается в свой клан.

Но, согласно легенде, мой корабль погиб, а остров, где располагались поселения клана, захвачен противником. Клана, как такового, не существует — ибо нет поселения, где бы располагалась резиденция главы клана.

Да, такой офицер (вместе со своими матросами, если они, конечно, существуют) может принести вассальную присягу в том клане, который согласиться его принять.

И это — достаточно частый случай.

Но я-то такой присяги не приносил вообще никому!

Впрочем, мой собеседник об этом не знает…

— Простите моё любопытство, любезный Да Верт… Но, может быть, вы можете мне рассказать о том, что с вами вообще произошло? Как и на каком основании вас задержали? Смею вас уверить — лично я, до этого самого поединка, о вас ничего даже и не слышал! И уж, тем более — не имел к вам никаких претензий!

— А почему же вы тогда вообще согласились на поединок? — удивляется собеседник.

Вкратце поясняю ему обстановку и частично посвящаю в предшествующие всему этому обстоятельства. Привожу кое-какие выдержки из беседы с местным представителем главы клана Ган.

— Интересно… Клан Ган попытался таким образом подставить вместо себя кого-то другого? Так я понимаю? — удивляется собеседник.

И поясняет…

Погибший глава клана «Огненосные» отличался завидной жестокостью. Здесь он выделялся даже и среди вайнов! Которые, вообще-то, и так были далеко не ласковыми и пушистыми. Один только факт — пленных его штурмовики почти и не брали…

— Его корабль утопил транспортник… там была моя семья. Его остановили, пробив снарядом борт. Хотя, там никто и не сопротивлялся — силы были слишком уж неравными. Есть негласное правило — не трогать такие суда. На них даже оружия не устанавливается! Вооружены только члены экипажа… на случай беспорядков.

Он делает большой глоток чая.

— Всех пассажиров и членов экипажа вывели на верхнюю палубу. Мужчин расстреляли сразу, детей просто выбросили за борт. А женщин… потом их тоже… убили всех…

Да Верт стискивает зубы.

— Я пошёл к капитану… Он сказал — мы не воюем с «Огненосными», у нас перемирие… пока… Наш клан не может им мстить — нет причин, ведь этот корабль не относился к нам, это — свободный капитан…

Да, здесь есть и такая категория мореплавателей — свободные капитаны. Не принадлежащие ни к одному из кланов, они осуществляют перевозки грузов кому угодно — даже и между формально враждебными кланами. И их, действительно, не трогают…

— Но капитан подсказал мне один вариант… Офицер может уйти с корабля — если он болен. Это случается редко, но иногда бывает. С ним могут уйти и несколько хорнов — по выбору офицера. Отпуск в таком случае может быть достаточно продолжительным, а может — и постоянным. И даже из клана можно уйти — но… назад возврата уже не будет.

— И клан, таким образом, не будет отвечать за его действия?

— Вы правильно меня понимаете… — собеседник медленно кивает. — У меня попросту не было никакой иной возможности отомстить… Не ждать же, когда мы вступим в столкновение… Да и тут, откровенно говоря, шанс на то, что он падёт от моей руки был слишком уж невероятным…

— И выбрали этот вариант…

— Не мог же предположить, что кто-то из ваших людей пострадает!

— А из ваших?

— Они все ушли после… ну, вы меня понимаете.

— А почему же тогда остались вы?

Собеседник усмехается.

— У меня уже не осталось ничего, что удерживало бы на поверхности.

«На поверхности» — местный аналог земного — «на этом свете».

— Да и потом… Я и не собирался скрываться! Напротив — я хотел, чтобы все об этом знали!

— И вы ничего не сказали о том, что больше не являетесь членом клана… — киваю в ответ.

— Нет. А зачем?

Вот, всё и встало на свои места…

Скажи он, что, по факту, является одиночкой — не было бы этого поединка. Местное начальство разобралось бы с ним по-своему — и никто ничего бы им не сказал. А я бы мог спокойно работать и далее…

Да… мог бы…

Но — вышло, как вышло.

И мне уже пора собирать манатки.

Не думаю, что моё пребывание здесь будет нормально воспринято здешним начальством — эдакое бельмо на глазу…

Несколько человек останутся присматривать за ангаром — он теперь постоянно закреплён за ними, как место хранения орудийных стволов. А вот старшим здесь может быть вообще любой офицер. И не этот… случайный, в общем-то, человек.

Нанялся на корабль, контракт выполнил — и вернулся к командованию штурмовиками где-нибудь далеко…

Сюда же приедет кто-то другой — более подготовленный к такого рода деятельности.

Что ж… откровенно говоря, и я к другой работе привык.

А вот с этим что делать?

«В куль — да в воду?»

За какой такой грех, простите?

Мужик, можно сказать, голову свою ради справедливости не побоялся положить! Да и своих парней прикрыл…

А что бы я сделал на его месте?

То-то же!

— И что вы теперь собираетесь делать?

Он пожимает плечами.

— Да… всё равно как-то уже…

— Я собираюсь отсюда уезжать — поедите со мной?

— Это из-за меня так получилось? — вопросительно наклоняет он голову.

— В том числе. Я в любом бы случае уехал, а так… — развожу руками. — Просто сделаю это раньше… вот и всё.

— Как скажете. Формально — я ваш пленник и обязан следовать за вами повсюду. Моя жизнь — в ваших руках.

— Да, ладно вам! — машу рукой.

Встаю с места и подхожу к столику. Снимаю покрывало с подноса.

— Ваше оружие — возьмите. Не имею права отбирать его у того, кто так хорошо им владеет. Только… попрошу вас з д е с ь их прилюдно не носить. Хорошо?

Мужик и глазом не моргнул — вот это выдержка!

Только голову наклонил в знак согласия.

— Как скажете. Где я буду жить?

— Чуть дальше по коридору есть такая же комната. Я распоряжусь — вам её подготовят. Если вы пожелаете принимать пищу один — скажите, и всё будет сделано, как вы пожелаете.

— Спасибо. Я подумаю над вашими словами.

Сказав о своём предполагаемом отъезде, я ничуть не преувеличил — такая работа уже начата ещё позавчера. Всё отдали, нужные бумаги подписаны, в управлении капитана порта заверены. Лично меня тут уже ничего не держит…

Но, только когда под ногами дрогнула палуба корабля, отплывающего в порт, где меня с нетерпением ожидали, я смог перевести дух. Всё… здесь моя работа завершена. Верфи в порту выведены из строя — ненадолго, на пару месяцев всего, но и то — божий дар! Надеюсь, что наши придумают ещё что-нибудь… головы-то у наших «мастеров плаща и кинжала» ого-го какие! Не чета моей…

Пока трудно сказать, какие выводы могут быть сделаны из факта того, что я привезу с собою моего неожиданного и никем не запланированного пленника. Надеюсь, сие не станет каким-то неожиданным явлением — всё же радиограмма в центр ушла уже несколько дней назад. Но до прибытия в порт, на «ремонтирующийся» там корабль, никакого ответа мы получить уже не сможем.

Что ж… пока мучительно тянется время до прибытия, развлекаюсь тем, что беседую со своим…ну, пленником его называть с е й ч а с у меня как-то даже язык не поворачивается… Обычный, где-то даже и недалёкий, вояка… Сомневаюсь в том, что он может знать какие-то там немыслимые секреты своего клана или даже всей «группы восьми». Будь оно так, хрена бы лысого его кто-нибудь выпустил куда-то дальше ворот порта. Там бы он и помер… «от неизбежных на море случайностей…» Уж кем-кем, а идиотами, способными выпустить в «свободное плаванье» секретоносителя, я их точно не считаю!

Наверное, перед тем как отправить мужика на его личную вендетту, капитан все трижды просчитал и с кем надо посоветовался…

И пять раз прикинул — какую выгоду для себя получит клан, если сие мероприятие выгорит.

Что ж, думаю, что выгода даже несколько превзошла их ожидания!

Но всё когда-то заканчивается, и вот уже под ногами палуба родного (давно уже ставшего таким) корабля.

Доклад капитану, дружеские объятия товарищей — и выход в море!

Операция закончена, пора домой!

Стоило ли говорить, что наши бравые «молчи-молчи» не выпускали меня из своих дружеских, но профессионально крепких, рук ещё долго…

Надо сказать, что пленника приняли вполне себе радушно и гостеприимно, выделили отдельную каюту и даже позволили носить открыто свои ножи! Полагаю, он даже малость прихренел, не ожидая такого к себе отношения!

И надо отдать должное нашим особистам — разрабатывать они его стали очень аккуратно и без какой-либо спешки. Немало им помогли и мои впечатления от наших с ним бесед — это оказалось очень ценным подспорьем!

— Вы-то сами знаете — кого именно с собой привезли? — озадачил меня вопросом Моргунов — наш главный корабельный особист.

— Ну, а как же! Штурмовик, командир штурмового подразделения, носовой офицер…

— Угу… Двадцать один успешный штурм, три абордажа, девять рукопашных боёв с офицерами противника… Тот ещё головорез!

Нефигово… Впечатляет! Мне он всего этого не рассказывал!

— По обычаям вайнов, проигравший в схватке не должен рассказывать победителю о своих прошлых заслугах, — поясняет особист. — Нам — можно, мы в этом бою не принимали участия.

Интересно, на чём же они его развели на откровенность?

— А что гораздо интереснее — он лично знаком с некоторыми капитанами из «группы восьми»… В то числе — и с их лидером!

Дэн Эс Маару⁈

Вот так распронихрена ж себе…

Непростой получается головорез…

— Садись, Дима… — указывает мне на стул каперанг. — Ну, во-первых, не могу не отметить отлично сделанную работу твоей группы! Представления на вас всех уже ушли!

— Спасибо, товарищ капитан первого ранга!

— Да, мне- то за что? Это я вас благодарить должен! Скажу честно — тут многие сомневались в самой возможности отработать столь эффективно без какой-либо поддержки со стороны товарищей извне. Но вы — смогли! За то и спасибо!

Он встаёт с места, делая мне знак сидеть и достаёт из шкафа бутылку коньяка. Ставит на стол.

— Потом, с ребятами — с кем считаешь нужным, отметите! Это — с Земли!

Опускается на место.

— Теперь — к твоему пленнику. Это, знаешь ли, оказался весьма интересный товарищ… непростой! И если бы он сюда каким-то другим путём попал, я первый бы заподозрил что-то неладное! Но, вот так… чудом оставшись в живых… Нет, это — точно не подстава! Чтобы т а к сыграть… я даже и предположить не могу, кем быть надобно!

Вот тебе и раз!

Я как-то даже и успокоился, думать о нём забыл. Сказал только при расставании, что им теперь будут заниматься люди, которые специально для этого и назначены. И всё…

— Короче! — поднимает палец каперанг. — Ты его привёз — тебе с ним и дальше работать! Помощь — окажем, не сомневайся! И не кисни — такой пленник хорошего боя стоит! А то — и не одного!

— Вот уж не ожидал, откровенно говоря… — Да Верт опирается на борт корабля.

Свежие, резкие порывы ветра налетают совершенно неожиданно. И набегающие волны порою обдают нас брызгами.

Но моему собеседнику, похоже, на это вообще начхать — и бровью не ведёт! Силен мужик!

— Чего же именно вы не ожидали?

— Ну… глава клана — и в тылу противника… как обычный…

— Моя специализация, — пожимаю плечами, — я ведь не обычный штурмовик…

— И всё равно! Так не принято!

— Но не запрещено же?

— Нет… — качает он головой… — Однако, я таких случаев не припоминаю!

Вот кому-кому — а ему тут верить можно! Как выяснилось, мой недавний противник, оказывается, весьма… так сказать… эрудированная личность. Время, надо полагать, у него хватало, вот, он и занялся изучением истории Данта. Надо сказать, что подобные увлечения даже поощрялись командованием, которое ничего плохого в том не усматривало. Напротив — всячески способствовало! Ибо должность хранителя традиций — одна на весь клан! И он далеко не всегда под рукой. А всевозможные вопросы решать как-то надобно… Кстати, мнения таких вот, энтузиастов-историков, имеет, как оказалось, и вполне официальную силу!

Но тут вообще всё просто.

Выскажет такой энтузиаст своё мнение — а оно вдруг окажется неверным! Стоит ли упоминать какое наказание за это может воспоследовать? Здесь слов на ветер не бросают… на «базаре» не съедешь!

Снова пожимаю плечами.

— Так уж вышло… Я всегда ходил в бой рядом со своими бойцами.

— Это заслуживает уважения! Такого главу клана будут ценить его люди!

Пока мы находились на берегу, Да Верт относительно свободно (ну, всё же за ним слегка присматривали…) перемещался по нашему посёлку и имел возможность пообщаться весьма со многими его обитателями. Видел он и наши укрепления (издали, разумеется…) — впечатлило! Опытный вояка, он не мог не оценить увиденного. Оценил — и проникся. Особых вопросов он не задавал, да и к нему с ними никто не лез — всем и так дел хватало.

А вот с каперангом он беседовал не единожды — да и не только с ним одним!

И в итоге — меня однажды вызвали к командованию — и огорошили!

— Нам предложена встреча.

Молчу и жду продолжения.

— Есть вероятность лично переговорить с одним из «группы восьми», — продолжает Иванов.

Ну, честно говоря, я чего-то такого и ожидал… Явно же все эти пляски вокруг Да Верта не просто так затеяны! Наше командиры, надо полагать, давно ногти сгрызли, пытаясь найти выход из сложившегося положения. Понятно же, что воевать со всей планетой сразу мы не сможем. Земля конкретной помощи оказать пока не может. Нужны союзники из местных — это ясно всем. Но где их взять? Да с какого бодуна они нам тут вдруг станут помогать?

Так что, появление здесь моего пленника — это прямо-таки манна небесная!

Вот и плывём… неведомо куда…

Впрочем, это для меня — неведомо куда. Мой собеседник, похоже, об этом что-то знает… И знает, естественно, наше командование — оно же обо всём и договаривалось. В курсе дела должен быть, и кто-то из особистов. Вот, пожалуй, что с него и начнём…

Разговор особо долгим и трудным не оказался, сопровождавший нас «молчи-молчи», ничуть не упираясь, пояснил мне суть поставленной задачи.

Всё оказалось достаточно просто — моему бывшему противнику предоставили канал связи, по которому он смог связаться со своим прежним капитаном, кратко изложив ему суть происходящего. Мол, свою задачу он выполнил, вполне ожидаемо был схвачен… а дальше всё пошло совсем не так, как он сам и предполагал. Вместо героической смерти в бою (на что, собственно, расчёт и делался…), он оказался личным (это важно!) пленником главы клана, от лица которого и поступили некие предложения…

Естественно, меня тоже должны были поставить в известность — я лишь ненамного опередил события. Да и не я, честно говоря, должен играть главную скрипку в предстоящих переговорах, для этого с нами и отправился каперанг Меньшиков — заместитель командира крейсера. По местным меркам — вполне себе уважаемая должность!

Другой вопрос, что я его практически и не знаю, как-то вот мало с ним общался…

По условиям переговоров, мы должны прибыть в некую точку на обыкновенном небольшом корабле — и там нас встретит точно такой же, на котором прибудет другая сторона переговоров.

Эти условия оговаривались достаточно долго и обстоятельно. Да Ланг за это время уже успел малость пообвыкнуть среди наших ребят и даже стал о чём-то задумываться… Правда, мне ни о чём не говорил.

Интересно, а мы-то тут чего тянули? Вроде бы всё понятно… но что-то мне подсказывает иное… Насколько я знаю каперанга Иванова, ему палец в рот точно класть не следует — мужик на три шага вперёд всё просчитывать привык!

Но, всё — рано или поздно — заканчивается. Подошло к концу и наше ожидание — на корабле загремели колокола громкого боя.

Вот, скажите на милость — кто вообще придумал этот сигнал? Мёртвого на ноги поднимет!

А поскольку таковых у нас не корабле не имеется, то все прочие моментом разбежались по своим местам.

Вот и корабль той стороны показался…

Относительно невоенный — как и у нас, на нём установлены скорострелки — неотъемлемый атрибут почти любого корабля. Они тут все весьма условно «мирные». Даже и свободные капитаны не брезгуют порою грабежом.

Дальше — просто.

Обмен сигналами, корабли ложатся в дрейф.

А между нами — небольшой островок! Вот, значит, как…

Там, как я полагаю, и состоится встреча. Всё честно — ни у одной стороны не будет никаких явных козырей и камня за пазухой. Ну, во всяком случае, всё сделано для того, чтобы такие вот фокусы исключить.

От бортов обоих кораблей отделяются катера — это, как я понимаю, группы осмотра островка. Мало ли что там может быть…

Проходит какое-то время.

«Переговорной группе, в составе… собраться на корме. Быть готовой к посадке на катер!» — прохрипели динамики переговорной трансляции.

Вот и берег — совсем близко.

Да Ланг стоит у борта, видно, как он взволнован.

Ну, в какой-то мере я его вполне понимаю. Для того, кто сейчас прибудет на встречу, он практически покойник. Насколько я в курсе дела, случаев, подобных нынешнему, местные предания даже и не знают — обычно таковые встречи могут быть только на поле боя. Ибо побеждённый и оставленный в живых соперник, как правило, поступает на военную службу в клан победителя. Ну или кончает жизнь самоубийством — если таковая служба для него невозможна по каким-то причинам личного характера.

На берегу нас встречают парни из досмотровой группы, кивают — мол, всё в норме.

А за их спинами я вижу, так сказать, их «коллег» — из противоположного лагеря. Они, в свою очередь, помогают сойти на берег уже своему начальству.

По обычаям вайнов, которым в данном случае все следуют беспрекословно, встреча делегаций состоялась на узкой полосе мокрого песка, откуда только что отступила вода — отлив…

То есть — по их понятиям — почти в море.

Да Ланг вытягивается, принимает строевую стойку, прижимает руки к бёдрам — и почтительно кланяется седому вайну. Ага, так это, надо полагать, его бывший капитан. Тот наклоняет голову в знак приветствия и делает жест рукой — мол, потом…

— Мы готовы вас выслушать! — степенно произносит пожилой уже мужик в капитанском мундире — шеф делегации с той стороны.

— Могу ли я задать вам пару вопросов? — вежливо интересуется Меньшиков.

Наша форма куда менее строга, чем мундиры оппонентов, но именно на орденских планках на кителе каперанга на мгновение скрестились взгляды вайнов. Им понятно — что значат эти прямоугольники…

— Можете.

— Как давно меняли стволы орудий на ваших кораблях?

Капитаны переговариваются…

— Более года назад.

— А когда обслуживали реакторы?

Здесь единодушного ответа не было. Сроки у всех оказались разными — но менее полутора лет не было ни у кого.

— Поясню, — кивает каперанг. — Все эти операции можно провести только на Штормовых островах — я имею в виду обслуживание реактора. Или, используя произведённые там же орудийные стволы — на любой верфи. Я прав?

— Да, — степенно наклоняет голову глава делегации. — Но… какое это имеет отношение к нашим переговорам?

— Дело в том, что Штормовые острова захвачены нами. Уже давно. Они подготовлены к обороне и практически неприступны с моря. В том случае, если мы всё же не сможем их удержать, все заводы и рудники будут взорваны! Впрочем… — Меньшиков чуть отступает в сторону и делает приглашающий жест рукой. — Вы и сами можете расспросить об этом того, кого многие из вас хорошо знают лично…

И он кивает на Да Ланга…

Мастерски завернул!

И всё — согласно традициям!

Не можешь удержать захваченное — уничтожь, чтобы не доставлять противнику радости обладания ценным призом. Корабль затопи, сухопутные постройки сожги… и так далее, в том же духе и тому подобное…

Всё по кодексу чести вайнов!

Некоторое время наши гости о чём-то расспрашивают моего (моего ли теперь?) пленника, пару раз бросая на меня заинтересованные взгляды. Наконец, разговоры заканчиваются, и все они выслушивают горячий монолог Да Ланга. Его никто не перебивает, слушают очень внимательно.

Потом вперёд выступает их главный.

— Мы готовы обсудить с вами условия сотрудничества…

[1] «Приключение канонира Доласа».