Твой личный ад

ГЛАВА 13

Покидая последнюю пару, я прижимаю к груди небольшую стопку книг и вместе с толпой студентов двигаюсь по коридору к выходу из университета. Второй день оказался не таким напряженным, как первый: я встретила только Фэллон в столовой. Мне отчаянно не хватает подруги — человека, которому можно открыться и поделиться тайнами, — но, похоже, в ближайшее время этого не случится. Я не могу рисковать и втягивать кого-либо в такую сложную и опасную ситуацию.

Выйдя на территорию кампуса, щурюсь от яркого солнца и надеваю темные очки. Замечаю Кэмерон с подружками на скамейке под раскидистым деревом. Она энергично машет, я вежливо киваю в ответ, но тут же ищу взглядом путь в обход, чтобы не проходить мимо. Возможно, я излишне резка, но когда испытываю неприязнь к человеку, предпочитаю сохранять эмоциональное равновесие, которое и так уже на пределе.

На противоположной стороне вижу Джимина, нескольких игроков команды и Мэддокса. Я наивно надеялась, что после вчерашнего Мэд как-то проявит себя. Усмехаюсь собственным мыслям — кажется, я уже жду от него чего-то большего, чем просто интрижки. Завязывать отношения с такими, как Мэддокс — все равно что балансировать на краю обрыва, молясь, чтобы тебя не столкнули вниз. Но его властная, подавляющая аура словно отключает все инстинкты самосохранения — и я прекрасно понимаю, что, как бы разум ни противился, тело все равно тянется к этому мужчине.

Мчусь вперед, словно лошадь в шорах. Когда приближаюсь к компании, воцаряется странная тишина, и один из парней громко произносит: — Ты не представишь нам свою сестру, Джимин?

Я смотрю на сводного брата, а какой-то здоровяк в форме «Черных Воронов» обнимает его за шею. Джимин резко сбрасывает его руку.

— Поздно, она с Мэддоксом.

— Разве? А меня кто-нибудь об этом спросил?

Мэддокс поднимается со скамейки, будто восходит с невидимого трона, расталкивает локтями игроков команды и встает передо мной, словно стена. Я приподнимаю бровь, хотя он не может этого увидеть из-за моих очков.

— Никто не ставил меня в известность, что я стала исключительно твоей собственностью.

Его губы изгибаются в усмешке.

— Я говорил тебе это вчера, прежде чем мы потрахались. Облизываю губы, не веря своим ушам. Не могу понять, какое чувство преобладает сильнее — страх или возбуждение.

— А если я трахнусь с другим мужчиной? — вызывающе бросаю я, снимая очки и улыбаясь.

— Интересно было бы посмотреть, как ты найдешь того, кто осмелится прикоснуться к тебе, зная, что ты принадлежишь мне, — Мэд нежно заправляет прядь моих волос за ухо.

— Девон, например, мог бы рискнуть, — поддразниваю я, и его лицо мгновенно каменеет, а взгляд становится острым, как сталь. Он резко хватает меня за подбородок и наклоняется к моему уху.

— Нам ведь не хочется, чтобы кто-то пострадал, правда? — шепчет он таким тоном, что по моей коже пробегает волна мурашек. В памяти мгновенно возникает образ Тени, и я зажмуриваюсь, дрожа всем телом, пытаясь прогнать этот образ. — В чем дело? — его голос становится мягче. Он проводит рукой по волосам, убирая прядь, упавшую на глаза.

— Ни в чем. Просто неприятное воспоминание.

— Хочешь поговорить об этом? — спрашивает он, забирая у меня книги. Я улыбаюсь этому жесту — в нем куда больше благородства, чем он пытается показать.

— Зависит от того... расскажешь ли ты, откуда у тебя этот шрам? — парирую я, оглядываясь через плечо и замечая Кэмерон с подругами, которые не отрывают от нас глаз.

Мэд обнимает меня за плечи и притягивает к себе.

— Может быть, однажды мы сложим все кусочки пазла вместе, — говорит он с улыбкой, от которой у меня все внутри замирает. Хотя я уверена, что этот день вряд ли наступит — у Мэда тайн не меньше, чем у меня.

— Провожу тебя до парковки, — предлагает он. Мы идем по кампусу, и количество любопытных взглядов становится настолько очевидным, что это начинает тревожить, создавая ощущение постоянного наблюдения.

Я смотрю на Мэда: его резкие черты лица словно высечены из камня. Если где-то я и чувствую себя в безопасности, так это рядом с ним. Мэддокс излучает такую уверенность и защиту, каких я не встречала даже со стороны собственного отца.

Когда мы подходим к моей машине, я открываю дверь и кладу сумку с книгами на заднее сиденье. Поворачиваюсь к Мэддоксу — его пронзительный взгляд встречается с моим, и на мгновение я тону в этой бездонной лазури.

Он делает шаг в мою сторону, но я останавливаю его, протягивая руку. Прежде чем двигаться дальше в этих отношениях, которых он так упорно добивается, мне необходимо во всем разобраться.

— Почему ты так одержим мной, Мэд? — мой тон серьезен. — Если это очередная твоя игра, то лучше остановись. Я не намерена связываться с человеком, который не настроен на отношения. У меня и без того хватает проблем, лишние осложнения мне ни к чему. Так что если для тебя это просто развлечение — то скажи об этом прямо.

Он наклоняет голову, удерживая мой взгляд, словно обдумывая каждое произнесенное мной слово. Похоже, ни одна девушка прежде не говорила с ним настолько откровенно.

— Ты сводишь меня с ума, Лав, — он облизывает губы и прикусывает нижнюю губу. — Не могу объяснить, что именно я к тебе чувствую, но я хочу разобраться. Ты нечто… большее, чем просто мимолетное увлечение.

Я тоже прикусываю губу, пытаясь подавить улыбку, но Мэд внезапно притягивает меня к себе за талию так резко, что я смеюсь прямо ему в губы.

— Знай, что я сожгла машину своему последнему парню... — предупреждаю я, обхватывая его шею руками. — И не вздумай играть со мной, Мэд, — добавляю, слегка прикусывая его губу. Его язык жадно проникает в мой рот, и я чувствую, как он возбуждается. Мэд отстраняется с хищной ухмылкой.

— Лучше садись в машину, пока я не трахнул тебя на парковке, — он открывает передо мной дверь и целует на прощание, прежде чем я сажусь и уезжаю.

Выезжая на дорогу, я не могу сдержать улыбку, когда думаю о Мэддоксе. Я действительно веду себя как влюбленная дура.

Каковы шансы, что все закончится хорошо?

Практически нулевые.

Но, черт возьми, в его присутствии я ощущаю себя под надежной защитой, а именно это мне сейчас и необходимо.

Включаю музыку на панели, и салон наполняется треками Арианы Гранде и Future, пока я направляюсь к «Риверсайду». Вернувшись вчера домой, я позвонила в тюрьму и выяснила время приема посетителей. Как ни странно, сегодня оказался именно тот день, когда разрешены визиты. Всю ночь я мучилась сомнениями, ехать или нет, и в итоге решила, что нужно сделать это сейчас, пока страх окончательно не одержал надо мной верх.

Я стою перед пенитенциарием, разглядывая высокие бетонные стены, опоясывающие комплекс. С каждым шагом к входу нарастает чувство смятения и беспокойства. Парковка просторная, но практически пустая. Атмосфера гнетущая, безжизненная и пропитанная безысходностью. Тяжелые решетки и окна, а также усиленные металлические конструкции четко отражали предназначение этого места. Равномерные бледные огни освещали территорию, подчеркивая мрачный, серый облик тюремных строений.

Я выхожу из машины и направляюсь к главному входу, где меня встречает охранник в форме. Его пронзительный взгляд, когда я приближаюсь, вызывает у меня чувство неловкости.

Внутри здания меня ждет целый комплекс мер безопасности: металлодетекторы, автоматические двери, внимательные наблюдатели. Каждый мой шаг эхом отражается в пустых коридорах, усиливая мое нервное напряжение.

Когда я уже была готова все бросить, я наконец-то оказалась в помещении для свиданий. Внутри — ряды пластиковых столов и желтые линии на полу, которые обозначают границы. Приглушенные голоса и смех создают странный контраст с гнетущей атмосферой этого места.

Я выбираю свободный стол и сажусь. Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди. Нервное напряжение достигает пика, когда из-за массивной железной двери появляется знакомая фигура в наручниках. Корбин в оранжевой робе, его тело демонстрирует рельефную мускулатуру. Руки покрыты густой сетью татуировок, которые начинаются от шеи и спускаются до предплечий. Черные волосы коротко подстрижены, по бокам почти налысо. Но главное — его глаза, насыщенного ледяного оттенка, в которых промелькнуло что-то похожее на насмешку.

Я выпрямляюсь, стараясь выглядеть увереннее, пока он, сопровождаемый охранником, подходит все ближе.

Делаю глубокий вдох.

Он не сможет причинить тебе боль.

Корбин протягивает руки охраннику, и тот снимает с него наручники. Бросив на меня оценивающий взгляд, Корбин садится за стол напротив. Тяжелое напряжение давит на плечи, будто стремясь склонить меня к полу. Его пальцы переплетаются на столешнице, а падающий свет ярко подчеркивает шрамы на его руках.

Мои губы дрожат, и слова застревают в горле. Месяцами я пытаюсь выяснить, кто они такие, представляю их лица, воображаю, как встречусь с ними без этих проклятых масок.

— Ты изменилась, крольчонок, — нарушает он тишину. Его голос совсем не такой, каким я его себе представляла: спокойным, почти расслабленным.

— Не смей меня так называть! — взрываюсь я, сжимая кулаки. Его губы изгибаются в нахальной ухмылке.

— Я был уверен, что ты никогда не раскроешь нашу личность, — он поджимает губы, будто разочарован.

— Да? И с кем же ты заключил пари? — спрашиваю я, стараясь скрыть дрожь в своем голосе.

Он прищуривается и наклоняется чуть ближе, словно собираясь поделиться тайной.

— Ты ведь не знаешь, кто остальные, верно? — шепчет он едва слышно. — Вот зачем ты здесь? Собираешься разоблачать нас поодиночке?

— Я не собираюсь никого разоблачать... — бормочу я, чувствуя, как пересыхает в горле.

— Слушай внимательно, Блоссом, — его глаза опасно сверкают. — Может, ты и не убила того парня, но совершила достаточно, чтобы присяжные не обошли тебя стороной.

— Перестань угрожать! — вспыхиваю я, мгновенно привлекая внимание охранника.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить сердце, готовое вырваться из груди.

— Если бы я хотела пойти в чертову полицию, то уже была бы там! Даже анонимно, еще в Калифорнии, — мой голос дрожит, но я быстро беру себя в руки. — Они прокололи мне шины, разбили окна в доме. Я просто хочу, чтобы это прекратилось.

— А ты пыталась сказать это ему? — спрашивает он, и я понимаю, что речь идет о Тени.

Я киваю. Корбин откидывается на спинку стула и проводит языком по губам, словно погружаясь в раздумья. Его палец начинает вычерчивать невидимые узоры на поверхности стола. Затем он поднимает на меня взгляд.

— Знаешь... — он прикусывает губу, — здесь, в тюрьме, чертовски одиноко...

Я стискиваю челюсти до скрипа зубов, уже предугадывая его предложение.

— Приходи на свидание для близких, и я расскажу тебе все в мельчайших подробностях.

— Ты издеваешься?! — процеживаю я сквозь стиснутые зубы. Корбин лишь равнодушно пожимает плечами.

— Я уже за решеткой, крольчонок. Мне нечего терять. А вот у тебя есть.

Я резко вскакиваю, едва не опрокидывая стул.

— Я скорее умру, чем трахну тебя! — шиплю я и разворачиваюсь к выходу.

Как только покидаю территорию тюрьмы, мысленно проклинаю весь его род. С грохотом захлопываю дверцу машины, словно пытаясь заглушить собственную ярость. Барабаню кулаками по рулю, как ребенок, выплескивающий свою злость, и прижимаюсь лбом к прохладной коже руля, пытаясь осмыслить происходящее.

Перед глазами снова возникает образ Корбина. В нем есть какая-то дикая, первобытная красота, которая совершенно не вяжется с тем, что я о нем знаю...

Я резко встряхиваю головой.

Нет.

Нельзя поддаваться лишь потому, что он привлекателен. Корбин — мудак и подонок, но даже за решеткой он продолжает держать меня на крючке.