Таня, бандит тебе не няня!

Глава 29

Лиля

Я не успеваю осознать то, что Вик привёз меня за кольцом, как ему звонят на телефон и… сразу чувствую, случилось что-то страшное…

Или должно произойти!

— Вик, что такое…

— Это Глушко, — говорит он, дрожа от злости, — Раженко снова солгал, этот урод не свалил, он в городе! Вырубил охрану и хочет забрать нашу дочь!

У меня сердце делает тройное сальто и разгоняется до скорости света!

— Нет, нельзя ему позволить…

— Мы не отдадим ему нашу дочь, — Вик спешит обратно к машине, прыгает за руль, — пристегнись, поездка будет быстрой…

Едва договаривает и срывается с места.

Гонит так сильно, что у меня дух захватывает.

По пути ещё успевает набрать кого-то из свои ребят и вызвать подмогу.

— Я одного не понимаю, — говорю с большим трудом, стараясь не смотреть на дорогу, — ты ведь три раза подавал в полицию заявление о попытке похищения… почему там толком не отреагировали…

— У Раженко и Глушко наверняка есть свои люди в полиции, — отвечает Вик, резко сворачивая к садику, — наверняка мерзавцам помогали… но сейчас это неважно!

Вик тормозит около ворот садика.

— Сейчас главное – спасти нашу дочь и покончить с мерзавцами раз и навсегда, Лиля.

Машина охраны пуста, видимо, бедных парней вырубили и спрятали.

А вот в самом садике… подозрительно тихо.

И мне это не нравится.

Вик залетает первым, а я следом за ним, тут же спешим в группу к дочери и… замираем в раздевалке, когда слышим странный звук.

Кто-то стучит… из шкафчика!

— Откройте, — слышу отчаянный вопль, — эта малышня… они меня окружили с игрушечным оружием, я растерялся, а они сказали… если в шкаф не залезу… заставят молоко с пенкой пить… я бы не залез, но они щипаются больно! А одна меня ещё укусила!

Чувствую, как Вик берёт меня за руку, говорит тихо:

— Идём, Лиля, тут справились без нас.

Он улыбается едва заметно, добавляя:

— Похоже, детсадовские справились и без нас… чувствую, нас с тобой ждёт ещё пара сюрпризов!

Мы с Виком выходим в небольшую игровую, объединённую со столовой, тут же рядом туалет, который почему-то заперт.

— Выпустите, — доносится крик изнутри, — прошу вас, выпустите, я больше не буду называть детсадовских глупой малышнёй.

Вижу, что Вик едва сдерживает смех.

— Можно было не вызывать подмогу, детсадовские отлично справились и без нас, надо будет их в долю взять в бизнесе…

— Вик, — говорю дрожащим голосом, — ты думаешь, что это их Танюша организовала?

— А кто ещё? У меня научилась, доча!

— Здорово… но где все взрослые? Воспитатели, няни… сторож?

— Подозреваю, что сначала бандиты собрали их и заперли где-то в подвале, потом думали, что заберут нашу дочь, но… детсадовские так просто не сдаются… слышишь?

Из комнаты, где стоят кровати, доносится какой-то шум.

Мы с Виком идём туда и…

Видим его бывшую невесту Раду, которую куча малышни зажала в угол, а девушка, совсем худая и бледная, бормочет со слезами на глазах:

— Хватит меня щипать… не буду я в кровать ложиться… отпустите!

Замечаю телохранителей дочери, Сафонова и Петюню.

Оба сжимают в руках игрушечные докторские наборы.

— Мы будем тебе губы сдувать, тётя, — заявляет Сафонов.

— Это Танюха приказала, — добавляет Петюня, — сказала, что они у тебя больсые, и ты ими за двели цепляесся!

Рада замечает нас, вопит испуганно:

— Спасите, умоляю, спасите… это не дети, дьяволята!

— И не подумаю, — отвечает презрительно Вик, даже не глядя на бывшую невесту, — ты заслужила гнев детсадовских, вот и наслаждайся, пока мои парни не приедут и не заберут тебя к дяде, за решётку.

Я же спрашиваю у ребят, где Таня, потому что не вижу её среди детей.

— А она главного бандита побезала заманивать в ловуску, — отвечает мне Сафонов, сжимая докторский набор, — в актовый зал его увела, там как лаз сейсяс лемонт идёт!

— Что? — кричу в ужасе. — Вик, нам надо найти их, пока… пока ничего не случилось.

Вик реагирует моментально, тут же бежит наверх, где актовый зал.

Я на секунду задерживаюсь, слышу крики о помощи.

В самом деле, весь персонал заперли в подвале.

Быстро открываю им дверь, а сама бегу следом за Виком.

Он уже в дверях актового зала, стоит и с улыбкой наблюдает, как у дальней стены отчаянно кричат двое бандитов, среди которых я узнаю того самого Глушко.

— Что с ними? — спрашиваю испуганно.

— Похоже, наша Танюша уделывает двух взрослых дядек. Видимо, у Глушко совсем не осталось людей, раз он взял на дело бестолочей, которых смогли уделать даже дети! Ты только посмотри...

Приглядываюсь, вижу у дальней стены строительные леса, а на них под самым потолком дочь, которая швыряет в бандитов инструментами и маленькими вёдрами с какой-то густой замазкой.

— Вот так, — кричит малышка, — повусяй! Это тебе за папу, за маму, за Лызыка, за няню... а за детсадовских и двол кидаю клаской в упол!

Она швыряет в Глушко какой-то скребок, и тот прилетает мерзавцу прямо в голову.

— Ах ты мелкая дрянь! — вопит от боли бандит. — Я тебя с этими лесами сейчас уроню, слышишь, я…

Тут к Глушко подходит Вик, резко разворачивает его к себе.

— Не смей называть мою дочерью дрянью, — говорит Вик и бьёт негодяя в живот, — и никогда не смей меня предавать…

Бьёт ещё раз, а потом добавляет:

— Раженко рассказал, что пять лет назад именно ты помог запугать и увезти Лилю вместе с моей будущей дочкой. Прости, Глушко, но такого предательства я не прощаю…

Но, не успевает Вик нанести третий удар, как сверху на Глушко летит какой-то инструмент, бьёт негодяя по голове, и тот падает без сознания.

— Плости, пап, — доносится сверху, — я не хотева… оно свусяйно!

— Молодец, доча, — отвечает Вик, — но больше так не кидай, можешь в меня или маму попасть.

Второй бандит, зажатый в углу, затравленно смотрит по сторонам.

— Прошу вас, отпустите, у меня семья, у меня дети, я готов с вами сотрудничать, я вам всё расскажу…

Но тут Танюша сверху снова вносит свою лепту:

— Нет у него детей, пап, он внизу в глуппе сам говолив, сто не вюбит детей и никогда их не заведёть!

— Ах ты, маленькая…

Бандит срывается с места, летит прямо на меня…

Но в последний момент поскальзывается в луже с краской и падает на пол, да так и не может встать.

— Чёрт, — морщится от боли, — ногу вывихнул…

Сверху снова доносится виноватый голос дочери:

— Плости, пап, класка узе быва лазвита, я не тлогава!

Вик улыбается в ответ.

— Ничего страшного, доча, твои детсадовские всех бандитов сегодня уделали, сработали лучше, чем моя охрана.

Танюша отвечает довольно:

— Вегкотня, пап, у бандитов дазе олузия не быво, ну кто зе с говыми луками на лазбовки идёт, дазе мы взяви иглусесные автоматы!

— Вы молодцы, — оглядывается Вик, — сработал лучше всех… доча, а ты как наверх забралась?

— По вестнице, пап, но она упава и свомавась, когда я завезва.

В самом деле, сломанная хлипкая лестница лежит где-то у стены.

Страшно подумать, как Танюша по ней забиралась.

— Сиди там спокойно, доча, — говорит Вик, — сейчас мы подумаем, как тебя оттуда достать.

— Пап, — тут же зовёт его дочь, — а я моводец?

— Ты большая молодец, — отвечает Вик, продолжая поиски, — я тобой очень и очень горжусь, доча.

— Пап, — снова зовёт его Таня, — а мозно мы с детсадовскими будем тепель делзать все магазины с молозенным, с иглусками и есё палк с аттлакционами себе забелём…

— Погоди, доча, — вздыхает Вик, — сначала спустим тебя, а потом обсудим награду детсадовских.

Но Таня никак не унимается.

— А есё Сафонов мне сказав, сто я ему нлавввюсь, и он готов всегда быть моим тевохванитевем, дазе дома…

— Чего? — возмущается Вик. — Рано ещё телохранителей домой приводит, пусть сначала колготки носить перестанет!

Таня ничего не успевает ответить.

Глушко, едва придя в себя, вскакивает, не разбирая дороги, бежит вперёд, сослепу налетает на строительные леса, сильно ударяется о балку и снова теряет сознание.

— Ой, — доносится сверху. — Мамоська… папоська…

Таня теряет равновесие и падает вниз.

— Вик, — кричу в ужасе, — лови её!

Он тут же протягивает руки, смотрит наверх и…