Святилище

Глава 7

На границе участка стояли два человека. Оба были одеты в серое с ярко-жёлтым, как яичный желток. Кошмар Финна стал явью.

Роман потянулся за биноклем.

Тот, что слева, был одет в многослойную мантию со знакомым капюшоном и жёлтым верхним халатом. Капюшон был поднят. Лицо под ним было сплошь серым, выкрашенным каким-то пигментом. Его пересекала узкая вертикальная ярко-жёлтая полоса, которая шла вниз по лбу, через переносицу, губы и подбородок. Невозможно было сказать, мужчина это или женщина, молодой человек или старик.

Точная копия того придурка из сна, хотя жёлтая ткань была гораздо менее роскошной, а края мантий и капюшонов только начали расползаться. Вероятно, младшая модель того жреца, всё ещё работающая в полевых условиях.

Жрец носил два вида оружия: тот самый изогнутый нож, который Финн видел в своём видении, и странного вида топор, висевший у него на левом бедре, с рукоятью из скрученной ветки дерева. Рукоять топора была обмотана плетёным шнуром и заканчивалась узким, грубым топорищем, которое было скорее не лезвием, а широким шипом.

Человек, стоявший рядом со жрецом, был выше ростом, с широкими плечами. Его одежда была многослойной, но облегающей и простого кроя, больше похожей на рыцарский плащ, чем на наряд жреца. Он был подпоясан простым чёрным ремнём чуть выше бёдер. С ремня свисали богато украшенные чёрные ножны, в которых лежал меч с чёрной рукоятью. Его плащ был простым и серым, а из-под него свисал длинный жёлтый кушак с потрёпанными краями. Серая полумаска скрывала лицо под капюшоном. Глаза над маской были тёмными и холодными, под густыми каштановыми бровями.

Жрец и рыцарь. Магия и рукопашный бой — оба под прикрытием.

Позади странной парочки неуверенно переминались с ноги на ногу Уэйн и Фултон. Фултон опирался на самодельную трость из свежесрубленного деревца. Полёт через лес, должно быть, закончился жёстким приземлением. Хех. На лице Уэйна появились какие-то странные шишки. Казалось, из них сочится гной. Кто бы мог подумать, что эта маленькая птичка может нанести удар даже одной головой.

— У жреца такой же нож, как в моём сне, — сказал Финн.

— И о чем это тебе говорит?

— Нож церемониальный. Он используется для жертвоприношений. У них такая религия, что жрецы постоянно носят с собой жертвенные ножи.

Умный паренек. Морена сделала правильный выбор.

Уэйн открыл рот.

Роман сосредоточился и притянул звук к себе.

— В общем, как я и говорил, — объяснил Уэйн, — парень внутри, а волхв вывел из строя половину моей команды.

Серо-жёлтый дуэт никак не отреагировал на услышанное.

— Он обладает серьёзной силой, — сказал Фултон. — Я бы не советовал идти туда напролом.

Рыцарь обнажил свой меч. Прямой, обоюдоострый меч длиной около трёх футов с тридцатидюймовым клинком. Подходит для рубящих и колющих ударов.

Приехали.

— Финн, иди в подсобку, где стоит холодильник. Поверни налево. На второй полке лежит коробка, похожая на пиратский сундук. Принеси её мне.

Финн бросился бежать.

Жрец, стоявший позади рыцаря, поднял руки. Между его пальцами вспыхнула магия — невидимая, неровная линия силы. Жрец вытянул её, придавая ей форму. Его движения были отточенными и сложными, почти гипнотическими, сочетающими в себе боевые и ритуальные приёмы.

— Каков план? — спросил Фултон. — Вы хотите, чтобы мы вас прикрыли? Вам нужна подстраховка?

Магия обрела цвет. Это было не свечение и не сияние. Нет, это было что-то вязкое, похожее на ихор или плазму, что растягивалось между руками жреца — яркий, шокирующе жёлтый цвет, который расплывался и висел в воздухе. Роман никогда не сталкивался ни с чем подобным. Божественное и в то же время не божественное, пропущенное через человеческую магию, но не ограниченное ею. Инородное. Неестественное.

Какого хрена на самом деле…

Рыцарь закружился на месте, изгибаясь и поворачиваясь, его руки двигались в хорошо отработанном ритме. Меч рыцаря окутала жёлтая плазма.

Финн завернул за угол, проскользил по полу и сунул ему в руки сундук.

Для этого им нужно было выйти на улицу. Роман схватил Клюв, стоявший у стены, сунул посох под мышку и взял сундук. Входная дверь сама собой распахнулась перед ним. Роман шагнул на крыльцо, и с каждым его шагом по половицам пробегала волна силы. Черепа на столбах вспыхнули синим пламенем, и их челюсти застучали.

Рыцарь и жрец приостановились.

Теперь вы знаете, с кем имеете дело. Уходите и живите дальше.

Жрец стал извиваться, разбрызгивая свой жёлтый яд. Рыцарь медленно, размеренно, неторопливо двинулся вперёд.

Значит, вот как? Ладно.

Роман опустил посох, вонзив Клюв в доски крыльца. Посох остался стоять вертикально, удерживаемый магией. Злобные глаза Клюва вращались в глазницах. Злобный клюв беззвучно раскрылся и захлопнулся, ломая воображаемые кости. Из того места, где посох соприкасался с полом, хлынула тьма, растеклась по земле и окутала двор слоем зловещего тумана.

Рыцарь невозмутимо сделал ещё два шага. Тьма клубилась вокруг них, цепляясь за сапоги и штаны.

За спиной жреца образовалось кольцо из жёлтой плазмы высотой в восемь футов, которое повисло в воздухе, как колесо телеги, со знакомым неравномерным расположением спиц.

Роман взмахнул левой рукой. Из земли выросла гигантская костяная рука и ударила рыцаря наотмашь. Воин отлетел на несколько метров назад, перевернулся в воздухе и приземлился на ноги за пределами границы. Маска треснула и упала, обнажив лицо мужчины лет тридцати.

Отличная акробатика.

Роман открыл сундук. Внутри его ждала чёрная земля. Он погрузил в неё пальцы и зачерпнул горсть. Она была мягкой, как пудра, слегка влажной и холодной на ощупь. Её магия ласкала его кожу, холодная, древняя, ужасная, непостижимая и бесчувственная магия, которая существовала до появления людей, и будет существовать после их ухода.

Финн отпрянул.

— Что это?

— Земля с границы между Нави и Пустотой. Что бы ты ни делал, не сходи с крыльца.

Роман выкрикнул заклинание, чеканя каждое слово, и швырнул горсть земли Нави себе во двор. Она растворилась в тумане, и он почувствовал, как она уходит в землю. Потусторонняя магия распространилась по земле, скользя чуть ниже поверхности и пробуждая то, что он похоронил много лет назад. Он чувствовал, как она растекается по его двору, расширяясь кольцом вокруг дома, словно магическое поле под слоем тумана.

На другом конце двора жрец скрестил руки на груди и развел их в стороны, словно рассекая невидимого врага. Желтое колесо позади жреца повернулось в сторону дома, выпуская сгустки ихора, которые в воздухе вытягивались и превращались в тонкие мечи.

Роман резко поднял руку. Из земли перед крыльцом выросли костяные руки, защищая их от жёлтого града. Гигантские пальцы задрожали под обстрелом. На крыльцо посыпались костяные осколки.

Магический пулемёт Гатлинга продолжал стрелять.

— Может, мне…? — предложил Финн.

— Нет.

У паренька было много силы, но без подготовки он использовал её на чистом инстинкте. Когда он высвобождал магию, то делал то же, что и раньше: вкладывал всю силу в один ужасающий всплеск, после чего терял силы. Им нужно было приберечь это до подходящего момента.

Осколки костей летели на землю. Жёлтые клинки продолжали наступать, с шипением врезаясь в костяной щит. Сначала сломался безымянный палец на левой руке, затем указательный палец на правой, и они упали на землю. Сквозь щели Роман видел лужайку и жёлтые вспышки вокруг нападавших.

Ублюдки. Чтобы отрастить руки, потребуется много костной ткани.

Древняя магия зашевелилась под покровом тумана. Почти готово.

Свет от меча рыцаря разделился на восемь линий, похожих на тонкие ленты, исходящие от клинка. Они окутали рыцаря. Он бросился в атаку с неестественной скоростью, в мгновение ока, преодолел десять ярдов.

В тот момент, когда его нога коснулась магического поля, под ним разверзлась лужайка. Казалось, будто сама земля открыла рот и широко его разинула, с торчащими по краям острыми, как бритва, костяными зубами. Пустота жаждала жизни и магии. Она поглощала всё, к чему прикасалась.

Воин подпрыгнул и, извиваясь в воздухе, описал мечом круг. Земляные челюсти последовали за ним, словно огромная белая акула, и поглотили его.

Левая костяная рука разлетелась вдребезги. Сквозь образовавшуюся брешь пролетел светящийся меч. Роман оттолкнул Финна в сторону, и клинок вонзился во входную дверь, которая превратилась в каплю магии, зашипевшую, как кислота.

Роман оскалился.

Прямо под поверхностью земли слились воедино два магических узла и устремились к жрецу, оставляя за собой следы в тумане.

Жрец продолжал выкручивать руки, не обращая на это внимания, сосредоточившись на заклинании.

Земля перед жрецом вздыбилась двумя волнами, внутри которых скользили клыкастые пасти.

Жрец подпрыгнул. Одновременно с этим колесо наклонилось вперёд, и жрец пролетел сквозь его центр. Колесо закрутилось, его край вгрызался в ненасытную землю. Жрец парил над ним, размахивая руками и в безумном порыве разбрасывая жёлтую плазму во все стороны.

Итак, они могут летать. Отлично, просто отлично. Что дальше? Будут плеваться огнём?

Груда земли, поглотившая воина, взорвалась. Он высвободился, взмахнув мечом по широкой дуге, и ничуть не пострадал. Чёрт.

— Это ведь плохо, да? — спросил Финн.

— Не очень, малыш.

Жрец выхватил из-за пояса нож и широким взмахом вонзил его в землю. Жёлтый ихор брызнул с лезвия и впитался в землю. Призрачная пасть вонзила раскалённые зубы в живот Романа и вырвала кусок плоти. Боль была острой и жгучей, и ему потребовалась вся воля, чтобы не схватиться за настоящий живот и не остановить кровотечение.

Часть магического поля шириной в два с половиной метра исчезла из поля зрения Романа, а её края горели от боли. В тумане образовалась дыра, за которой виднелся круг голой земли. Из него торчали тонкие жёлтые усики, похожие на щупальца перевёрнутой медузы. Колесо проехало по ним, увлекая за собой жреца.

Жрец вонзил нож в землю справа от них. На лице Романа отразилась агония. Еще один клочок тумана исчез, из него высунулось еще несколько щупалец, и воин двинулся по ним, пробежав по тонким отросткам, как по твердой земле, и запрыгнув перед жрецом на обод колеса. Оно все еще вращалось, и он должен был упасть, но его ноги не касались края. Он завис в шести дюймах над светящимся желтым чудовищем и сцепил руки. Из его тела исходил тонкий красный пар, который поднимался вверх и становился ярко-жёлтым.

— Что происходит? — спросил Финн.

— Они питаются моей освящённой землёй. Они поглощают магию, чтобы подпитывать то, что, чёрт возьми, представляет собой это жёлтое дерьмо.

Если он будет заваливать их землей, это ничего не даст. Они просто получат больше магии. Ему нужно было уничтожить жреца и колесо. Это был единственный способ.

Роман взмахнул рукой, пытаясь схватить что-то в воздухе. Из тумана вылетели тёмные снаряды и устремились к жрецу.

Воин сменил стойку. Жёлтая линия над ним превратилась в восьмифутовый меч, пропитанный магией. Меч рассек сгустки тьмы, втянув их в себя. Ракеты исчезли.

Черт.

Жрец развернулся и снова нанес удар. Боль, рана, колесо катится вперед.

Они были по уши в дерьме.

Всегда был другой вариант.

Нет, только не это. Какой смысл в громких заявлениях, если ты не доводишь дело до конца? У него была гордость. Он имел в виду то, что сказал — с него хватит. Он добился этого только благодаря своей силе, и он ещё не выдохся. Он ещё мог кое-что сделать.

Он начал тихо напевать себе под нос.

В конце подъездной дорожки появилась магия — такая яркая, мощная, сияющая, что на секунду он растерялся.

Пара на колесе тоже ее почувствовала. Воин отодвинулся в сторону, стараясь не упускать из виду Романа и незнакомца.

К его дому направилась фигура в плаще.

Наёмники повернулись в ее сторону.

Он знал эту магию. Она казалась такой до боли знакомой, такой правильной, будто ты возвращаешься домой после долгого и ужасного путешествия и видишь, что огонь в камине горит, а стол накрыт. Она окутывала его, и ему приходилось бороться с желанием шагнуть с крыльца навстречу ей.

Фигура опустила капюшон. Женщина. Красивая женщина с тёмно-русыми волосами, заплетёнными в косу.

— Это моя сестра!

Сестра… Боги забрали её… Всё встало на свои места.

— Твоя сестра — Василиса?

— Да. Это важно?

Черт побери, Финн.

Пока существовали славянские нео-язычники, всегда была Василиса. Она была героиней бесчисленных фольклорных сказок, женщиной, обладающей магией и тайными знаниями, благословлённой языческими богами. Князья сражались за неё, драконы и злая нежить похищали её, странствующие герои боролись за право получить её руку и ключи от её владений. Она была царевной-лягушкой, воительницей-амазонкой, хранительницей птицы Феникс и золотых яблок.

Первая из них появилась вскоре после Сдвига. Когда её убили, другая проявила способности и заняла её место. С тех пор их было несколько, и всегда только одна. Он встречал предыдущую Василису много лет назад, и эта встреча навсегда осталась в его памяти.

В пантеоне Света и Тьмы Василисы ходили по грани, выбирая свой собственный путь. Они были воплощением женской силы и знаний, наследницами, как ведьм, так и воительниц. Они улаживали споры, когда славянские боги ссорились, исполняли пророчества, чтобы предотвратить катастрофы, и устраняли угрозы космическому равновесию. Некоторые из них были сильнее, другие — слабее, но ни к одной из них нельзя было относиться легкомысленно.

И они были двух видов: Prekrasnaya и Premudraya. Первая была очаровательной, манящей и неотразимой. Она использовала магическое обаяние и манипуляции, чтобы заставлять армии преклонять колени и побуждать влиятельных людей выполнять её приказы. Вторая была существом, наделённым глубокой магией, колдуньей с наступательными способностями, непредсказуемой и острой на язык.

И теперь, глядя на неё, Роман понятия не имел, кто она такая.

— Она Прекрасная или Премудрая?

Финн поморщился.

— Она моя сестра!

К черту! Роман снова запел.

Василиса даже не взглянула на двух наёмников. Её голос был холоден.

— Уходите.

— Какого хрена… — Уэйн говорил обречённым тоном. Было видно, что он уже сыт по горло этим странным магическим дерьмом. — Кто ты такая, чёрт возьми, леди? Что ты здесь делаешь?

Василиса посмотрела мимо них прямо на Романа. Их взгляды встретились. Теперь он пел во весь голос, сплетая магию в замысловатую сеть и растягивая её, как резиновую ленту. Она смотрела на него так, словно они уже встречались, но он хоть убей не мог понять почему. Он бы её запомнил. Точно.

Пожалуйста, будь Премудрой, пожалуйста, будь Премудрой…

— Послушай, — начал Фултон. — С меня хватит этого дерьма. Я поджигатель третьего уровня. Я не знаю, что…

Василиса обнажила меч. У него было обоюдоострое лезвие длиной около 30 дюймов, с широким неглубоким долом и простой медной крестовиной. Он выглядел так, будто его достали из кургана Киевской Руси, артефакт, созданный 1200 лет назад, когда варяжская армия наемников-викингов сражалась с хазарами за контроль над плодородными равнинами Евразии.

Жрец закружился. Длинные нити жёлтого ихора потянулись вверх от обода колеса. Колесо закрутилось быстрее, и жёлтые нити зазмеились вверх, образуя защитную решётку вокруг колеса.

Меч Василисы вспыхнул белым пламенем.

Фултон уставился на меч, схватил Уэйна за руку и оттащил лидера наёмников в сторону, чтобы тот не попал под раздачу.

Она по-прежнему смотрела прямо на Романа, и в её взгляде читалась невысказанная просьба.

Бей по ним одновременно со мной.

Последнее щупальце магии Романа встало на место.

Он открыл рот.

Василиса подняла меч.

Роман произнёс последнее слово заклинания, вложив в него всю свою магию.

— … pogibni!

Из него вырвалось проклятие — полоса глубокой тьмы, вибрирующая фиолетовыми вспышками, метнулась вперёд, как змеиный язык. Его магия, его необузданная человеческая сила, превращённая волей в оружие.

Василиса тоже нанесла удар. Ослепительный огонь сорвался с её меча, прочертил линию на земле и вонзился в самую середину колеса. Он пробил жёлтую решётку. Ихор встретился с белым огнём и зашипел, сгорая дотла. Обод колеса раскололся с магическим треском. Колесо накренилось и рухнуло.

Воин отпрыгнул за долю секунды до того, как удар пришёлся в цель, но жрец упустил свой шанс на полсекунды. Тёмная молния Романа ударила в них, подбросив обоих в воздух. Жрец содрогнулся и пронзительно закричал. Жёлтые щупальца исчезли. Колесо растворилось в воздухе.

Воин бросился на Василису. Она встретила его лицом к лицу. Они столкнулись, и во все стороны полетели бледное пламя и жёлтый ихор.

Жрец извивался в воздухе, его всё ещё било в конвульсиях. Резким движением он вытащил кинжал из ножен.

— Нет, ублюдок! — взревел Роман.

Жрец нанёс себе удар ножом в сердце.

Из его тела хлынула магия — поток жизненной силы, крови и энергии, отданных в рамках древней запретной сделки. Поток превратился в жёлтый туман, поглотивший жреца. Воздух наполнил оглушительный рёв, похожий на звук приближающегося торнадо.

— Что происходит?! — закричал Финн.

— Этот придурок пожертвовал собой! Что-то грядет!

Внезапный шум резко оборвался. Раздался раскат грома. Жёлтый туман исчез.

Над лужайкой возвысилась колоссальная фигура. Чудовище — ужасный зоологический фрактал из устрашающих частей тела: щелкающие челюсти черепахи, зубы крокодила, шесть узких желтых глаз, горящих безумным огнем, тело, скрученное из мышц, сухожилий, костей и хитина, напоминающее льва или, может быть, обезьяну… В словарном запасе Романа не было слов, чтобы адекватно описать его.

Он открыл пасть. На деревья хлынули потоки жёлтой жидкости, и из них по спирали начали выползать жёлтые щупальца, обвивая сосны. Раздался рёв. Волна чужеродной магии обрушилась на Романа. Он выхватил Клюв и, собравшись с силами, схватил Финна за плечо.

Это было всё равно, что пытаться сдержать бушующую реку. Он сразу понял, что ничто из его арсенала не поможет. Он был почти на пределе. Ему потребовались все оставшиеся силы, чтобы защитить их от этого рёва.

На другом конце лужайки закричала Василиса, но её голос был совершенно беззвучным, заглушённым стеной шума. Маги Фултона взялись за руки и образовали круг вокруг остальных наёмников, пытаясь защитить их с помощью своей объединённой силы. Один из снайперов Уэйна, оказавшийся за пределами круга, предпринял отчаянную попытку прорваться внутрь, но на середине шага взорвался изнутри, забрызгав снег кровью.

Зверь закрыл пасть и огляделся по сторонам.

У Романа не было выбора. Ему придется поступиться гордостью, иначе все вокруг погибнут. Эта тварь убьет Финна, Василису, его самого, наемников, а затем доберется до Дабровски и Шаттена, а потом и до окраин города.

Ему нужно было выиграть время, чтобы поторговаться.

— Финн, попроси у Морены вскрик!

Мальчик моргнул.

— А чем нам поможет плавник? Здесь нет воды!

— Чёрт возьми, парень! Ты что, ничего не слышишь? Крик! Попроси её закричать!

Финн поднял глаза и прошептал:

Колосс перенес вес тела. Земля задрожала. Он ещё даже не сделал ни шага.

Глаза Финна закатились. Его рот открылся.

Из груди Финна вырвался нечеловеческий вопль — грубый, всепоглощающий звук чистой боли, крик богини, покинутой, измученной и преданной своей семьёй. Его сила была ошеломляющей. Он обрушился на колосса, и тот отшатнулся, оглушенный на несколько мгновений.

Роман закрыл глаза, погружаясь в знакомую тьму.

Перед ним возникла фигура, присутствие которой было невыносимо для любого человека.

Мне нужна помощь.

Тишина.

Если ты мне не поможешь, мальчик погибнет. Она разозлится ещё больше.

Перед ним возникло изображение ели, брошенной на снегу.

Да, хорошо, я притащу дерево.

Непостижимая сила Чернобога протянулась и коснулась его.

Роман вернулся на крыльцо. Сила наполнила его, окутав тёмной мантией. Она сгустилась, и он почувствовал на лбу знакомую тяжесть остроконечной короны Чернобога.

Финн, который согнулся пополам, резко выпрямился, испуганно ахнув.

Роман был Тьмой, вечной и постоянно меняющейся. Концом всего сущего. Последним холодом.

Зверь заметил его. Он сделал один огромный шаг вперёд.

Слова сорвались с губ Романа:

— ЧЕРНОБОГ, ПОВЕЛИТЕЛЬ НАВИ, БОГ МОЙ, ПОМОГИ МНЕ В ЧАС НУЖДЫ.

В его руках появился чёрный лук. Он натянул тетиву, и в его пальцах сформировалась чёрная стрела, пышущая силой.

Роман выстрелил.

Стрела, до смешного маленькая, вонзилась в существо, как игла, пронзающая великана.

Во Вселенной было мало абсолютных истин, но одна из них оставалась неизменной, потому что была вплетена в саму суть реальности: перемены были неизбежны. С момента рождения Вселенной она начала разрушаться. И Чернобог был олицетворением этого разрушения.

Стрела вонзилась в существо. Из раны расползлось коричневое пятно.

Зверь дёрнулся и развалился на части, превратившись в груду гнилой плоти. Куски его тела посыпались вниз, превращаясь в пыль при падении. Ещё мгновение — и ничего не осталось. Только пустой двор.

В начале подъездной дорожки Василиса снесла голову воина с плеч. Та отскочила и подкатилась к ее ногам.

Наёмники побежали. Это не было организованным отступлением, нет. Они побежали, как стая охваченных паникой людей, спасающих свои жизни, вниз по подъездной дорожке и скрылись из виду.

Стало тихо.

Роман отпустил лук. Тот на мгновение завис в воздухе, а затем рассеялся, как обрывки кошмара.

Василиса переступила через голову мёртвого воина и направилась к крыльцу. Он смотрел, как она идёт. Её магия была приглушённым светом, скрытым внутри неё. Ей было под тридцать, она была на полфута ниже его и легко ступала. Она была похожа на подснежник, распустившийся среди сугробов в лютый мороз: сильная, красивая, пленительная.

Она поднялась по ступенькам и посмотрела на корону, всё ещё находящуюся у него на голове. У неё были пронзительные голубые глаза.

Внезапно он осознал, что стоит перед ней в рваной, испачканной толстовке, старых спортивных штанах и тапочках с изображением Иа-Иа.

— Ты призвал.

— Пришлось.

— За это придётся дорого заплатить.

Она знала. В этом не было ничего удивительного. Мудрые Василисы знали многое. С ними общались все боги, ведь Василисы были их инструментом для поддержания равновесия. Возможно, Морена рассказала ей.

— Не впервые, — ответил он ей.

— Но на этот раз из-за моей семьи.

Роман поднял руку и коснулся короны. Она растворилась в дыму, и порыв ветра унёс её прочь. Отпустить силу было всё равно, что снять доспехи после тяжёлой битвы. Он чувствовал себя уставшим и спокойным.

Она повернулась к Финну.

— Я уже говорила тебе, что бегство от этих вещей только усугубляет ситуацию.

Он вздернул подбородок.

— Когда тебе делают предложение, ты либо принимаешь его, либо отказываешься, — продолжила она. — За неопределённое ожидание, пока ты принимаешь решение, придётся заплатить.

— Ничего страшного, — сказал Финн.

— Нет, это не так. Платить будешь не ты. Он будет платить. — Она кивнула в сторону Романа.

Финн повернулся к Роману.

— О чём она говорит? Какова цена?

— Увидишь. — Василиса повернулась к Роману. — Мы пойдём с тобой.

— Поляны не делают различий, — сказал он. — Они не пощадят вас. В этом нет необходимости.

— Ты пройдешь через них из-за моего брата. Я пойду с тобой. Это меньшее, что я могу сделать. Он тоже пойдет. Это пойдет ему на пользу. Ему нужно знать о последствиях своих действий.

В голове Романа прозвучал голос матери. Карма.

— Ты меня знаешь? — спросил он.

Она приподняла брови. В её глазах вспыхнул опасный огонёк.

— Ты меня не помнишь, да?

Он покачал головой.

— Андора, — сказала она. — Дора, путешественница-неудачница. Дора-неудачница. Я на три года младше тебя, мы вместе учились в Академии Вишневского. У нас был совместный курс рун.

О боги.

— Вы, ребята, вместе учились? — спросил Финн.

Она прищурилась.

— Тогда у меня не было никаких способностей, потому что предыдущая Василиса была ещё жива. Я не относилась к славянам, не говорила ни на одном из языков, и наша семья не принадлежала к общине. Мне просто начали сниться странные сны, а потом произошли некоторые события, пифия нашла меня и убедила моих родителей, что я должна изучать язычество.

Теперь он вспомнил её. На самом деле воспоминание было кристально чётким, оно навсегда запечатлелось в его памяти.

— Дети злые, — сказала Андора. — Но Роман был самым злым.

Он открыл рот. Ничего не вышло.

— Он превратил мои карандаши в змей. И шнурки тоже.

Каким-то образом он обрёл дар речи.

— Я был несчастным ребёнком. Моя магия была нестабильной. Всё время появлялись змеи. Я не мог это контролировать.

— У меня были очень длинные волосы, — сказала она. — Это было единственное, что мне нравилось в себе в девять лет.

Роман захотел стать частью крыльца.

— Он превратил мою косу в ядовитую гадюку.

Финн уставился на него.

— Она меня укусила. Я чуть не умерла. И никто не смог вернуть мои волосы обратно из змеи. Пришлось их отрезать.

— Я сожалею, — выдавил из себя Роман. Он долго к этому шёл.

— Пока нет. Но скоро будешь.

Она улыбнулась ему. От шеи до пят его пронзил ледяной холод.

— Но не сегодня. Сегодня ты спас моего брата. Я верну тебе этот долг в другой раз. Нам нужно идти в Нави. Тебе нужно перетащить дерево.