Твой личный ад

ГЛАВА 9

Я паркую машину перед домом отца и смотрю в зеркало заднего вида. В отражении вижу лишь мрачный портрет истощения: глубокие темные круги под глазами уродуют всю мою внешность. Водолазка из рубчатой ткани едва прикрывает синяк на шее.

Провожу пальцем по горлу, все еще ощущая давление его рук, безжалостно сжимающих мою плоть. Глаза начинает жечь от потока слез, который грозит прорваться наружу. Вот так я и живу — словно в водовороте эмоций с той самой ночи, когда они покинули дом.

Сглатываю ком в горле, прежде чем выйти из машины.

Я долго размышляла, прежде чем приехать к отцу. Жить с девчонками из Kappa Delta Pi кажется разумнее, чем оставаться одной в доме у озера.

Передо мной возвышается просторный светлый дом с изящными линиями и огромными панорамными окнами. Строгий минималистичный сад выгодно оттеняет элегантность парадного входа. Пока я направляюсь к двери, меня терзают сомнения. А что, если папа соврал насчет лишних комнат?

Нажимаю на дверной звонок, и сердце замирает от беспокойства. Я не предупредила о своем визите, но после настойчивых приглашений Айви решила, что это не станет проблемой. Через несколько секунд дверь открывается, и передо мной появляется Джимин. Его удивление не радует. Он смягчает выражение лица и отступает на шаг. На нем нет рубашки, его крепкое спортивное тело открыто моему взгляду.

— Ты в порядке, Лав? — спрашивает он, отступая в сторону и пропуская меня.

— Да, — отвечаю хриплым шепотом. — А отец дома? — поднимаю подбородок, чтобы взглянуть на него.

— Они пошли в кино, — он провожает меня в просторную гостиную. На камине стоит плазменный телевизор, игра Fortnite приостановлена, а за нашей спиной тянется длинный кремовый диван в форме буквы L.

— Можно я подожду? — спрашиваю внезапно, и в тот же миг из-за дивана появляется тень. Сердце замирает, зрение затуманивается, а воспоминание пронзает сознание. Перед глазами возникает Тень — его холодные глаза и маска, скрывающая любой намек на человечность. Холодок пробегает по позвоночнику, сковывая все мое тело. Рука судорожно тянется в пустоту в поисках опоры, но тьма поглощает меня прежде, чем удается за что-то ухватиться.

— Держи ее! — слышу голос, от которого внутренности леденеют, и теряю сознание.

Я прихожу в себя, с трудом приподнимая отяжелевшие веки. Взгляд мучительно пытается сфокусироваться, пока сознание старается осмыслить случившееся. Едва я замечаю силуэт у своих ног, как тут же вздрагиваю от испуга. Мое сердце колотится как сумасшедшее, готовое выпрыгнуть из груди.

— Эй, все хорошо, — пытается успокоить меня Джимин, наклоняясь ближе и протягивая стакан воды. Подняв взгляд, вижу Мэддокса у своих ног — его лицо абсолютно бесстрастно и лишено каких-либо эмоций.

Я медленно выдыхаю, откидываю голову на спинку дивана и забираю воду. Мэд одет во все черное. Наверное, у меня галлюцинации. Я просто схожу с ума.

Сделав глоток, возвращаю стакан Джимину. Он тут же отходит. Я снова облокачиваюсь и дотрагиваюсь до шеи.

— Что с тобой случилось? — спрашивает Мэддокс с неожиданной мягкостью в голосе. Его взгляд устремлен к моей шее.

Я качаю головой, и даже это крошечное движение отдается ноющей болью.

— Думаю, давление упало.

Он тихонько мычит в ответ, но я решаю сменить тему.

— Надо было пойти с тобой на вечеринку, — бормочу я, едва узнавая собственный голос. Челюсть Мэда на миг напрягается, и я улавливаю проблеск эмоции в его взгляде.

— Я бы не отказался, — уголки его губ трогает легкая улыбка. Но я отвечаю презрительным взглядом. Еще пару лет назад я бы уже отплясывала на этом диване.

— Ну что, о чем шепчутся принцессы? — интересуется Джимин, подходя ближе с бутылкой пива.

— Найт только что признавался мне в любви, — заявляю я.

— Ад замерзнет, если это когда-нибудь случится, — отрезает сводный брат, и я не удерживаюсь от смеха. Конечно же, Мэддокс не из тех, кто влюбляется и спит со своей половинкой, свернувшись клубочком. Да и после того, что сделал со мной Себастьян, я сама не уверена, что вообще принадлежу к этому типу людей.

Скольжу взглядом по гостиной и замечаю в рамке фотографию: отец, Айви и ее дочь в костюме балерины. Они совершенно не похожи с Джимином: обе блондинки с загорелой кожей и светлыми глазами. На лице отца сияет улыбка довольного человека, будто он обрел идеальную семью.

Я резко поднимаюсь, почувствовав внезапную необходимость покинуть этот дом. Голова кружится, и приходится схватиться за подлокотник дивана, чтобы вновь не упасть.

— Я пойду. Скажи отцу, что я заходила, — прошу я, отходя от дивана.

— Они, наверное, уже возвращаются, — Джимин тоже поднимается, но я уже направляюсь к выходу.

Когда подхожу к двери, она распахивается — и передо мной предстает идеальная семья.

— Лав, какой сюрприз! — говорит отец, но его слова совершенно не соответствуют выражению лица.

— Я уже ухожу, — отвечаю резче, чем хотелось. Отец ведь ни в чем не виноват, как и Айви с ее дочерью. Но сейчас я была слишком тяжелой компанией для кого бы то ни было.

— Ты уверена, Лавли? Останься, поужинай с нами, — предлагает Айви с доброй улыбкой. Она обращается ко мне так, словно знает уже много лет.

— На десерт будет мороженое! — радостно добавляет Джису, девочка одиннадцати лет. Она проскальзывает мимо матери в гостиную.

— Спасибо, но у меня уже есть другие планы, — выдавливаю я, стараясь, чтобы голос звучал естественно. Айви кивает, и я замечаю разочарование в глазах отца.

— Можем поговорить снаружи? — спрашиваю и, не дожидаясь ответа, выхожу из дома.

— Что ты опять устроила, Лавли? — его жесткий тон ясно дает понять, что я испортила ему вечер.

— Я не могу оставаться в том доме... — поворачиваюсь к нему, встречая его взгляд. — Хочу жить в братстве.

Отец вздыхает и качает головой.

— Место уже занято, Лав, — его губы сжимаются в тонкую линию. — Что заставило тебя передумать?

— Я чувствую себя одинокой... А если я останусь здесь с вами? — киваю в сторону дома. — У вас огромный дом, должно быть, не меньше пяти спален.

— Нет, милая.

Я прикусываю губу, пытаясь проглотить его ложь. Если бы он хотел, чтобы я была рядом, нашел бы способ. Но раз он не собирается помогать, что мне остается? Я не могу вернуться в тот дом, поскольку умру там, и меня похоронят рядом с тем парнем.

— Зайди, поужинай с нами, потом я отвезу тебя.

Из горла вырывается презрительный смешок. Я качаю головой, молча благодаря, что слова застряли где-то внутри. Затем разворачиваюсь и иду к машине.

— Лав, — зовет отец, но я игнорирую его и сажусь за руль, слезы катятся по лицу. Руки дрожат, когда вцеплюясь в руль, а волна грусти и смятения накрывает меня изнутри.

Я не могу вернуться в тот дом, не могу…

Бармен с хищным, соблазнительным взглядом наливает мой восьмой шот крепкого алкоголя и с загадочной улыбкой подталкивает ко мне рюмку. Я опрокидываю текилу — жгучая жидкость обжигает горло, и жар стремительно разливается по телу. В этот момент подходит другой бармен с розовым коктейлем, украшенным маленьким зонтиком, и ставит его передо мной.

— Угощение от того джентльмена, — говорит он, указывая за мое плечо, на группу мужчин в нескольких метрах позади. Один из них — высокий, с короткой стрижкой в военном стиле и татуировками — пристально смотрит на меня. В принципе, он мне подходит... если бы я не была слишком пьяна, чтобы давать согласие хоть на что-то.

Я делаю короткий салют двумя пальцами к виску, и он отвечает мне улыбкой. Отпиваю глоток коктейля и поворачиваюсь обратно к барной стойке, чувствуя себя чуть смелее, чтобы отправиться домой.

Чье-то прикосновение к моему плечу заставляет сердце бешено колотиться. Парень с коктейлем садится рядом, опирается локтем на стойку и разворачивается ко мне. Вблизи он кажется еще больше, но при моих 163 сантиметрах почти все выглядят гигантами.

— Как тебя зовут? — перекрикивает он музыку.

— Лавли.

— Я Дин. Ты здесь с кем-то, Лав? — наклоняется ближе, и я улавливаю запах травки и пива из его рта.

Я делаю еще глоток, выигрывая время для ответа. Уже больше часа я одна, он наверняка это заметил. Если он спрашивает — то лишь для приличия.

— Да, и я уже заканчиваю вечер. — В этот миг его рука начинает скользить по моей ноге. Я перехватываю его пальцы, не давая им добраться до края юбки.

— Хочешь, подвезу? Похоже, ты перебрала, — говорит он и больно сжимает мое бедро.

— Убери от меня свои грязные лапы! — выпаливаю и вскакиваю со стула. Ноги подкашиваются, все вокруг кружится. Я теряю равновесие и валюсь в его сторону. Черт!

Дин успевает поймать меня.

— Попалась, — шепчет он, прижимая меня к себе и таща к туалету. Никто его не останавливает, даже его дружки — те лишь лениво машут ему, пока он тащит меня сквозь толпу. Ноги цепляются за пол, я спотыкаюсь, и у меня нет сил закричать — язык словно одеревенел во рту.

Мы влетаем в мужской туалет, и Дин протягивает что-то другому мужчине. Тот выходит, плотно захлопывая за собой дверь.

— Что ты собираешься делать? — выдавливаю слова, боясь услышать ответ. Дин резко прижимает меня к стене, его тело наваливается, не давая упасть.

— Ничего, что ты вспомнишь завтра. Так что расслабься и получай удовольствие, — шепчет он, вдавливаясь эрекцией в мою задницу. Желудок сводит от ужаса, сердце сжимается от страха. Не остается сомнений, что будет дальше.

Он задирает мою юбку и впивается губами в шею. Отчаяние вспыхивает, как огонь в порохе, парализуя все мое тело. Его пальцы цепляются за край трусиков и стаскивают их вниз. Он сжимает ладонью мою задницу, раздвигая ягодицы. Я дергаюсь, когда его член скользит между моих складок.

— Пожалуйста... — мой голос тонет в оглушающем грохоте музыки, ворвавшейся в туалет, когда дверь распахнулась.

— Я заплатил за пятнадцать минут! — рычит Дин, но внезапно давление исчезает, и я хватаюсь за раковину, чтобы не рухнуть. Оборачиваюсь — и глухой, звериный стон раздается по всему помещению. Мэддокс прижимает его к полу. Я зажмуриваюсь, не в силах поверить в то, что вижу.

Мэд, прижав колено к шее Дина, бросает на меня взгляд через плечо. Его обычно голубые глаза сейчас потемнели, словно затянутые мрачной пеленой.

— Ты в порядке? — спрашивает он низким, спокойным тоном.

Я киваю, раздавленная случившимся, но понимаю: эта ночь могла закончиться куда хуже.

— Хочешь подождать снаружи? — предлагает он.

Я качаю головой.

— Думаю, он меня накачал. Я не могу пошевелиться, — шепчу я, и слезы обжигают глаза.

Мэддокс коротко кивает, вытаскивает что-то из кармана и переводит взгляд на Дина.

— Так значит, тебе нравится накачивать наркотой и насиловать девчонок в туалете? — голос Мэддокса звучит низко, с угрожающей вибрацией.

— Она сама этого хотела! — орет Дин, а в руке Мэда уже блеснуло что-то вроде ножа.

— Ты хотела, Лав? — спрашивает он.

Я в ужасе качаю головой.

Мэддокс сжимает губы, его взгляд пронзает Дина, пока лезвие с легкостью скользит по линии его шеи.

— Ты не убьешь меня в клубе, полном людей! — выкрикивает тот и растягивает губы в улыбке, обнажая зубы, уже окрашенные кровью.

Мэд, пугающе спокойно, щелкает языком.

— Я и не собирался тебя убивать, — его губы кривятся в звериной усмешке, когда лезвие скользит по щеке Дина, разрезая кожу, превращая его улыбку в уродливую гримасу.

Пронзительный крик разрывает тишину, эхом отражаясь от стен туалета и отзываясь в моей душе. Ужас сковывает грудь, перехватывает дыхание, стирает остатки рассудка при виде того, что Мэддокс творит прямо передо мной.

Мэд резко поднимается и с силой наносит удар ногой в живот Дина. Тот корчится на полу, задыхаясь, словно заколотый поросенок, его лицо искажено болью, а из разорванной щеки торчит обломок металлической дуги.

— Хочешь попробовать? — предлагает Мэддокс, разглядывая окровавленное лезвие. Щелкнув складным ножом, он убирает его в карман куртки.

Я качаю головой. У меня не осталось ни сил, ни желания на это смотреть, а резкий металлический запах крови, заполнивший помещение, вызывает тошноту.

— У Дина есть друзья, Мэд, нам нужно уходить, — шепчу я.

Мэддокс приближается, и только тогда я осознаю, что все еще стою с приспущенными трусиками. Опустившись на колени, он аккуратно поправляет их, не отрывая от меня взгляда. Затем, поднявшись, подхватывает меня за талию и перекидывает через плечо. Его рука ложится на мою ягодицу, пока он несет меня обратно в клуб.

Люди расступаются в стороны, его властный взгляд и уверенная осанка сами пролагают нам путь. Друзья Дина, заметив нас на танцполе, обмениваются тревожными взглядами и поспешно скрываются в направлении туалета.

Оказавшись снаружи, он притягивает меня к своей груди. Я прижимаюсь головой к его шее, мое зрение все еще расплывчато. Несмотря на наше короткое знакомство, я почему-то чувствую, что могу доверять ему — ведь это уже второй раз, когда он приходит на помощь.

— Как ты меня нашел? — спрашиваю, встречаясь с ним взглядом.

— Ректор сообщил, что вы поссорились, и он опасается, что ты можешь натворить глупостей.

Я горько усмехаюсь.

— С тех пор как я приехала сюда, отец видит во мне лишь проблему.

— Если это тебя утешит, мой отец тоже, — легкая улыбка трогает его губы. — Поедем на твоей машине. Завтра первокурсник заберет мой мотоцикл, — говорит он, направляясь к припаркованному рядом авто. Я вытаскиваю ключи из ложбинки между грудями и протягиваю ему.

Он усаживает меня и наклоняется, чтобы пристегнуть ремень. Его темные, напряженные глаза задерживаются на моих, и сердце начинает биться неровно. Мэд берет шлем с мотоцикла, а затем садится рядом со мной.

— Спасибо, что не позволил этому случиться... — я пытаюсь прогнать жуткие воспоминания.

— Я рядом. Никто не причинит тебе боль, — он заводит мотор. Машина трогается, увозя нас обратно в центр города. Адреналин постепенно сменяется тревогой. Решительность, с которой я собиралась вернуться домой, осталась там, в клубном туалете.

— Мэд... — он внимательно смотрит на меня. — Можно я сегодня останусь у тебя?

— Конечно.