Таня, бандит тебе не няня!

Глава 20

Вик

— Это ещё кто такая? — возмущается противный толстяк Гимлин. — Чей ребёнок? Почему пустили сюда?

Я не вижу смысла скрывать правду, поэтому отвечаю, не задумываясь:

— Это моя дочь, Танюха, из детсадовских.

Все смотрят на меня удивлённо.

— Твоя дочь? — переспрашивает Глушко. — Серьёзно?

— Да, мать твою, — говорю тихо, чтобы услышали только сидящие за столом, — если хоть кто-то грубое слово моей дочери скажет, будет иметь дело со мной, всем ясно?

Видимо, лицо у меня в этот момент максимально пугающее, потому что сидящие за столом испуганно кивают, только толстяк Гимлин морщится, что-то недовольно бормочет себе под нос.

Малая же с абсолютно невинным видом подходит ко мне, спрашивает:

— Пап, а вы тут без меня никакие вазные дева не лесави?

— Ну ты что, Танюша, как мы без тебя могли… присоединишься?

— Конесно, пап, — малая оглядывается с важным видом, — стувьчик бы мне сооблазиви…

Делаю знак охраннику, чтобы поставил стул рядом со мной.

Остальные перешёптываются, бросают на меня косые взгляды.

А я искренне наслаждаюсь всей этой ситуацией…

План в голове рождается моментально.

Если этим негодяям хватило ума порешать что-то за моей спиной, я устрою им унизительное наказание, устрою им незабываемую встречу со своей маленькой бандиткой, пусть уделает взрослых дядек точно так же, как вчера бывшую невесту… ну я ей в это помогу.

А потом уже будем решать дела по-настоящему, по-взрослому…

— А ты почему от мамы убежала? — спрашиваю у малой, помогая забираться ей на стул.

— Мама свиском занята быва лаботой, залывась в бумагах, есё тётя к ней плисва, сто-то спласывать по лаботе, я не става их отввекать, лесыва луцьсе тебе помось…

— Злобнев, — возмущает толстяк Гимлин, — у нас тут серьёзное мероприятие или детский сад? Кто дал тебе право пускать сюда ребёнка?

— Я дал сам себе такое право, Гимлин, — отвечаю резко, указывая толстяку на своё место, — пока я здесь главный и останусь им, пока сам не захочу отдать кому-то своё место в правлении. Послушайте, мать вашу, моя дочь, хоть и ходит в детский садик, а умнее всех вас. Даже она поняла, что Раженко – подлый лжец и водит вас за нос.

— Он ковдун, — кивает малая, — и его съест длакон.

— И вас съест дракон, — усмехаюсь, — если не одумаетесь!

Гимлин бьёт кулаком по столу.

— Причём здесь Раженко? Мы сами можем принять решение, сами видим, что происходит в правлении, и мы не допустим…

Малая его перебивает, заявляя:

— Дядь, а ты похос на Мисаню из моей глуппы в саду, он тозе всегда клисял, сто самый умный и вазный на свете, а потом один лаз обкакався и бовьсе так не клисит!

Я едва сдерживаю смех, а Гимлин замолкает в растерянности, смотрит на меня, будто не верит, что малая сейчас сравнила его с обделавшимся ребёнком… а ведь так и есть, толстяк и в самом деле похож на крикливого пацана, который вот-вот обделается, а потом будет жалеть, что кричал о своей важности на каждом углу.

И только я могу спасти правление от того, чтобы оно дружно обделалось на глазах у всего города.

Вижу, что Гимлин собирается что-то ответить моей дочери, показываю ему кулак, мол, хуже будет, лучше молчи.

Поэтому толстяк замолкает, падает на своё место, смотрит злобно то на меня, то на мою дочь.

— Дядь, ты свиском класный, — замечает моя маленькая бандитка, — могут пелепутать с помидолом и в сават поклосыть.

За столом раздаются смешки.

Гимлин становится ещё краснее, что-то бормочет себе под нос, но я не обращаю внимание.

— Танюха из детсадовских права, — говорю спокойно, оглядывая всех сидящих за столом, — вы очень близки к тому, чтобы обделаться, парни, от спокойной жизни с легальными бизнесами и лёгкими доходами вы разучились думать сами и верите лживым фактам, которые вам подсовывает старик Раженко. Он сам же и подстроил кражу моих денег, а после, узнав, что у меня есть дочь от бывшей, решил шантажировать меня, попытался похитить девушку с маленьким ребёнок…

— Товько с детсадовскими так вегко не сплавиться, — заканчивает малая, — мы с мамой отбивавись от звых дядек, а потом плиехав папа и помог нам звых дядек победить! Он осень смеый и сивьный, мой папа! Он вюбого победит и вас не даст в обиду!

— Всё верно, — киваю, — вчера я был занят тем, что спасал свою дочь и её маму от людей Раженко. А старик воспользовался моей занятостью, чтобы настроить правление против меня же.

Люди за столом удивлённо переглядываются?

— Чёрт, прости, Виктор, — виновато говорит мой соратник Глушко, — ты бы раньше сказал, что у тебя, оказывается, есть дочь, а то страсти такие происходят, а мы ничего не знаем…

— Я и сам не знал, — отвечаю искренне, — если помните, моя девушка Лиля пять лет назад пропала загадочно, так вот, это господин Раженко запугал её и заставил сбежать, когда узнал, что она беременна от меня. Уже тогда старик пытался подкосить мой авторитет, вот только ничего у него не получилось… а почему?

— Потому сто на твоей столоне детсадовские, пап, — уверенно заявляет малая.

— С ними точно не пропаду, — улыбаюсь я, — да, на моей стороне не только детсадовские, но и правда! Проклятый Раженко…

— С тебя денезка за лугатевьство, пап, — вставляет дочь.

— Да хоть сто денежек, малая. В общем, Раженко строит свой бизнес на лжи и запугивании, я же много лет стараюсь от этого уйти. Хотите всегда жить в страхе, хотите, чтобы вас водили за нос?

— Детсадовские тосно не хотят, — отвечает малая.

— Вот, детсадовские умные, — замечаю я, — будьте, как детсадовские, думайте своей головой, не верьте всему, что вам говорит Раженко, сегодня старик пытается выжить из правления меня, а завтра сделает это с вами.

Тут вдруг малая бьёт кулаком по столу.

Видимо, настолько ей понравилась моя речь.

— Не дадим звому ковдуну нас обмануть! Дядя Глемвин!

Толстяк вздрагивает, понимая, что малая обращается к нему.

— От меня-то чего надо? — спрашивает растерянно.

— Дядя Глевлин, — спрашивает малая с серьёзным видом, — ты сам будес думать или дас ковдугу думать за тебя?

— Что за тупые вопросы? — морщится толстяк.

Малая и тут не унимается, решив, наверное, окончательно уделать наглого толстяка.

— А этот костюм повосатый, на столу похозый, ты сам надев иви тебя ковдун заставив?

Толстяк краснее ещё сильнее, а остальные смеются.

— Это точно твоя дочь, — говорит Глушко, подмигивая маленькой бандитке, от чего та сразу же краснеет, — вспоминая, каким ты был дерзким и смелым в молодости, Виктор, прямо один в один…

— Наглый и смелый – не значит, что мудрый, — вдруг рявкает толстяк.

Все резко к нему оборачиваются.

Быстрее всех отвечает, конечно, малая:

— Извинись пелед папой.

Толстяк смотрит на неё презрительно.

— Какую-то мелкую бандитку я слушать не обязан.

— Обязан, — парирую я, — встал и извинился, чтобы все видели и слышали, Гимлин.

— Пусть на стувьчик есё встанет, — добавляет малая, — у нас так детсдовские извиняются, стобы все их видеви…

— Думаю, не стоит, Танюш, — улыбаюсь я, понимая, что Гимлин уже сполна проучен моей маленькой бандиткой.

— Согвасна, — кивает малая. — А то есё стувьчик под ним свомается!

Сидящие за столом снова смеются.

А я жду извинений от толстяка.

— Ну же, Гимлин, устрой нам мастер-класс по извинениям.

Он смотрит с ненавистью на меня, бормочет себе под нос.

— Извини…

Малая же откидывается на стуле и, похожая на гангстера из одного старого фильма, заявляет:

— Ты извиняесся, но ты плосищь извинений без увазения…

Чёрт, в этот момент ей только чёрных очков и пары перстней не хватает для крутости, тогда бы образ бандитки был идеальным!

Неужели малая где-то видела этот старый фильм про гангстеров и запомнила его?

Теперь буду называть её «крёстная доча»

— Ну же, Гимлин, — смеюсь я, — извинись с большим уважением.

— И пелед детсадовскими тозе, — вставляет малая.

Толстяк же, обжигая всех сидящих яростным взглядом, разворачивается и, бормоча себе что-то под нос, торопливо выходит из зала.

— Будет наказан, — вздыхает малая, — посве сонсяся останется без повдника и плогувки.

— Конечно, — киваю, — будет наказан, но сейчас о другом… я выслушал вас, парни, и высказался сам. Ещё раз… старик водит вас за нос и отнять то, что мы создавали много лет! Не дадим ему это сделать!

— И что ты предлагаешь? — интересуется Глушко, поглядывая на мою дочь. — Объявить войну старику?

— Мозно напустить на него детсадовских, — с невинным видом предлагает малая. — Заставим его пить мовоко с пенкой…

— Обязательно, — соглашаюсь, — но прежде, чем делать поспешные выводы… раз уж я руковожу этим правлением, предлагаю проголосовать… пригласить Раженко сюда и заставить его лично ответить за всю ложь, что он наговорил про меня, мой бизнес и в целом про наше правление. Кто за то, чтобы старик ответил за свои слова? Голосуем!

Первой руку, конечно, поднимает малая.

— Детсадовские с тобой, пап!

А следом за ней руку поднимают…

***

Ну что, удалось Танюше внушить уважение к детсадовским?

Это только начало!

Маленькая бандитка в колготках ещё всех нас удивит ;)