Твой личный ад

ГЛАВА 29

Прислонившись к стволу дерева, я зажимаю сигарету в зубах и ощущаю пульсирующую боль в разбитых костяшках — след от моей неконтролируемой ярости. Следовало сохранять спокойствие и действовать более обдуманно. Но когда я увидел, как этот мерзавец прикасается к Лавли, во мне что-то надломилось и взорвалось.

Лав — моя единственная слабость. Видеть, как она танцует с другим, было подобно удару кинжала в сердце. Она единственная, кто когда-либо заставлял меня чувствовать себя цельным. И даже сейчас, несмотря на весь тот хаос, который мы создаем друг для друга, я не могу ее отпустить. Я пытался это сделать на протяжении многих недель. Но это как если бы она вырвала кусок моего сердца и унесла его с собой.

— Какая вечеринка без скандала? — раздается за моей спиной голос Лизы, моей напарницы из «Вангард». Она появляется из-за дерева в костюме Тиффани. — Думал, она взорвется от ревности? Не сработало, да?

— Избавь меня от своего саркастического дерьма, — огрызаюсь я. Она лишь усмехается, выхватывает сигарету из моих пальцев и уходит, оставляя меня наедине с моими мыслями.

Я беру новую сигарету, затягиваюсь и, покидая вечеринку, киваю Джимину на прощание. Тяжелый груз давит на плечи — ощущение, что она отдаляется все больше и что я безвозвратно ее теряю. Если бы существовал способ все исправить, я бы не раздумывая его использовал.

Запрыгиваю на мотоцикл, бросаю сигарету на землю и тушу ее ботинком. Кажется, я начинаю ненавидеть каждую пятницу тринадцатого.

Я лежу на кровати, устремив взгляд в потолок, и ловлю себя на странной мысли: в ее подвале я спал крепче, чем в собственной постели. Лавли словно промыла мне мозги. Возвращение к привычной жизни вынудило меня разбираться с накопившимися делами в «Вангард» и признаться отцу в том, что разрушил отношения с Лав и что она больше не появится на наших ужинах. К тому же требовалось найти правдоподобное объяснение для спонсоров боя — почему я пропустил поединок с Маккоем.

Я переворачиваюсь с боку на бок, веки отяжелели, но сон не приходит. Радио-будильник показывает 5:15 утра. Внезапно темноту комнаты разрезает свет от телефона, лежащего на тумбочке.

Тянусь к нему. Слабое сияние экрана выхватывает из мрака очертания комнаты.

Новое сообщение от Лав.

Сердце учащенно бьется, пока я разблокирую телефон. В груди нарастает тревога, смешанная с отчаянной надеждой.

Пальцы нервно скользят по экрану. И в следующий миг я замираю в оцепенении: фотография. На ней — полураздетая Лав, связанная и брошенная на кровать. Я вскакиваю, ярость разрывает мне сердце. Кровь пульсирует в венах, наполненная злостью и жаждой возмездия.

Мечусь по комнате, дыхание прерывистое, руки дрожат.

Кто посмел так обойтись с Лавли?

У нее нет врагов в Серпентайн-Хилл... Джимин никогда бы не поднял на нее руку, а этот ублюдок СиДжей за решеткой...

— Блядь! — рычу я.

И тут меня озаряет.

Он в курсе.

Чувствую себя так, словно кулак попал в солнечное сплетение. Схватив телефон, я тут же набираю номер. Если Девон хоть пальцем тронул ее, я разорву его на куски. В трубке тянется тягостное молчание.

— Я знаю, что это ты, Маккой! — взрываюсь я, и в ответ раздается его мерзкий, издевательский смех. Ярость вскипает внутри, словно дикий зверь, рвущийся из клетки.

— Ты забрал у меня кое-что. Как насчет того, чтобы я ответил тем же? — звучит его голос, и тут же где-то рядом с ним раздается крик — пронзительный, душераздирающий крик. Мое сердце замирает, а затем начинает бешено колотиться.

— Делай со мной что хочешь, только отпусти ее...

— И рисковать, что со мной случится то же, что и с моим братом, Виктором? — он прищелкивает языком. — Нет. Я хочу, чтобы до рассвета ты сам пришел в участок и сдался. Чтобы признался, что убил его, и сказал, где спрятал тело. Иначе я изнасилую и убью ее, — тон Маккоя ледяной, без намека на сомнения.

— Дай мне хотя бы услышать ее...

— Услышишь, когда будешь сидеть в камере. — Он обрывает звонок.

— Сука! — Я мечусь по комнате, в отчаянии хватаясь за волосы. Если я сдамся — он все равно может ее обидеть. Сердце колотится так сильно, что, кажется, грудь вот-вот разорвется. Беспомощность сводит с ума, поскольку я не в силах ничего предпринять.

И тут я вспоминаю. Черт, изумрудное ожерелье! В нем встроен GPS-трекер. Лучик надежды пробивается сквозь пелену отчаяния. Если только она не избавилась от него...

Я подключаюсь к системе слежения через телефон. Секунды тянутся бесконечно, пока загружается карта. До рассвета остался час. Если я ошибся — все кончено.

И вот она — точка на экране: заброшенная больница на окраине города.

Схватив шлем, бегу вниз. Пытаюсь дозвониться до Джимина — но звонки сразу уходят на голосовую почту. Отправляю ему сообщение с координатами и предупреждением о том, что Девон все знает. Пусть хотя бы он успеет...

Но как, черт возьми, Маккой обо всем догадался?

В памяти всплывает тот день: в первую неделю после исчезновения Тэнка Девон приходил ко мне. Он пытался что-то выпытать, но доказательств у него не было. Полиция через несколько недель оформила пропажу, но поиски так и не начались.

Завожу мотоцикл. Его рев сотрясает улицу, и я выжимаю газ так, словно от скорости зависит жизнь Лав. Возможно, это действительно так.

Через десять минут я паркуюсь в квартале от больницы. Сердце колотится так громко, что заглушает все мысли. Крадусь к зданию, сливаясь с тенями. Каждый шаг отдается в ушах, словно раскаты грома. Мышцы напряжены до предела, живот сводит от тревоги. Даже когда я вонзал нож в грудь Тэнку, я не испытывал подобного стресса.

Я приближаюсь к заброшенному зданию: ржавые двери, разбитые окна. Дыхание становится поверхностным, шаги — осторожными, чтобы не наступать на осколки стекла.

Продвигаюсь вдоль длинного коридора, пригибаясь и заглядывая в полутемные окна. Сердце замирает, когда неожиданно...

Мой телефон начинает звонить.

— Блядь!

Мгновенно отключаю звук и врываюсь в ближайшую комнату, услышав шаги, которые эхом разносятся по коридору. Присаживаюсь на пол — запах плесени пронзает ноздри, будто от гниющей раны. Я затаиваюсь и наблюдаю, как Маккой проходит мимо. Мое тело натянуто как тетива, каждая клеточка требует наброситься на него и прикончить. Но я осознаю — моя жажда мести не должна подвергать Лав еще большей опасности.

Глубоко вдыхаю, борясь с инстинктами убийцы. Сначала нужно освободить Лав и убедиться, что если со мной что-то случится, у нее будет шанс на спасение. Когда шаги Маккоя затихают вдали, я осторожно продолжаю путь по коридору. Каждый шаг словно налит свинцом.

Наконец я нахожу нужную дверь.

Вхожу и вижу — ее лицо побледнело, глаза полны ужаса. Сердце разрывается, когда замечаю синяк на щеке.

— Мэд... — шепчет она, слезы свободно катятся по ее лицу.

— Я здесь. — Я снимаю рубашку и прикрываю ее обнаженное тело. Пальцы машинально шарят в кармане в поисках ножа и зажигалки, но все осталось у Лав. Я осматриваю пол и вижу только ржавые железки, гнилые доски и острые осколки. Наклоняюсь, хватаю острый кусок металла и перерезаю веревки на ее запястьях.

Она мгновенно садится и обнимает меня так крепко, что невозможно вырваться.

— У него есть оружие, Мэд, — выдыхает она, дрожа и отстраняясь.

Я перехожу к ее ногам и распутывая узлы, пока она натягивает мою рубашку. Но внезапно резкий удар сбивает меня с ног. Голова глухо ударяется о бетонный пол, боль раскалывает череп. Мир расплывается, а Маккой, воспользовавшись моим бессилием, садится сверху и начинает наносить удары по лицу. Каждый его удар — новый взрыв боли. Рот наполняется кровью, зрение застилает алая пелена. Поднимаю руки в попытке защититься, но его удары беспощадны, ломают любую защиту.

Я извиваюсь, пытаясь сбросить его. Тогда он поднимает пистолет и приставляет ствол к моему подбородку. В его глазах бушует безумие.

— Ты расскажешь мне правду, Найт, — его голос низкий, ледяной, пропитанный смертельной угрозой.

Сглатываю, лихорадочно ища выход. Если промолчу, он убьет Лав прямо на моих глазах.

— У меня не было выбора... он пытался убить меня, — шепчу я.

— Ты врешь! — рычит Маккой и наносит удар стволом по моей голове. Перед глазами мгновенно темнеет.

Я понимаю: что бы я ни сказал, он все равно меня прикончит.

— Где ты его закопал? — его голос звучит как смертельный приговор.

— В лесу, в Вэлли Хилл, — признаюсь я, осознавая, что эти слова могут стать приговором и для меня, и для Лав.

— Запомни: я похороню тебя там же, — оскал искажает лицо Маккоя. Ствол пистолета скользит вниз, упираясь в мою грудь. В его глазах пылает ненависть, палец напрягается на спусковом крючке.

Я ищу взглядом Лав. Если умру сейчас, пусть ее лицо будет последним, что я увижу. Но кровать пуста. Облегчение разливается в груди — если она в безопасности, не страшно, что Маккой убьет меня.

И вдруг раздается глухой удар. Маккой отлетает от меня, издав хрип. Поднимаю глаза — у моих ног стоит Лав, сжимая ржавую железную балку. Она снова опускает ее на голову Маккоя. Брызжет кровь.

Еще удар.

И еще.

Я поднимаюсь, чувствуя, как по виску стекает кровь. Затем хватаю ее руки, останавливая очередной замах. Она смотрит на меня, глаза полны шока.

— Он хотел убить тебя, Мэд... — ее голос дрожит, слезы текут непрерывным потоком.

Я вырываю у нее железяку и бросаю на пол, затем обнимаю, прижимая к себе. Слышу ее бешеный пульс.

— Я знаю. Ты спасла меня, — шепчу, бросая взгляд на неподвижное тело Маккоя. В жилах смешались ужас и облегчение.

— Черт возьми! — раздается голос у двери. Мы оборачиваемся. Джимин застывает на месте, глядя на Маккоя. — У меня дежавю, — бормочет он, приближаясь.

Лав бросает на меня испуганный взгляд. Я едва заметно качаю головой: молчи.

— Я должен был это сделать. Он хотел меня убить, — говорю я.

— Я уже слышал это однажды, — с осуждением отвечает Джимин, толкая Маккоя носком ботинка, словно проверяя, действительно ли тот мертв.

— Что нам делать? — всхлипывает Лав, ее глаза все еще полны слез.

Я беру ее лицо в ладони, заставляя взглянуть на меня и стараясь передать немного уверенности.

— Тебе — ничего. Джимин выведет тебя отсюда, — большим пальцем стираю ее слезы.

— Мэд... — шепчет она, но я качаю головой.

— Уходите, — мой взгляд падает на тело Маккоя.

— Я скоро вернусь, — говорит Джимин, обнимая ее и уводя к выходу.

Я жду, пока они исчезнут, и только тогда выпускаю тяжелый вздох. Подхожу к телу Маккоя и проверяю пульс — ничего.

Он мертв.

Я поднимаю пистолет и засовываю за пояс. В голове уже формируется план. Опять предстоит то же самое: спрятать труп, замести следы, справиться с последствиями. Лес в Вэлли Хилл снова станет могилой.

Надеюсь, на этот раз все закончится.