Точка Бифуркации XIII

Глава 11

— Держишь? — негромко бросил Святогор, окинув внимательным взглядом помещение.

— Держу, — ответила Виктория, и вдобавок для подкрепления сказанного утвердительно кивнула, не отрывая взгляда от невидимых чужому глазу объектов.

Её брови были сдвинуты, губы плотно сжаты, а руки немного подрагивали от напряжения.

— Всех троих? — уточнил мужчина, наклонившись вперёд. Его прищуренные глаза буквально сверлили воздух, словно он настойчиво пытался разглядеть тех, кого по определению видеть не мог.

— Да, учитель, — подтвердила княжна, чуть выпрямив спину.

— Молодец, молодец… — хмыкнул Святогор и медленно, с одобрением, кивнул. Его лицо на секунду смягчилось. — Только не упусти как в тот раз.

Девушка коротко вздохнула, стараясь держать во внимании всех троих бесов, а Святогор, удовлетворённый её серьёзным настроем, продолжил:

— Так, а теперь прикажи им появиться.

Повисла тишина. Прошла секунда. Пять. Пятнадцать. Пространство не дрогнуло. Воздух оставался неподвижным, а комната — всё такой же пустой.

— Не слушаются. Только если…

— Нет, через боль не нужно. Это слишком легко, — тут же перебил девушку начальник службы безопасности, покачав головой и следом добавил: — Пробуй даром.

— Уже пробовала… — слегка поникнув взглядом и опустив плечи, тихо произнесла Виктория. В её голосе послышались нотки усталости. — Не выходит. Они не подчиняются.

— Ты двух бесов держи телекинезом на кухне. Пусть отвернутся и не смотрят, — произнёс Святогор. Его тон стал напоминать голос школьного учителя, терпеливо наставляющего ученика. — А одного сюда тащи. Только аккуратно.

Прошло несколько секунд, по истечению которых Виктория медленно, но уверенно кивнула. Её лицо едва заметно напряглось, а пальцы на правой руке непроизвольно дернулись, но судя по взгляду девушки, удерживала силовое напряжение она без особого труда.

— Молодец, умница, — вновь подбодрил её Святогор, и на его лице отразилось удовлетворение, несмотря на то, что результат её действий до сих пор для него оставался невидим.

— Телекинезом это мне даётся довольно легко, — повела плечом княжна, на миг повернувшись в сторону учителя, а затем вновь фиксируя взгляд на застывшем перед ней демоне.

— Теперь, как договаривались — выпускай стихию. Спокойно, не торопясь. Затем направляй её в сторону беса. При этом повторяй нужный приказ в уме. Нам нужно, чтобы он появился.

Закончив, мужчина тут же умолк, терпеливо наблюдая за старательными попытками новой ученицы выполнить поставленную задачу.

На сей раз, комната наполнилась незримыми потоками силы. Воздух словно сгустился вокруг руки Виктории, и спустя несколько секунд в центре её раскрытой ладони появился светящийся, едва заметный, мерцающий огонёк. Он был ярко-жёлтым, почти прозрачным, но внутри него бились слабые проблески света, словно в коконе таилась звезда.

— Отлично, — удовлетворённо произнёс Святогор, непроизвольно сглотнув, будто сам он и создал этот маленький огонёк. — Теперь аккуратно направляй его на беса. Сконцентрируйся. Доверься себе.

В следующую секунду, как только огонёк сорвался с ладони и полетел вперёд, в помещении, будто разорвав пелену пространства, с шипением материализовался демон. Его фигура появилась с внезапным треском, и он, не скрывая раздражения, тут же метнул испепеляющий взгляд в сторону Святогора.

— Ты чему её учишь, дурной что ли⁈ — зарычал тёмный, извиваясь в оковах дара Виктории, как уж на сковородке, изо всех сил пытаясь увернуться от мерцающего светлячка, который вился вокруг него, оставляя на теле демона едва различимые следы обжигающего жара. — Это не так работает!

Черногвардейцева, слегка нахмурившись, перевела взгляд на СБшника, невольно признавая очевидную правоту беса. Это понимал и сам Святогор, но отказываться от эксперимента был не намерен — их работа однозначно требовала не только времени, желания и усидчивости, но и немалой фантазии в вопросах подхода к задаче, ведь почерпнуть опыта им сейчас было не от кого. В целом же… мужчине откровенно трудно давалось учить девушку пользоваться чужим для него даром, но понимая общие принципы работы стихий и не раз наблюдая как со своим даром справлялся Алексей, безопасник пробовал как ему казалось лучшие подходы.

— Твоя задача — заставить его подчиняться тебе, — не обращая внимания на корчащегося в воздухе беса, произнёс Святогор, заглядывая княжне в глаза.

Тёмный, к слову, продолжал с гневом на лице предпринимать настойчивые попытки сбежать от происходящей экзекуции. Лицо перекошено, челюсти стиснуты, он извивался в воздухе, тщетно пытаясь уклониться от блекло мерцающего светлячка, который неумолимо обжигал его периодически рассеивающийся силуэт, оставляя за собой следы едва различимого дыма.

Виктория же, сидевшая в классической позе лотоса, вся была сосредоточена на процессе. На лбу блестели капельки пота, нижняя губа прикушена, а её взгляд время от времени срывался с мелькавшего в воздухе светлячка и скользил к лицу страдающего беса. В этот момент в её глазах вспыхивала жалость.

— Не жалей его, раз он тебя не слушается, — бросил Святогор, прочитав эмоции княжны почти мгновенно. — Надумает сотрудничать — тогда, возможно, и пересмотрим методы.

Но прежде чем Виктория успела что-то ответить, атмосферу комнаты нарушило внезапное движение воздуха — в паре шагов от них, прямо на ковре, внезапно материализовалась женщина. Красивая, эффектная брюнетка, словно сошедшая со страниц какого-то глянцевого журнала: чёрные кожаные брюки обтягивали длинные ноги, а корсет, поддерживающий пышную грудь, подчёркивал талию и создавал невыносимо соблазнительный для мужского взора силуэт.

Она появилась как тень, как запах дорогого парфюма в толпе, и тут же окинула взглядом Викторию с выражением лёгкой, чуть ли не сестринской заботы.

— Ты всё неправильно делаешь, госпожа, — произнесла демоница, оглядывая девушку и мягко улыбаясь. Говорила она легким, бархатистым голосом, совершенно не обращая внимания на лицо нахмурившегося сбоку мужчины. — Это не принесёт нужного результата.

— О, ты-то мне и нужна, бесовка, — холодно произнёс Святогор, и глаза его хищно сощурились. Безопасник вытянул руку, в ту же секунду охватывая демоницу щупальцами своего дара.

Тёмная, впрочем, даже не вздрогнула. Не попыталась сбежать. Не выказала и малейшей попытки вырваться. Вместо этого её глаза, чёрные как смоль, уставились прямо на своего пленителя, и на лице её появилась игривая усмешка:

— Отстань, Святик, не раздражай мне нервы, — сладко пропела она, лениво оглядев начальника безопасности рода.

— Ничего не хочешь нам рассказать? — нахмурившись, проговорил Святогор, не отпуская хватки.

Виктория, забыв о своём задании, уже несколько секунд молча наблюдала за происходившей сценой. Трое бесов, которых она до этого удерживала своей волей, затрепетали в попытке вырваться под шумок, но ни у одного из них ничего не вышло.

— Не-а, не хочу, — весело бросила демоница и скосила взгляд вниз. В область чуть ниже пояса Святогора.

— Ты куда смотришь, сте…

— Тщ-щ-щ, сладенький, не бузи, — шепнула она, подмигнув и слегка наклонившись вперёд. Следом, едва заметным движением головы бесовка указала на его пояс, после чего с лукавым выражением лица добавила: — У тебя там ширинка расстегнулась. Ты настолько рад меня видеть?

На мгновение наступило полное оцепенение. Даже Виктория приоткрыла рот, удивлённо глядя то на одну, то на другого.

— Что? Да ничего у меня… — начал было Святогор, опуская взгляд вниз, но запнулся на полуслове, заметив между скрещёнными ногами небольшой бумажный свёрток, — … не расстегнулось, — всё же закончил он и потянулся рукой к бумаге.

— Потом потискаешь себя, Святик, — мурлыкнула демоница, шлёпнув мужчину по руке. Её движения были грациозны, а тон — насмешлив и игрив, но вместе с тем взгляд демоницы… её взгляд был отнюдь не весёлым. Следом повернувшись к Виктории, тёмная сменила тональность, добавив в голос теплоты: — Моя ты хорошая, незачем тебе так пытать этого бедолагу. Таким же макаром ты могла бы просто отрывать от него по куску плоти с помощью телекинеза — если уж стоит задача заставить его повиноваться через боль.

— Вот именно, что я хочу научиться даром, Кали… Но у меня не выходит, — нахмурившись, произнесла Виктория, чуть прикусив губу. В её голосе прозвучало настоящее отчаяние, не только на собственную несостоятельность, но и на общую неясность происходящего. — Где Лёша? Почему он не возвращается домой столько времени? Мы не видим его на занятиях в университете. Он перевёлся в другую группу? Он про меня забыл⁈ Что с ним вообще такое происходит?

Вопросы сыпались как из рога изобилия, а лицо княжны тем временем искажалось от проникающей наружу обиды.

— Его Светлость сейчас очень занят, госпожа, — уставившись в глаза девушке, начала отвечать Кали. Казалось, будто она говорила заученные фразы, и даже не пыталась звучать искренне. — Я не ведаю о его планах, но обязательно передам твоё беспокойство. Возможно, вы уже очень скоро увидитесь. Что касается дара… — поспешно продолжила демоница, предупреждая ряд желающих вырваться изо рта девушки вопросов. — Видишь ли, для выполнения твоей задачи нужна только ментальная работа и концентрация на своей стихии. И вовсе не нужно выделять чистую энергию, хотя, признаю, тренировка с ней тоже невероятно полезна.

Демоница чуть склонилась к Виктории и указала пальцем на вернувшийся к её ладони светлячок. Маленький, почти невидимый, он дрожал в воздухе, испуская слабый свет.

— Если ты смогла вызвать это — значит, ты уже прикоснулась к своей стихии. Ты чувствуешь её, Виктория. Теперь нужно познать другую грань своего дара. Когда у тебя это выйдет, тогда не придётся делать больно бесам, чтобы они подчинялись. Ты им просто прикажешь.

— Но откуда ты всё это знаешь? — задумавшись, произнесла княжна, уставившись на поднимающуюся на ноги демоницу. Она знала, что Кали не просто демон — она особенная, приближённая к Алексею.

— Ах, милая… — с мягким смехом отозвалась бесовка, оглядывая аристократку. — Я, если ты забыла, как-то раз имела честь и удовольствие побыть в теле господина, — демоница не скрывала лёгкого хвастовства в своём голосе. — Невероятный… абсолютно незабываемый опыт, — с лукавой улыбкой подмигнула Кали обоим одарённым. — А теперь, увы, я вынуждена вас покинуть.

С этими словами она сделала шаг назад, развернулась, и её фигура, словно шёлк в дымке, начала расплываться в воздухе. На прощание она, усмехнувшись, бросила через плечо:

— Не мучайте бедных бесов слишком сильно. У них и так нервная работа.

Следом демоница окончательно растворилась в плотной тени. Святогор и Виктория молча проводили взглядом исчезающую фигуру, не пытаясь остановить или задержать её. В комнате на несколько секунд воцарилась глухая, настороженная тишина.

— Виктория Михайловна, будь добра, сделай так, чтобы все бесы оказались в дальнем конце комнаты у окна и считали ворон в небе, — негромко проговорил Святогор, медленно переводя взгляд с зависшего в пяти метрах от них демона на княжну.

— Мы будем проверять её теорию? — уточнила девушка, посредством телекинеза перенося подопытного беса к остальным его коллегам.

— Да, но позже, — кивнул начальник безопасности, наблюдая за действиями подопечной. Ещё через десяток секунд, когда Виктория перевела на него свой взгляд, он добавил: — Всё, вокруг больше никого? Внимательно посмотри.

Было очевидно, что Святогор намеренно перестраховывается и осторожничает, прежде чем прочитать полученную записку.

— Всё чисто, — уверенно кивнула Виктория, посмотрев на своего учителя.

Убедившись в безопасности момента, Святогор, не спеша, с нарочито расслабленной жестикуляцией, словно просто поправляя складки на брюках, вытянул оказавшуюся между ног тщательно сложенную вчетверо бумагу. Он подвинулся к княжне и развернул свёрток, удерживая письмо так, чтобы текст был виден только им двоим.

Господин не смог одолеть архидемона внутри кольца. Занявшего его тело демона зовут Самаэль. Мы не можем ему сопротивляться. Наблюдающие за домом бесы всё докладывают наверх. В том числе то, о чём вы разговариваете и чем занимаетесь.

После прочтения — незаметно сжечь.

Святогор медленно выдохнул. Его лицо, и без того никогда не отличавшееся излишней живостью, теперь и вовсе стало каменным. Он медленно повернул голову к Виктории и задержал на ней долгий взгляд. Княжна не проронила ни слова, но, встретившись глазами с мужчиной, лишь еле заметно кивнула, тем самым давая знак, что тоже всё прочитала.

— Нельзя, — коротко качнув головой, негромко бросил Святогор, отмечая как глаза девушки наполняются слезами. — Они не должны видеть.

Виктория набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула, прикрыв глаза, чтобы уже через несколько секунд уставиться в пустоту перед собой с безэмоциональным выражением лица, не давая внешнему миру более никакой реакции на открывшуюся информацию. Впрочем, и Святогор, и княжна Черногвардейцева и без того вполне себе отчетливо понимали, что с Алексеем произошла беда, так что полученные из этого письма тяжёлые известия не смогли стать чересчур неожиданными.

Тем временем, безопасник поднялся с места и направился к камину. Подойдя к нему, Святогор склонился над тлеющими углями и поднёс край листа к горячим головёшкам. Бумага вспыхнула почти мгновенно, и языки пламени прожевали сообщение, оставив лишь небольшую завитую спиралью тень на решётке.

Убедившись, что от бумаги остался только пепел, начальник СБ вернулся к ковру, где всё ещё сидела княжна. Святогор коротко посмотрел ей в глаза и на несколько секунд завис.

— Продолжаем тренировку, — произнёс он наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не выдал тревоги, кипевшей внутри. Сев рядом, мужчина задумчиво добавил: — Будем пробовать, как советовала Кали.

Виктория не сразу отреагировала. Она всё ещё смотрела туда, где горела бумага, как будто пыталась прочесть в пламени что-то ещё, чего сам Святогор не увидел. Но в следующую секунду собралась, выпрямила спину и закрыла глаза.

— Здравствуй, Вильгельм, — глухо произнёс Владимир Анатольевич, активируя громкую связь и складывая руки на подлокотниках своего кресла. Затем он перевёл взгляд на сына и откинул голову назад.

— Приветствую, Владимир, — донеслось из динамика немолодым голосом на чистом английском языке, и тут же было переведено на русский сидевшим рядом помощником. — У нас давно назревал диалог, и вот, наконец, настал подходящий момент, — следом добавил собеседник.

Переводчик старался не исказить ни интонации, ни смысла. Британский монарх, как и всегда, говорил спокойно, будто не добивался этого звонка последнюю неделю, а находился в кресле клуба джентльменов, попивая дорогой виски после удачной партии в бридж.

— Соглашусь, — низким голосом начал свою речь Романов, медленно склонив голову и позволяя себе чуть прищуриться. — У меня здесь многое произошло за последние несколько месяцев. Как раз появилось время, а также данные, которые однозначно было бы неплохо обсудить, — закончил он, не отрывая взгляда от точки на противоположной стене зала, словно пытался прожечь её насквозь.

Трудно было о чём-то судить по тону и взгляду императора, но в контексте сложившихся обстоятельств становилось ясно, что Романов вынуждал себя терпеть беседующего с ним по телефону короля английских островов. Но это диктовалось отнюдь не слабостью или отсутствием возможности отказаться. Того сегодня требовала политика. Долг стоял выше личного. И потому он слушал.

— Что ж, Владимир, — мягко продолжил Вильгельм, в голосе которого послышались нотки удовольствия дипломата, — я рад, что у нас с тобой столь бодрое и конструктивное начало. У меня, в свою очередь, тоже накопился ряд вопросов, по которым без взаимодействия с вашей стороной не обойтись. Уверен, мы найдём общее понимание.

— Очень надеюсь, мой английский коллега, — подчеркнуто официально бросил Романов, а затем, с заметным нажимом, перешёл к сути: — Тогда предлагаю начать с самого главного. А именно с действий фондов, находящихся под контролем твоего государства, а также с зафиксированной активности диверсионных групп на территории Российской Империи в критический период мятежа.

Император выдержал паузу, позволяя словам осесть в тишине.

— По оперативным данным, полученным от моих спецслужб, именно ваши структуры оказывали наиболее существенную логистическую и финансовую поддержку деструктивным элементам, действовавшим в центре нашей столицы. Данные проверены, источники перекрёстно верифицированы, — Романов продолжил, но уже медленнее. — В итоге, именно Соединённое Королевство фигурирует в отчётах как ответственная сторона, координировавшая, а в ряде случаев и непосредственно руководившая попыткой разрушения нашего внутреннего порядка.

Владимир Анатольевич беззвучно выдохнул, не переставая буравить пространство перед собой:

— Что мы будем с этим делать, Вильгельм?

В помещении повисла напряжённая тишина. Казалось, даже стены затаили дыхание, не решаясь вмешаться в разговор двух властителей. Застывшее лицо переводчика, напряжённая тень, пробежавшая по губам наследника, и неподвижный взгляд самого Романова — всё свидетельствовало о том, что дипломатическая игра за какие-то полминуты диалога вышла на предельную глубину.

— Громкие обвинения звучат сегодня в мой адрес, — после небольшой паузы отозвался аристократ на том конце провода, получив перевод слов русского императора. Впрочем, голос его не отражал каких-то серьёзных переживаний на этот счёт. — Мне трудно предположить, с чего вдруг твои люди вышли на наш след. Это, по меньшей мере, очень странно и серьёзно. Эту информацию следует проверять тщательнейшим образом и обсуждать в деталях каждую ситуацию и обвинение.

Император Романов, сидевший у большого письменного стола, с мраморной столешницей и золочёной окантовкой, не отреагировал на тон британского монарха. Его глаза оставались холодными, почти стеклянными, а тон — ровным, отточенным годами дипломатических игр и дворцовой выдержки:

— То есть, ты отрицаешь участие британской короны в мятеже против моей власти? — без особых надежд на прямой и однозначный ответ, холодно бросил Романов.

— Как и сказал ранее, я считаю, что эту информацию нужно проработать и внимательно изучить, — дипломатично отозвался Вильгельм. — Подобные обвинения должны иметь под собой крепкую почву и железобетонные доказательства. Показания свидетелей, видеоматериалы, следственные заключения, экспертные мнения — ты понимаешь, о чём я.

Романов слегка кивнул. Лицо его при этом оставалось неподвижным. Он поднёс к губам бокал с водой, сделал глоток и, поставив его обратно, продолжил:

— Что же, тогда далее пока нет смысла обсуждать интересующие меня темы, Вильгельм. О чём же хотел поговорить ты, мой добрый друг и сосед? — даже не пытаясь скрывать нотки иронии в голосе, произнёс император. Сарказм его не был грубым, но витал в воздухе, как тонкий дымок, заполняющий пространство между слов.

Наступила короткая пауза. По ту сторону линии, похоже, тоже чувствовали атмосферу напряжённой вежливости, в которой любое неосторожное слово могло вспыхнуть как искра на бензине.

— Рад, что несмотря на некоторые разногласия, ты остаёшься открытым к диалогу, Владимир, — наконец вновь заговорил британец. Его тон оставался учтивым, но теперь в нём появились стальные нотки. — Сегодня я звоню, чтобы сообщить: меня беспокоят действия твоих диверсионных групп на территории моего королевства. Эти люди порой заходят слишком далеко, и не ровен час, когда мы можем перейти черту невозврата. Я говорю о войне, Владимир. Глобальной, всепоглощающей войне. И потому я призываю тебя отозвать своих людей. Это в интересах обеих сторон.

Император Российской Империи медленно перевёл взгляд на сидящего рядом наследника. Тот с лёгкой улыбкой несколько раз качнул головой, в диалог при этом, естественно, не вмешиваясь.

— Ты звонишь, чтобы мне угрожать, Вильгельм? — в отличие от сына, безэмоционально бросил Романов, не меняясь в лице.

— Я звоню, чтобы обсудить мирные инициативы. Чтобы напомнить о рисках, Владимир. Об ответственности. Ты же понимаешь, что мы будем вынуждены отвечать на подобные действия на британской земле.

Романов чуть прищурился. Он на мгновение отвёл взгляд, затем вновь посмотрел в сторону переговорного устройства. Уголки губ чуть приподнялись:

— Что я тебе могу сказать… — начал он, и в голосе его появилась узнаваемая интонация, почти пародия, исполненная ледяной насмешки. — Громкие обвинения звучат сегодня в мой адрес. Всю эту информацию нужно проработать и внимательно изучить. Подобные обвинения должны иметь под собой крепкую почву и железобетонные доказательства. Показания свидетелей… и всё в таком духе.

Он отпустил фразу так легко и хладнокровно, словно вернул мяч на чужую половину поля в неторопливом матче по королевской игре.

В разговоре повисла длинная, тягучая пауза, словно время в комнате остановилось и замерло в напряжённом ожидании. Ни один из собеседников не торопился разрывать молчание. Виндзор, человек с годами политического опыта и врождённым аристократизмом, тонко уловил не только суть, но и эмоциональный настрой слов российского монарха. Его внутренний эмоциональный барометр сработал точно — ситуация была шаткой, на грани, и каждый шаг мог повлечь за собой каскад непоправимых последствий. Тем не менее, король Великобритании не собирался терять лицо, его опыт и стаж не позволили ему растеряться или остаться сбитым с толку.

— Вы загоняете нас в угол, Владимир, — наконец отозвался он безэмоциональным голосом. Спокойствие и твёрдый тон в этой ситуации должны были действовать куда лучше. — Это очень опасно. Уверяю тебя, у нас есть масса вариантов, как сделать больно в ответ. Очень больно. Твоим структурам. Твоей экономике. Твоим активам вне государственных границ.

— Как и у нас, если вы решитесь на открытую конфронтацию, — холодно и без колебаний отозвался Романов, скрестив руки на груди и приподняв подбородок. — Или ты думаешь я простил тебе попытку захода воинского контингента на наши земли? А османов? А поляков? — в этот момент голос Романова стал громче и оттого страшнее: — Великобритании придётся серьёзно отступить. Очень серьёзно. И предложить нам нечто такое, что чисто прагматически убедит нашу Империю отказаться от законной мести.

На том конце трубки послышалось тяжёлое дыхание. Пауза затянулась. Вильгельм явно боролся с раздражением, но удерживал себя в дипломатических рамках.

— Говори прямо. Чего хочешь? — проронил он наконец, и в его голосе впервые за разговор прорезалось раздражение.

— Хочу, чтобы ты перестал отрицать очевидное, Вильгельм, — ответ Романова прозвучал на удивление спокойно, сдержанно. — Только при признании реальности имеет смысл пытаться останавливать тот хаос, который вы сами же и начали. И лишь после этого можно будет приступить к переговорам всерьёз.

Пару мгновений казалось, что король Соединённого Королевства намерен парировать эту фразу сразу же, но связь неожиданно умолкла, а переводчик, перехватив взгляд императора, сделал лёгкий жест: очевидно, собеседник обдумывает ситуацию или советуется с кем-то на том конце линии. В эти краткие мгновения тишина усилилась настолько, что можно было уловить стук сердца, если бы кто-то решил прислушаться.

Наконец, Виндзор вновь заговорил, и голос его звучал чуть ровнее, будто он за время паузы успел проглотить горечь недовольства:

— Я думаю… это справедливое требование, — заключил король. — Выдвигаю в свою очередь и наше предложение. Мы отправим к вам делегацию переговорщиков, в числе которых будет моя дочь, принцесса Елизавета. Думаю, её участие придаст процессу дополнительный импульс, а также вес. Мы готовы к открытому диалогу. С вашей стороны, Владимир, нужно остановить деятельность твоих диверсионных подразделений, для начала на время дебатов. Это позволит сохранить хрупкое равновесие и не спровоцирует необратимых последствий.

Романов, не отвечая сразу, перевёл взгляд на сына, уже стоявшего неподалёку, и едва заметно кивнул. Его лицо сохраняло сдержанное выражение, но в глубине глаз тлел внимательный, холодный огонь.

— Предложение интересное, — задумчиво произнёс император. — Моё окончательное решение будет передано по нашим дипломатическим каналам в течение ближайших суток.

— Тогда до связи, Владимир, — сдерживая эмоции, произнёс Виндзор, явно недовольный повисшей неопределённостью.

— До связи, Вильгельм, — с прежним невозмутимым спокойствием отозвался Император и, не дожидаясь, пока англичанин разорвёт линию, сам выключил громкую связь.

Стало очень тихо, и все присутствующие отчётливо услышали, как где-то далеко в коридоре щёлкнули каблуки имперской стражи. Владимир Анатольевич выдохнул и, нахмурившись, откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок на животе. Его лицо по-прежнему оставалось маской спокойствия, но в глубине глаз теперь скрывались как утомлённый гнев, так и зарождающаяся стратегия.

— Что думаешь, отец? — наконец нарушил молчание цесаревич.

— Думаю, Глеб, что у нас есть хороший шанс преподать этим людям урок.