Точка Бифуркации XIII

Глава 13

Из последних сил уворачиваясь от вялого, но всё ещё опасного удара демона, я осознанно ушёл в перекат, разрывая дистанцию. Пальцы скользнули по влажному песку, и я с трудом поднялся на ноги. Сердце с бешеной частотой билось в груди, так, что его стук отдавался эхом в висках. Лёгкие горели, словно я вдыхал воздух, насыщенный угольной пылью. В ушах стоял мучительный звон, а картинка перед глазами периодически плыла, словно я смотрел сквозь мутную воду.

Состояние крайнего истощения. Такое, что, кажется, разваливается уже не только тело, но и сам разум. Никогда прежде, ни в одном из миров, что я успел посетить, мне не доводилось испытывать подобной изнуряющей, беспросветной усталости. Только вот здесь меня это состояние настигало уже далеко не одну сотню раз. Причём, как это ни парадоксально, именно в такие моменты живёшь особенно остро. Как будто каждый миг — твоя последняя вспышка перед вечной темнотой.

Демон тоже был на пределе. Я это видел. Тварь, остановившаяся на месте в десятке метров напротив, оперлась локтями на колени, дышала тяжело, с каким-то надрывом, будто паровоз, который пытается тронуться с места, но не может. Грудная клетка архидемона поднималась и опускалась с каждым натужным вдохом. Он смотрел на меня исподлобья, истекая вязкой чёрной кровью. Раны, которые я нанёс, хоть и частично заросли, всё же напоминали о себе — рваные, неровные, с чёрными корками по краям. Сейчас мы оба истекали кровью и испытывали голод с жаждой. По крайней мере, мне хотелось думать, что беса тоже одолевают эти чувства.

Время от времени нас накрывала апатия. В такие моменты мне просто надоедало драться, как, например, пару часов назад, ну или подводила выносливость, как сейчас, и мы, безмолвно понимая друг друга, расходились в разные стороны, стараясь не выпускать противника из виду. Удивительно, но между нами установилась какая-то странная, почти животная коммуникация. Каждый из нас понимал: сейчас никто не способен на решающий удар. И лучшее, что можно сделать — переждать, восстановиться и возможно даже поесть.

Но кончалось это всегда одинаково: стоило хотя бы одному из нас почувствовать, что другой слабеет — и следовала атака. Бесшумная, стремительная, на износ. Старательно подбирая момент, мы пытались воспользоваться слабостью или усталостью оппонента, атакуя исподтишка, пытаясь застигнуть врасплох.

Иногда я был в шаге от победы. Один раз таким образом мне даже удалось нанести глубокий, по-настоящему опасный удар. Меч полоснул по горлу твари, демон захрипел, кровь брызнула в разные стороны, но… гигант, отскочив от меня в сторону, неожиданно пустился в бега. Я долго гнался следом, пока наконец не понял, что это бесполезно. Оставалось только восхититься его живучестью.

Впрочем, восстановление здесь — вещь особая. В этом искажённом пространстве, где время не подчинялось логике, регенерация работала особым образом. Кости, мышцы, сухожилия — как бы это удивительно ни звучало, всё возвращалось на место. Я однажды видел, как у демона буквально за ночь отрасли отсечённые мной пальцы. Видел, как он, не переставая вести со мной бой, периодически поглаживал пальцами дыру на щеке, которая с каждым часом уменьшалась, пока в итоге не срослась полностью.

Также, в отличие от меня, этот урод знал где найти здесь еду. У него был инстинкт охотника и опыт. Поэтому мне приходилось идти на «хитрость» — выслеживать тёмного, когда тот в моменты пауз в наших битвах проголодается, и нападать на него прямо во время трапезы, стараясь присвоить себе часть его пищи. Пару раз поев сырую рыбу, я, к слову, стал умнее, и сначала позволял врагу пойманную добычу нормально приготовить.

Ещё через месяц, у меня стало получаться охотиться самостоятельно — в эти моменты было принято негласное правило друг другу не мешать.

Перемирия? Перемирия периодически тоже случались. Несколько раз я даже наивно полагал, что это может закончиться окончательным миром с этой тварью. Признаюсь, руки не раз опускались и хотелось оставить уже всё как есть. Но не тут-то было.

Во-первых, этот мерзкий рогатый ублюдок как никто другой знал, куда надавить, чтобы я, словно бешеный пёс, срывался в новую атаку, напрочь забывая про голод, усталость и желание нормально выспаться.

— Сначала я трахну твою сестру. Она у тебя такая стройненькая… и возраст уже подходящий. Хотя… меня бы и это не остановило. Ха-ха-ха! — насмехался демон, буравя меня полным наслаждения взглядом, пока я, откатываясь назад, пытался прийти в себя и не позволял ему сократить дистанцию. Голос у него был хриплым, вибрирующим от собственного возбуждения, словно ему доставляло удовольствие каждое слово, каждый мой нервный взгляд. — Потом отвечу на звонок Алисы. Эта миленькая сучка до сих пор тебе звонит. Она останется мне на десерт, — ухмыляясь своей мерзкой, зубастой улыбкой, продолжал меня провоцировать этот урод. — Только признай поражение, червь.

И, чёрт возьми, обычно этого с лихвой хватало, чтобы следующие сутки я пытался убить его всеми возможными способами. С безумной, рвущей изнутри яростью, я, не жалея маны, жёг его своими светлячками, в такие моменты становившимися крупными тёмно-бордовыми шершнями. Несколько раз я так даже умудрялся получить магическое истощение — настолько нещадно и долго его атаковал, что потом по нескольку дней не мог призвать ни одной искры. Даже дышать было больно. Даже мысли отдавались жаром в затылке.

Таким образом архидемон проходился вообще по всем моим знакомым, не брезгуя в красках описывать мне то, что планирует делать с оказавшимися в моём окружении девушками. Доходило даже до того, что этот урод пару раз припоминал пожилую графиню Де Лавальер…

Я не пытался отвечать. Просто нападал, как зверь. Мне в некоторые моменты даже казалось, что я на мгновение теряю человеческий облик.

Возвращаясь к перемириям — кончались они по-разному. Были моменты, когда мы оба буквально падали без сил, и вместо очередной драки садились по разным углам песочного пляжа, тяжело дыша и не сводя друг с друга внимательных глаз. Но первый настоящий случай «перемирия» произошёл внезапно. Мы сцепились как обычно, я перебирал различные тактики и их комбинации, как вдруг демон неожиданно расслабился посреди боя и, отступив на пару шагов, лениво махнул когтистой лапой и спокойным голосом произнёс:

— Гляди, чё покажу.

Я нахмурился, опасливо оглядываясь по сторонам. Запах обмана витал в воздухе, будто навозная вонь за несколько километров перед птицефермой. Но ничего не происходило. До той секунды, пока картинка перед моими глазами неожиданно не изменилась.

В следующую секунду я практически наяву увидел сцену, где я же сам бьюсь со Светлицким. Это казалось чем-то средним между виденьем своими глазами и просмотром фильма в кинотеатре: изображение было полупрозрачным, но до дрожи реальным. Тело, конечно, меня не слушалось. Но зрелище было настолько притягательным и увлекательным, что в какой-то момент я даже перестал пытаться вернуть себе контроль — это был тот редкий случай, когда хотелось наоборот помочь ему довершить начатое. Тем более, что сил на возврат тела у меня, к сожалению, явно не хватало.

— Погоди, герой… — донеслось от демона, когда я в порыве чувств потянулся даром, чтобы сжечь всех в той комнате.

Сцена в итоге закончилась кровавой смертью мерзкого Патриарха и окончательным уничтожением двух бесов. Один из них находился в самом Светлицком, звали его Велиар, а второго я знал ранее — это был Ваал. Теперь все они мертвы. Я видел их конец собственными глазами. Демон убил их моей же техникой со светлячками, и с явным удовольствием. Презирал их?

Это было удивительно, но архидемон, назвавшийся мне именем Самаэль, даже снизошёл до кое-каких объяснений. Как оказалось, Патриарх и Велиар вступили в добровольный союз! То есть, это был не принудительный захват тела одарённого демоном, не стандартная одержимость, а именно что сознательное согласие Светлицкого на такого рода симбиоз. Он пустил в себя тьму. Не как жертва, а как компаньон.

Сказать, что я удивился — значит ничего не сказать. Меня, мягко говоря, это потрясло. Учитывая церковный сан Вильгельма и ненависть светлых не только к бесам, но и вообще ко всем тёмным, в том числе к супрессорам, эта новость звучала как сущий бред. Но, несмотря на абсурдность, она объясняла многое. Именно эта деталь, по словам Самаэля, давала ключ к пониманию той чудовищной силы, которой обладал Патриарх. Берёшь сильного демона, впускаешь его в тело сильного одарённого, заручившись его одобрением, и вуаля — получившаяся тварь будет не только невероятно сильна, но и почти бессмертна.

Этим же самым мой собеседник объяснял не менее, а правильнее сказать — ещё более запредельную силу моего нынешнего тела, которое примерил не какой-то там жалкий бес, к слову, когда-то предавший мой род, а самый настоящий архидемон. В их иерархии эта тварь была совсем другого калибра, и судя по тому, как Самаэль легко и непринуждённо расправлялся с врагами в тот самый день, титул Верховного гада в своём мире он носил не напрасно. Жаль, что мне от этого было отнюдь не легче.

Демон в моём теле превращался в настоящую машину смерти и ужаса, несущую смерть всем, кто опрометчиво стоял на пути. Ублюдок был способен одновременно сражаться здесь со мной и с сильными врагами там, в реальном мире. Осознание этого факта не могло не вводить меня в уныние, от которого, порой, было очень трудно просто взять и отмахнуться.

Правда, есть одна тонкость. В отличие от Светлицкого, я-то никакого согласия на союз не давал. Ни прямого, ни косвенного. Но тёмный быстро расставил все точки над «и», обернув мой протест в насмешку.

— Ты дал согласие на это, когда надел кольцо, — прозвучало в моей голове.

Без напряжения, почти буднично. Но эти слова будто плетью ударили по мозгу. Я тогда стоял, ошарашенный, глядя перед собой в пустоту, и не сразу понял, что он имел в виду.

В тот момент мне почудилось, что пелена вражды между нами начала спадать. Казалось, что вот она — прекрасная возможность договориться, найти точки соприкосновения. Быть может, даже понять друг друга, пусть через боль, через кровь, через взаимную ненависть. У меня даже зародилась глупая, наивная мысль: возможно, архидемона можно приручить или хотя бы заручиться его поддержкой в каких-то ситуациях… Ведь по его же словам, у них с моим отцом было какое-то соглашение? Возможно, он поймёт мою мотивацию, мою цель, мой путь?

Но нет. Этот ублюдок считал иначе. Он просто выжидал. И когда я, ослабив бдительность, формулировал очередной вопрос про Ваала и Велиара, которые, как оказалось, в прошлом служили моему роду и, судя по всему, его предали, став ещё одним винтиком, приведшим к геноциду Черногвардейцевых — он воспользовался моментом. Подло. Грязно. Как и подобает существу, которое называет себя архидемоном.

Я даже не успел понять, что произошло. В голове всё смешалось. Речь прервалась на полуслове. Пустота. Тьма. Взрыв боли.

Помню, рану я тогда получил серьёзную и был вынужден следующие несколько часов из последних сил отбиваться, а порой даже откровенно убегать от громадной трёхметровой твари, чтобы просто выжить. Каким-то чудом, но выкарабкался. К слову, именно тогда полученный урок — ни при каких обстоятельствах не доверять тёмному — не раз спасал меня в будущем. Он врезался в сознание, как раскалённое клеймо: даже самый мирный миг с демоном — это всегда затишье перед бурей. Жесты дружелюбия, даже если казались искренним душевным порывом, всегда являлись ловушкой.

Временные перемирия у нас после этого периодически ещё не раз случались: я видел совет в императорском дворце, на который заявился демон в моём теле. Он вальяжно прошёлся по залу, как будто всегда был его частью, и, ничуть не переживая о том, как это выглядит, поставил голову Патриарха на стол прямо перед Романовым. Следом обвёл всех таким хищным, леденящим душу взглядом, что даже у некоторых генералов дрогнули пальцы. Он говорил уверенно, чётко, с той же интонацией, что и я — и это порой очень пугало. Слова, мимика, манеры… Внутри этого театра я был всего лишь зрителем, закованным в цепи.

Я видел и его «командировки» на Британские острова, где он, не особо утруждаясь соблюдением этики, но заботливо соблюдая конспирацию, отводил свою тёмную душу, купаясь в крови англичан. Десятки диверсий, проведённых в одиночку или вместе с Наумовым, оборачивались для Соединённого Королевства порой серьёзными катастрофами. Горели склады, пропадали офицеры, взрывались лаборатории. И всё это перед моими глазами. Признаюсь, у него было чему поучиться…

Также я с удивлением наблюдал и за действиями Самаэля в моём княжестве. Он не просто не игнорировал Темногорск — он оберегал его. Это была ещё одна удивительная его черта — архидемон очень ревностно относился к проблемам на землях княжества и, как я понял, много времени уделял работе по восстановлению города, его инфраструктуры, промышленности и даже нашей армии.

Верхней точкой когнитивного диссонанса, возникающего в моей голове, стало спасение детей. Более полутора тысяч одарённых учеников, которых Пожарские внаглую увезли из Темногорска, были, едва он узнал о проблеме, в кратчайшие сроки возвращены в свои семьи.

К моему стыду, я только здесь узнал о том факте, что мои враги, покидая город, увезли огромное количество одарённых детей на свои земли. Впервые за долгое время я действительно не знал, что чувствовать. Благодарность? Смущение? Страх? Это было слишком… слишком благородно для того, кого я привык считать исчадием ада. Когда Самаэль их всех вернул в Темногорск, я просто потерял дар речи.

Нет, ублюдком, конечно, от этого он быть не переставал. Я не обманывался. Особенно ярко эта двойственность проявлялась в его повседневном поведении. Он также продолжал с удовольствием шляться по самым последним заведениям столицы, нередко провоцируя кулачные драки с простолюдинами, а также участвуя в шумных вечеринках, не брезгуя самым дешёвым пойлом и доступными женщинами.

Впрочем, если бы такими женщинами демон ограничивался, я был бы даже рад… Но нет. Этот урод, пользуясь моим титулом и тем, что десятки молодых незамужних аристократок по своей глупости и наивности мечтают стать моей возлюбленной, перетаскал по кабинетам университета столько девиц… что я и со счёта сбился. Особое удовольствие ему доставляло делать это каждый раз в новом кабинете или аудитории, а ещё на кафедре у какого-нибудь неприятного на его взгляд профессора или даже в кабинете ректора ВУЗа. Ах да, демон и на занятия в университет вроде как ходил.

Откуда я всё это знаю? Тоже, к сожалению, видел. Правда, в этих случаях — уже не по воле архидемона. Выяснилось, что в пиковые моменты своего удовольствия, особенно в момент оргазма, Самаэль на несколько секунд терял контроль, и ко мне возвращалось «зрение».

Это были всё те же наблюдения из первых рядов кинотеатра. Первое время я, конечно, шокировано глазел на всё это безумие, не представляя, что буду делать, если когда-нибудь всё же смогу вернуть себе власть над собственным телом. Перед глазами мелькали лица, тела, обстановка — декорации всегда были новыми, но суть происходящего оставалась прежней: демон развлекался, предаваясь самым низменным страстям, с очередной девушкой, которая попадала в плен его чар. Хотя, справедливости ради, стоило заметить, что никакими сверхъестественными силами на этом фронте он не обладал.

У меня же в голове в эти моменты первое время рисовалась картина бесконечных проблем и дуэлей с их братьями и отцами. Правда, в реальности всё оказывалось намного проще — вся происходящая грязь всегда оставалась между двумя людьми, и никто за всё прошедшее время с претензией к демону обратиться не посмел.

Впрочем, мне, конечно же, от этого отнюдь легче не становилось. Да, разумом я понимал: здесь не может быть моей вины. Но всё-таки это было моё тело. Моё лицо. Мои руки. Моё имя, которым он прикрывался.

Однако, если быть откровенным, всё это было неважным и даже глупым. Потому как в действительности у меня были намного более серьёзные проблемы. И самая главная из них — перспектива навечно остаться в кольце, подарив этому ублюдку своё тело.

Но, как ни странно, именно эти его «моменты слабости» и дали мне шанс. Я начал пользоваться ими. Поначалу инстинктивно, а потом — осознанно. С каждым новым возвращением «зрения» я всё точнее определял тот самый миг, когда демон оказывался в самом уязвимом состоянии. Это происходило порой по три раза на дню. Исполинский монстр вдруг замирал прямо посреди боя, чуть расставив ноги, и несколько секунд характерно дёргал бёдрами в воздухе, закатывая глаза от удовольствия и забывая о мире вокруг.

Когда я научился в такие моменты отбрасывать ненужные видения, впервые меня такая картина поставила в тупик. Нахмурившись, помню, отступил на пару шагов назад. Долго смотрел на него, размышляя, стоит ли воспользоваться моментом. Тогда я позволил противнику прийти в себя, а потом едко высказал всё, что думаю о нём и его похабной, примитивной сущности. В ответ Самаэль лишь оскалился и громогласно на весь пляж расхохотался.

Но спустя пару дней я понял, что это — мой шанс. Пусть даже один на тысячу, но шанс. В итоге я перестал тратить силы на бессмысленные стычки, осторожно защищался, экономя энергию, чтобы в нужный момент обрушиться на врага в попытке нанести ему максимальное количество урона, или чего лучше — наконец-то убить.

Меч, дар, телекинез — всё шло в ход. Всякий раз после такого события демон оставался то без глаза, то с пробитым горлом или животом. Но отсечь голову или пронзить сердце, увы, не выходило — архидемон своими когтистыми руками перекрывался так, что никаких шансов на это у меня, казалось, вообще не было. Да и слабость его длилась всего несколько секунд, за которые много, откровенно говоря, и не успеешь. Но я всё равно старался.

Один раз я решился и вовсе на несвойственную мне атаку — выждав, когда этот похотливый гад закатит глаза в экстазе, со всей силы рубанул ему между ног. Резко, мощно, неожиданно.

Именно тогда я и узнал истинное значение слова «бесноваться». Демон взвыл так громко, что даже пальмы у берега, казалось, задрожали, а птицы, которых я до этого не встречал в этой местности вообще, с оглушительным криком сорвались ввысь, будто кто-то в небе раскрыл их клетки. Его глаза налились кровью, из глотки вырвался какой-то первобытный рёв, а лицо исказилось от боли и ярости. А потом он посмотрел на меня. Так, как, наверное, никто и никогда не смотрел. Словно не просто врага перед собой видел, а предателя, осквернившего священное.

А дальше началась настоящая охота. Охота за моим хозяйством! Почти неделю все удары и атаки демона были нацелены исключительно на одно — лишить меня моего мужского достоинства. Злопамятный оказался, сука…

Впрочем, ничего у него не вышло! Правда… вы когда-нибудь извинялись перед своим заклятым врагом во время смертельной битвы? А мне пришлось. И к моему удивлению, это неожиданно помогло. Помирились, можно сказать. С того же дня удары ниже пояса стали для нас строгим табу.

— Ну чё, залупа рогатая, кушать пойдём? — бросил я, отряхивая песок со штанов и наблюдая за тем, как демон, облизнув пересохшие губы, задумчиво меня оглядел и сглотнул.

— Успевай, — рыкнул он в ответ низким хриплым басом и, развернувшись, направился в сторону джунглей.

Этот пляж, некогда казавшийся райским местом, за прошедшие, наверное, пару лет, невероятно мне осточертел. В целом, этот мир мог быть, возможно, любым, но кольцо захватило именно тот кусок, который смогло запомнить, когда я его активировал. И вот мы здесь.

Жёлтый пляж, одинаковый с любого угла. Один и тот же риф, разбивающий волны. Джунгли, полные зелени, через которые можно было идти часами, а затем развернуться и через пять минут вновь оказаться на береговой линии. Всё вокруг повторялось. Скалистый мыс, который с трудом преодолеваешь, но за ним — всё тот же пляж. То же солнце, тот же воздух, одни и те же звуки.

В море я так ни разу и не вошёл. Что-то подсказывало: не стоит. Да и выражение лица Самаэля, когда я приближался к кромке воды, наводило на мысли, что именно там он меня и подкараулит, если я оступлюсь. Взгляд у него тогда становился слишком внимательным, а улыбка — уж чересчур довольной.

Что касалось еды, то здесь вообще всё было очень странно. Поначалу я был уверен, что тут её вообще не существует. Пару недель жил на одной злости и магии, выцарапывая себе энергию из воздуха. Не ел, не пил. И не умирал. Что само по себе казалось нереальным. Но потом, как-то поймав демона за трапезой, понял: пища тут таки есть. Просто её искать нужно, или, правильнее сказать — охотиться. В итоге лично для меня выяснилось, что еда оказалась едва ли не единственной радостью в этом странном месте.

Монстров здесь не имелось, зато были и куры, и утки, и быки, и любая другая живность — главное углубиться и подольше поискать. Вместе с тем имелась и река с пресной водой, и даже соль в одной из найденных мной небольших пещер. Не остров, а скатерть-самобранка какая-то… только созданный с больной фантазией. Всё, что нужно для выживания, здесь было. Но чтобы это получить, нужно было заслужить.

— Слышь… — бросил я, присаживаясь в паре десятков метров от демона, впившегося зубами в приготовленный над костром кусок мяса. — Вот ты детей спас, о княжестве моём заботишься… в чём смысл-то, а?

Воздух был плотным и тёплым, пропитанным запахами свежей крови, дыма от ещё тлеющего костра и густой зелени джунглей, нависающих кронами буквально в паре десятков шагов от нас. Над горизонтом уже полыхал вечер, и багровые полосы света прорывались сквозь листву, будто нити расплавленного золота, окрашивая ландшафт в тревожный, напряжённый цвет.

— Судя по твоему уровню развития, тебе не дано понять, — огрызнулся демон, недобро зыркнув в мою сторону.

— Нашёлся мне тут тоже, доктор наук, — фыркнул я, облокотившись о колено.

— Чтоб ты знал, я уже третий курс университета заканчиваю, — прожевав и неспешно облизав пальцы, ответил Самаэль. Говорил он, уставившись в одну точку перед собой, как будто действительно прокручивал в голове какую-то лекцию. — Старый глава рода бы наверняка пару раз на второй год остался — куда ему торопиться, — намекая на меня, продолжил он. — Дел же никаких нет.

В этот момент демон неожиданно на пару мгновений показался мне вредным ворчливым стариком. Пару капель жира скатились с его подбородка на грудь, но он не обратил внимания.

— Козёл ты, — беззлобно выбросил я. Эмоция была искренней, но ругаться всерьёз я давно перестал — беса это обычно только раззадоривало. — Это моя жизнь, — продолжил я чуть тише, вглядываясь в его силуэт на фоне багряного заката. — Мне нравится учиться и ходить в университет. Это моя молодость. Я не собирался жить вечной войной. Я хочу просто быть собой… хоть немного.

— Поплачь ещё мне тут. Ты был главой рода, балбес, — не сдержал гневного взгляда Самаэль, ковыряясь когтем в остатках жареного мяса. — У тебя в руках было всё, чтобы вернуть величие рода. И что ты сделал? Побежал в аудиторию на лекцию по математике? Смешно. Какая, к чёрту, учёба?

— Обычная, — бросил я, не желая вдаваться в этот спор. — Вот выберусь отсюда — и засуну тебя, чёрта рогатого, обратно в кольцо и выкину его на дно Марианской впадины.

— Ха-ха-ха! — громогласно раздалось по джунглям. Эхо его смеха отразилось от скал и будто бы заставило окружающий мир на секунду умолкнуть. — Во-первых, ты слишком туп для того, чтобы выбраться отсюда. А во-вторых, если бы у тебя это когда-нибудь и получилось, ты бы ни за что не избавился от кольца. Ни один разумный в здравом уме не согласится распрощаться с таким мощным оружием. Тут замкнутый круг, — ответил мне демон и тут же неожиданно резко сорвался в атаку.

Его движения, как всегда, были почти беззвучными, словно лист на ветру. За долю секунды расстояние между нами стремительно сократилось. Но слово «неожиданно» в нашем случае уже давно утратило смысл. В присутствии друг друга мы оба всегда были настороже. Даже когда он смеялся или, как сейчас, ел, в моей голове работала сигнальная система. Даже когда я спал — то спал на камнях, с одним глазом полуоткрытым и рукой, готовой в любой момент поднять меч.

Я мгновенно перекатился в сторону, позволяя его тени пролететь над собой, и в том же движении выбросил ему вслед рой своих светлячков. Так легко меня уже не подловить, рогатый. Не подловить…