Темная лошадка

Глава 59

НЕ ЗНАЮ, СКОЛЬКО Я ПРОВАЛЯЛСЯ БЕЗ ЧУВСТВ. Когда открыл глаза, долго смотрел на серую, в пупырышках, стену, и не было в моей голове ни чувств, ни мыслей.

Потом я вспоминал, что со мной случилось. Лариску с Сандусом помнил отчетливо, а поломанные двери, кричащую курицу и парня в спортивном костюме – очень смутно, словно был в чрезвычайно сильном подпитии.

Потом и стена в пупырышках ушла в забытье, и я снова спал, просыпался и равнодушно смотрел на людей в белом, на никелированные инструменты, на окровавленные бинты, которые осторожно отдирали от моих рук.

Сознание вернулось в больничной палате. Я попросил есть, и большая, теплая и ласковая, как корова, няня покормила меня с ложечки куриным бульоном.

Потом прошел день или год – разницы я не замечал, и рядом со мной появился Бэл. Ему очень не шел белый халат. Я об этом ему сразу и сказал.

– А тебе не идет повязка на голове, – ответил он, осторожно опускаясь на стул, стоящий рядом с кроватью. Стул скрипнул и напрягся. Бэл понял, что может очень скоро оказаться на полу, и пересел на край моей койки.

– А что мне идет? – спросил я.

– Лавровый венок, – подумав, ответил Бэл.

– Хорошо, что не надгробный.

– Ты совершил подвиг Геракла. Помнишь, как он приказал привязать себя к мачте, чтобы послушать пение сирен?

– Нет, я об этом не читал. В кино видел. Ну а при чем здесь я?

– А ты испытал на себе альфа-сульфамистезал, и… в общем, большой беды не наделал.

– Никого не порезал, не избил?

– Никого.

Я с облегчением вздохнул, подумал и сказал:

– Нет, Бэл, мой подвиг не в этом.

– А в чем же?

– Труднее всего было не сойти с ума, узнав, что меня предала любимая женщина, а ее муж и сообщник, Лембит Сандус, – та самая темная лошадка, самозванец Глушков. Я не могу понять, как он смог так мастерски сымитировать свою смерть, а потом похитить в комнате Немовли порошок, сделать украинцу еще один укол и освободить его от веревок. Не укладывается в голове, как он и Лариска ловко обвели нас всех вокруг пальца.

Умереть можно было от смеха, глядя на круглые и глупые глаза Бэла, но мне было больно смеяться, и я лишь разок хрюкнул.