Глава 2

В этот день Дэвид рано утром попрощался с друзьями и родственниками, а потом и с городом. В аэропорт он поехал сам — его раздражали долгие прощания. Дэвид летел прямым рейсом. Самолёт вылетел по расписанию, без задержек, и уже скоро внизу, под облаками, виднелся бескрайний синий океан. Через час он сменился жёлто-зелёными полями и скоплениями городов, а под самый конец внизу был только бесконечный зелёный лес. В Нижнем Новгороде он с толпой прибывших быстро прошёл через таможню, и скоро оказался на площади перед зданием нижегородского аэропорта. Дэвид проголодался и искал глазами какое-то кафе быстрой еды, когда кто-то спросил его:

— Слышишь, ты не знаешь в честь чего дороги ремонтируют. Кто-то приезжает?

— Почему бы их просто так не отремонтировать? — удивился Дэвид, оборачиваясь к задавшему вопрос мужику. В России он был впервые, и про дороги ничего не знал.

— Ты посмотри какой ремонт дорогой, — Дэвиду ремонт показался самым обычным. — А помнишь как к нам президент два года назад приезжал?

— Нет, я ведь не местный — только прилетел.

— Американец!

— Разве было не понятно? А с тобой на английском говорю!

— Это я так пошутил. Просто странно, что у тебя вещей так мало. Ладно, ты тогда залазь в машину, я тебя до центра довезу, и недорого — он уже посадил Дэвида, и теперь запихивал в багажник его рюкзак. — Тебя куда, собственно, везти?

— Сначала улица Октябрьская 41. Кстати, а проспект Ленина 18 далеко от Октябрьской?

— Нет, всего две остановки трамвая. Ты тут по TRP, да?

— А ты откуда знаешь?

— Ленина 18 — это сорокаэтажный столб, что-то типа гостиницы, в то же время это и жилой дом, и рабочие офисы. Туда сейчас много ваших селят, обычно на последние этажи. Да, а потом тебе куда?

— Потом на проспект Славы, а это далеко от улицы Ленина? А то мне через два часа надо быть на месте.

— Двадцать минут ходьбы.

Первый раз Дэвид слышал, чтобы расстояние измеряли в минутах ходьбы, в его городе вообще практически не ходили пешком. Сразу видно, что этот необычно зелёный город, Нижний Новгород, находится всего в десяти километрах от границы.

— А дорогу с картой найти будет просто, у нас улицы спланированы довольно чётко, — продолжал болтать водитель, когда они почти приехали. — Кстати, ты у нас в первый раз?

— Только месяц назад получил диплом.

— Откуда ты, если более точно?

— NUR, юго-восточная Канада, Оттава.

— Не заблудись, парень, купи карту.


Через два часа, когда он забрёл неизвестно куда, пришлось позвонить.

— Дэйл, привет, это ты?

— Нет, это не я.

— Ладно, Дэйл, ты ещё в городе? Можешь скинуть мне на мобилку карту Нижнего Новгорода, а то я тут заблудился.

— А что, там у тебя карты не продают?

— Нет тут нигде! Я через интернет тоже искал, может ты сможешь.

Через пятнадцать минут Дэвид получил карту. Он увидел на ней красную точку — себя, задал нужный адрес, и чёткая стрелка указала направление, в котором ему надо идти. Оказалось, что всё это время Дэвид набрасывал круги в одном районе. Прохожих опрашивал безрезультатно — английский так хорошо, как мужик, который его подвозил, никто не знал. Из неразборчивых слов русских он ничего не понял.

— Оно или не оно? Октябрьская 41 — это точно, даже табличка была. — Дэвид стоял в холле старинного двухэтажного здания с пятиметровыми потолками, — никогда в таком не был… — Комнату, где собиралась экспедиция, он скоро нашёл. Его все ждали и Дэвид получил небольшой выговор за опоздание.

Теперь они сидели всемером за круглым столом, и он рассматривал всех по очереди. Первый, который говорит — Эдди. Он, так сказать, шеф, начальник над остальными. Эдди опытный исследователь, обычно занимается мелким руководством, обязательно с практикой. В TRP он уже пятнадцать лет, почти с момента создания самой программы. Эдди давно подумывает о пенсии, хотя до неё ему ещё семь лет. Пенсионный возраст для этой специальности довольно средний — девяносто и пенсионерами становятся люди уже почти пожилыми людьми.

Два следующих участника — женщины среднего возраста. Из оставшихся троих Дэвиду бросилось в глаза ещё одно знакомое лицо. Майк Толер — скупой проныра, иногда подлый. Слишком любит зелёные, хотя по общению довольно нормальный человек. У него денег наверняка больше, чем у всех остальных, но Майк удавится за любую мелочь.

Эдди продолжал речь:

— Всё поверяйте! Не дай бог поедите не по той дороге — нас на месте ждёт человек. Как только переступили границу — сразу смотрите под ноги, и будьте максимально осторожны. Без моего согласия никуда не отходить, держаться вместе. Представляете хоть что будет, если кто-то потеряется, а у него испортится связь? Работаем так же быстро и эффективно; протоссы не для того покинули всю эту территорию на два месяца, чтобы мы дурня валяли. И смотрите. Нас часто обвиняют, что мы убиваем животных и вывозим редкие растения.

— Ведь это неправда, — возразил кто-то.

— Знаю, я сам один раз ходил в поход, после которого нас нагло и безосновательно обвинили, — ответил Эдди. — Но смотрите, вы все знаете, какие деньги можно получить за голову крупного зверя. А теперь о наших научных целях…

Он начал говорить о том, ради чего все сюда и приехали. То же самое он повторял им, когда они утром шли по сырой земле и через каждые десять метров кто-то останавливался и делал анализы грунта или травы. Шла работа, обычный будний день.

— Порядок, порядок, всё проходит по плану. 10 мая, 11:45, солнечно, тепло, сухо, 14 градусов. Идём вверх по склону холма. Дэвид, не отставай!

«Чёрт, запарила работа, лучше бы покупаться. А вот и речка, довольно средняя. Довольно? А… а что это значит? Ничего, задрала экспедиция, пора снимать шапку, и муха надоела, чтоб её!»

— Дэвид, одень шапку, это мера безопасности!

«Пошёл в задницу со своей безопасностью, тоже мне, — продолжал думать Дэвид, но шапку всё же одел. Вдруг послышались выстрелы. — Стреляют, опять стреляют?! Какого хрена. Серия чётких выстрелов из-за холма, держись, это тебе теперь по фигу, а потом разборок на три года. Сейчас поднимут кипиш».

Все действительно всполошились, подняли шум:

— Откуда стреляли? Кто?

— Всё свалят на нас. Говорю вам, на нас всё свалят!

— Господи, но почему, ведь такого никогда не было, за что!

— Ни хрена на нас не свалят, мы тут причём? Это браконьеры мелкие, и всего. До завтра всё уладим.

Эдди достал трубку и сделал несколько звонков, после чего забеспокоился ещё сильнее. У Майка Толера отыскалась видеокамера, какая-то современная модель с новым форматом записи, и тогда трое — Эдди, Толер и одна женщина пошли в то место, откуда прозвучали выстрелы.

Дэвид с остальными ждал. Двадцать минут прождал, пока те не вернулись. Ещё сильнее взволнованный, Эдди ничего не сказал, и только скомандовал быстро собираться и идти обратно. На вопросы он тоже ответил и только стал ещё более нервным. Дэвид вернулся домой, так ничего и не узнав.


Через большое окно было видно, как по чёрному ночному небу плывут тучи. А под ними город, тёмный, и даже не видно, что он зелёный. Зато листья видно. Дома расположены в полном беспорядке, улицы тоже. Постройки старые, девятиэтажные, обросшие мхом, сырые. Дворы в вечной тени, идущей от зданий и огромных густых деревьев, старых деревьев, в которых утонул весь Нижний Новгород.

Он уже лежал в постели и, сидя под тусклой лампой, пытался представить что всё-таки могло случиться днём. Было одиннадцать вечера, и он видел чёрноту снаружи, без уличных фонарей, которых нет в окне тридцать восьмого этажа. Есть только чёрный кусок неба, а под ним пропасть. Дэвид знал: справа от него находится такая же квартира с людьми. Слева была пустая комната со стоящими в темноте стенами — вторая комната его квартиры. Прямо перед ним проходит коридор, который заворачивает в маленькую переднюю, её тоже не видно. Там входная дверь, и она также неподвижно стоит в темноте, среди старых шкафов и полок. Дэвид постарался отбросить подобные мысли, выключил свет и лёг спать.

Два часа ночи. Ещё темнее, теперь выключили фонари. Он проснулся от беспокойного сна. Было видно только неразборчивые чёрные силуэты. Дэвид включил лампу и снова представил себе пустую переднюю и закрытую дверь. «А она на защёлке, или нет? Пойду, проверю». Оказалось, что до сих пор дверь можно было открыть ключом.

— Это тупо, кого мне бояться, будто кому-то я нужен. — сказал он вслух, снова забираясь в постель. — А вчерашние события? Это чистый криминал. — Но он только посмеялся над этой мыслью и завалился спать.

Пол четвёртого. Темно, но не так, край неба отдаёт красноватым оттенком. Дэвид проснулся от ощущения, что кто-то пытается открыть дверь. Послышалось несколько отдалённых звуков. Он прислушался, поднял голову — опять тишина. Включил лампу, немного посидел так и, ничего не заметив, снова лёг спать.

Дэвид уже дремал, когда снова услышал, в этот раз очень чётко, как ключ бьётся железом об замочную скважину. «А я поставил дверь на защёлку, или просто посмотрел?» Пойти и проверить он не решался. Вдруг они войдут в тот момент, когда он будет в передней?

Балкон тоже был открыт, и каким-то боковым зрением Дэвид увидел верёвку, спущенную вниз, потом — две руки, обхватившие снаружи перила; одна держала пистолет. В появившуюся голову в чёрной маске сразу полетела тяжёлая табуретка, и взломщик повис на страховке, упустив оружие на балкон. Дэвид быстро вытащил из стола три ящика. Под руку попался топор, и он вовремя перерубил трос; через несколько секунд услышал глухой хлопок.

Входная дверь поддалась, в квартиру тихо входили люди, и тогда он взялся за свисающий конец верёвки и изо всех сил полез наверх, под крышу, до которой было всего два этажа. Пистолет, упавший на балкон, Дэвид тоже прихватил, даже не поставив на предохранитель — не было времени. Вниз он не смотрел и, крепко взявшись за верёвку, быстро перехватывал её и продвигался наверх. На крыше его тоже встретили, даже подали руку (сочли за своего). Эти двое поняли ситуацию только после того, как Дэвид выпустил в каждого по три пули. Их трупы он спихнул вниз.

Только теперь у него возник вопрос: «А что я такого сделал, и из-за чего меня, мирного Дэвида, очень сильно хотят убить? Могли перепутать номер». Дальше времени думать не было. Он спустился с крыши на последний сороковой этаж и подошёл к лифтам — все три были здесь. «По идее, если я отправлю вниз все три лифта, то смогу уехать только на том, который пойдёт последним — они это поймут. Ещё на каждом этаже есть панель, показывающая этаж, на котором находится лифт». Он отправил первые два лифта на первый этаж, а последний — на третий уровень подвала. Сам Дэвид бежал по лестнице до третьего этажа, а там вылез через окно и оказался на заднем дворе. Рядом стояла взятая им напрокат ещё вчера машина, и когда по нему сделали первые выстрелы, он уже сидел за рулём.

— Чёрт, какая паршивая машина! Новая модель, на вид крутая, а аккумулятор — полное дерьмо, — Дэвида догоняли, он пытался свернуть с широких прямых улиц и поехать через дворы. — Паршивый электромобиль, зачем рисовать на спидометре сотню, если он и семидесяти километров дать не может?! А у этих аккумуляторы классные, движок, наверное, на тридцать лошадей — выжмут и сто десять.

Он пролетел через весь центр и теперь, полностью втопив газ, ехал по неровным, сильно петляющим улочкам окраин. За одним поворотом на дороге оказалась женщина, фары осветили её когда она была в десяти метрах от него. Дэвид даже не пытался свернуть или нажать тормоз, он только пригнулся, и женщина с криком перелетела через лобовое стекло, крышу, а затем своим телом притормозила преследование.

Дальше он ехал по загородным дачам. Дорога стала грунтовой и совсем неровной. На одном повороте он не успел повернуть руль и заехал на чей-то участок. Машина снесла окружающий его деревянный забор, проехалась через сарай, передавила курей, чуть не задавила выбежавшую хозяйку, и потом долго буксовала на рыхлом перекопанном огороде.

Дэвид ехал уже за городом, через ночное, но всё равно зелёное весеннее поле. Теперь по нему стреляли от души — не так, как в городе — осторожными одиночными выстрелами, боясь, что пуля попадёт в чей-то дом, а ещё хуже — окно или машину. Пришлось выключить фары — так его в темноте было почти не видно, и пули падали далеко от цели.

Небо светлело, Дэвид не знал, сколько времени он так проехал. Наверное не больше пяти минут, но показалось очень долго, а потом он влетел в канаву и перевернулся.

Остальные вовремя остановились. Десять человек вышли из трёх автомобилей, достали автоматы, и каждый выпалил вниз по три обоймы. Канаву забросали гранатами, потом поехали обратно. Один электромобиль в темноте отбился от остальных и потерял дорогу. Он поехал не в сторону границы и его скоро сняли из гранатомёта пограничники.


Холод он почувствовал только потом, когда добежал до леса, остановился и перешёл на медленный шаг. Босиком, в одних шортах и футболке, после двухкилометровой пробежки в бешеном темпе Дэвид постепенно остывал. Было семь градусов тепла. Пот стал холодным, он протёр руками лицо и хорошо осмотрелся вокруг. Небо было тёмно-синим, хорошо различались деревья и трава в лесу, вокруг был только лес.

Он подумал, что может замёрзнуть и заболеть, и что они, наверное, его теперь не найдут. Дэвид присел на ствол упавшего дерева, когда к его затылку приставили пистолет. Было холодно, нестерпимо холодно сидеть на стволе этого дерева, но теперь стало всё равно.

— Можешь хоть сказать мне, что я сделал? — спросил Дэвид, не оборачивая головы. — Было бы тупо столько проехать, пробежать, а в конце ничего не узнать.

— Терран, ты сумасшедший?

Низкий грубый голос показался знакомым, и ещё что-то в этой фразе было не так, терран?

— Но всё же, за что? — повторил вопрос Дэвид, хотя думал уже о другом.

— Ты нарушил государственную границу, тут проходило TRP.

— Дэвид Тюрам, я участник TRP! — внезапно обрадовался он. Дэвид обернулся и увидел перед собой молодого, почти зрелого протосса. Как и все протоссы, он в любую погоду был в одних широких шортах до колен. — А ты что тут делаешь?

— Вопросы буду задавать я, Дэвид, и говорить буду я. Что, расхрабрился? — Дэвид пробурчал что-то невнятное. — Меня зовут Рэндэл, и это всё. С твоим TRP вчера случилось большое дерьмо, и программа пока закрыта. Проты вернулись на свою землю, понял?

Дэвид опять закивал и Рэндэл продолжил.

— Теперь говори о себе.

Дэвид рассказал что знал.

— А ты, наверное, не врёшь, стрельбу я слышал. Видерчи говорил, будто тут только что одну машину с людьми на границе подорвали.

Дэвид снова вспомнил, что замерз, и они вдвоём пошли к в нору Рэндэлу. Нора была довольно типичной для протов. Вход внутрь на крутом склоне увидеть сложно, он закрыт пропускающей воздух и немного света перегородкой из веток и травы. Внутри одно большое помещение, стены из земли, потолок зацементирован, с встроенной лампой дневного света. На земляном полу солома. Возле одной стены на новом навороченном столе стоит компьютер. Внутри старенького на вид корпуса новейшая начинка; комп служил Рэндэлу также телефоном, телевизором, интернетом, радио, видиком, хорошей игрушкой и музыкальным центром. В комнате ещё есть небольшой шкаф с необходимыми предметами и оружием — это всё. В норе Рэндэла тоже было холодно, земля ещё плохо прогрелась после зимы.

— У тебя здесь пятнадцать градусов, да я в двадцать под пуховым одеялом сплю! — завопил Дэвид, — включи хоть какой-то обогреватель.

Но протосс молчал, он пропустил мимо ушей все возмущения, и Дэвид скоро сам зарылся с солому в более тёплом углу и кое-как проспал три часа.


Рэндэл Тадески, 47 лет, лесной. Молодой (официально молодостью у лесных считается возраст от 25 до 50 лет при средней продолжительности жизни в 140 лет), немного больше среднего размера, крепкого сложения, рост — 195 см, вес — 140 кг, высшее техническое образование. Пока Дэвид спал, Рэндэл через интернет нашёл информацию про ночной налёт, а в семь утра, когда начинались утренние новости по пятому каналу, разбудил Дэвида.

— Хватит спать.

— Семь часов, ты что? Новости будут идти по другим каналам позже. — Рэндэл подождал, и Дэвид, высказав недовольство, скоро встал сам. — Ладно, не та у меня сейчас ситуация… но зачем ты разбудил меня на пятнадцать минут раньше?

— Пройдись, раздуплись, согрейся.

Дэвид вышел наружу и пошёл за протом, понятия не имея, куда тот идёт — наверное же знает. В лесу было всё ещё холодно. Дэвид дошёл до пруда и остановился возле берега, подставляя бока под утреннее солнце. Теперь он заметил, что Рэндэл куда-то исчез — рядом его не было. Он только хотел обернуться и оглядеться, но в этот момент протосс подбежал к нему сзади и подло столкнул в воду, а потом и сам прыгнул за ним.

— Ты не понимаешь, я заболею! — с этими словами Дэвид, как ошпаренный, вылетел из воды. — Теперь точно.

— Не заболеешь, теперь точно.

Он не заболел, а когда высох — наоборот согрелся, и сел слушать новости пятого нижегородского канала.

— Снова параша, дерьмовые терранские каналы, не могу смотреть эту рекламу. Каждый раз сдерживаюсь чтобы не разбить монитор. Вот дерьмо!

Дэвид смотрел и не мог понять, что так выводит прота в этой рекламе. К счастью, она шла не долго.

— Здравствуйте, в эфире новости пятого канала, коротко о главных событиях дня…

Передача шла на русском языке, и Дэвид, понятное дело, ничего не понял. А про события прошедшей ночи всё-таки говорилось, также как и про срыв программы TRP из-за подозрения в нарушении условий договора. С двух до четырёх ночи в своих квартирах были убиты пятеро из семи участников экспедиции группы 12-б (всё нижегородское TRP состояло из 37 групп по 5–9 человек), именно той, которая и наткнулась на браконьерство. Говорилось также о пропавших Майке Толере и Дэвиде. Первый исчез ещё вечером, Дэвид — ночью. Обоих теперь считали соучастниками преступления. Когда новости закончились, Рэндэл коротко пересказал Дэвиду, о чём в них говорилось.

— А про кассету ничего не сказали? — спросил Дэвид.

— Нет.

— Толер, Эдди и Сара снимали что-то на камеру, у них должны быть доказательства. Но Толер пропал. Я его хорошо знаю, он наверное что-то задумал. Ведь это была его камера.

— У кого осталась кассета?

— Её должны были передать этим утром в прокуратуру, а у кого она оставалась на ночь — я и сам понятия не имею.

— Столько убийств — это слишком круто для простых браконьеров, — сказал Рэндэл, а потом почти с насмешкой добавил. — А вот возвращаться домой не советую. Придётся тебе несколько лет жить с протоссами. Ты сможешь жить так, как мы? Хотя, ты прямо сейчас можешь уйти, я тебя не держу.

Дэвид долго думал, но всё-таки решил остаться с Рэндэлом.

— Честно говоря, не ожидал, — отозвался Рэндэл о его решении. — Теперь стоит поискать Толера. Мне и самому не нравится это TRP, попробую узнать через Авокера, и если Толер тоже прячется на нашей территории, то скорее всего в открытом городе. Тогда мы его найдём.

— А сейчас?

— Лес пустой, наши уже мигрировали на север. Нас в радиусе тридцати километров осталось протов пятнадцать (без пограничников, они-то остаются). Также остаются больные и рэни с маленькими детьми. Завтра утром мы вшестером, а теперь ещё и ты, собираемся на Волгонежском перекрестке и идём на север, в тундру. Идти будем недели две-три, как получится, обычно мы проходим по девяносто километров в день.

— А твои приятели, они нормальные?

— Тебе понравится Чип, он степной. Остальные — Авокер, Видерчи, Гант, Алиса и Дрена — тоже нормальные проты, а Алиса вообще моя младшая сестра. Ну что?

— Ужас! — закричал Дэвид и схватился за голову, но всё-таки он ещё полностью не представлял, насколько большая перемена случилась в его жизни. — Мне надо побольше о вас узнать, научиться прокармливаться.

— Летом, да ещё и в южной тундре, всегда полно еды.

Рэндэл с улыбкой посмотрел на кислое лицо Дэйва.

— Ты им понравишься.

— Почему ты так уверен? — спросил Дэвид, но протосс молчал. Он что-то знал.

— Да… я думал, что дела идут плохо у Дэйла, ведь он скоро будет на Ингрэде.

Загрузка...