Твой личный ад

ГЛАВА 28

Я выхожу с последней пары и вместе с потоком студентов направляюсь к выходу. Прошло уже три недели с тех пор, как я попросила Мэда держаться от меня подальше, но все равно, заканчивая занятия, я стараюсь сделать все возможное, чтобы не встретиться с ним. Кажется, он поступает так же.

Поворачиваю за угол — и сердце замирает, желудок сводит спазмом. Мэд сидит, прислонившись к спинке скамейки на кампусе, и разговаривает с блондинкой с длинным конским хвостом. На ней форма чирлидерши. Она смеется, касаясь его руки, будто он только что рассказал шутку — что, честно говоря, маловероятно.

Резко останавливаюсь, тело напрягается, пока я наблюдаю за ними. Кровь шумит в ушах, смесь ярости и боли застилает разум. Мэд поднимает глаза и на мгновение встречается со мной взглядом своих голубых глаз. Я тут же отворачиваюсь и иду дальше, стараясь не сбавлять шаг.

Меня накрывает волна противоречивых эмоций, угрожая поглотить целиком. С одной стороны — ярость: видеть его так близко с другой, особенно после всего, что было между нами... С другой — чувство предательства: будто он двигается дальше, в то время как я все еще застряла в прошлом.

Глубоко вздыхаю и спрашиваю себя, чего я ожидала. Сама же сказала ему: отпусти, двигайся дальше. Следовало сделать то же самое. Но вместо этого сердце разбивается в груди на осколки.

Подхожу к машине, и в этот момент рядом появляется Девон. Он улыбается. Последние недели он избегал меня — подозреваю, что Мэд мог ему угрожать.

— Ты идешь сегодня на костер?

— Или пойду сама... или Фэллон потащит меня, — отвечаю с легкой улыбкой. Не то чтобы я горела желанием идти в пятницу, да еще и тринадцатого, в лес на студенческую вечеринку. Но, пожалуй, пора попытаться оставить прошлое позади.

— Тогда увидимся там, — его улыбка становится шире, и он уходит.

Сажусь в машину, в голове кружится вихрь мыслей. И все же я знаю: даже если когда-нибудь удастся поставить точку в моей истории с Мэдом, Девону я никогда не дам шанса. Смотрю ему вслед и чувствую себя отвратительно оттого, что знаю, где находится его брат, но не могу ничего рассказать — иначе я разрушу жизнь Мэддокса.

Я оборачиваюсь к Фэллон — она выглядит потрясающе в образе темного ангела. Ее наряд производит неизгладимое впечатление: элегантная черная юбка с завышенной талией, ажурные чулки, доходящие до середины бедер, и кружевной кроп-топ, который изящно подчеркивает грудь. Образ дополняют искусно сделанные крылья за спиной, придающие ей загадочный, почти мистический вид.

— Спасибо, Лав. Этот костюм просто потрясающий! — с искренней радостью говорит она, остановившись рядом со мной у зеркала.

— Может, в следующем году поменяемся ролями? — предлагаю я. Фэллон кивает в знак согласия, продолжая любоваться своим отражением.

Подойдя к кровати, я беру черную фату и протягиваю ее Фэллон — мне нужна ее помощь, чтобы надеть ее. В этом году я выбрала образ монахини, но совсем не такой, как в фильме «Заклятие». На мне — изысканное черное платье с соблазнительным декольте, обнажающим кожу до пупка, и бархатные перчатки, доходящие до локтей. На лбу — искусно нарисованный крест, выполненный настолько профессионально, что кажется, будто его вырезали скальпелем. Фэллон действительно обладает незаурядным художественным талантом.

— Какое искушение... Настоящее соблазнение для грешников, — комментирует она, аккуратно поправляя фату.

— Грех — понятие относительное, все зависит от того, кто на это смотрит, — отвечаю я с улыбкой, и мы обе весело смеемся.

Спускаясь на первый этаж, я занимаюсь кормлением Нотурно и замечаю, как Фэллон украдкой поглядывает на дверь подвала. Затем она переводит взгляд на меня, словно намереваясь что-то сказать, но в последний момент передумывает. С того момента, как она узнала о Мэде в подвале, она стала для меня настоящей опорой. Вряд ли кто-то другой смог бы так спокойно воспринять эту ситуацию. Однако порой мне кажется, что и у нее есть свои тайны, не менее глубокие, чем мои.

— Ну что, идем? — с улыбкой спрашиваю я, чувствуя легкое предвкушение. Фэллон энергично кивает и берет свою сумочку.

Мы выходим из машины и идем по тропинке, освещенной красными светодиодами, которые ведут к центру праздника. На ветвях висят устрашающие фигуры: Джейсон Вурхиз, Фредди Крюгер, Ghost Face. По мере приближения громче становится ремикс I Wanna Be Your Slave. В центре поляны пылает огромный костер.

Меня охватывает паника, и воспоминания, которые я так старательно прятала в глубине души, снова дают о себе знать. Стоило мне увидеть пламя, как перед глазами тут же возник образ брата Маккоя.

— Ты в порядке? Выглядишь напряженной, — Фэллон хватает меня за запястье, возвращая к реальности.

— Да, все хорошо, — вру я.

Вечеринка в самом разгаре. Треск костра эхом разносится вокруг, его отблески разгоняют ночную тьму. Мы продвигаемся вперед, растворяясь в толпе, масках и костюмах. Я не могу перестать оглядываться, а светящиеся в кустах неоновые маски вызывают во мне странное, липкое чувство тревоги.

Я стараюсь отбросить чувство тревоги.

У костра становится жарче, смех и разговоры заглушают музыку. Узнаю несколько лиц из «Вангард», но большинство скрыты под гримом и масками.

И, как всегда, мой взгляд ищет Мэда. С этой проклятой маской, надетой на затылок, он стоит с Джимином и той самой блондинкой, которую видела с ним днем. Теперь она в костюме Тиффани из «Невесты Чаки».

Наши взгляды встречаются. И единственное, о чем могу думать — запереть ее в подвале и лишить пальцев, чтобы она никогда больше его не касалась. Я отбрасываю эту мысль и пронзаю Мэда ненавидящим взглядом.

Как же хочу ненавидеть его сильнее, чем желать его близости.

Отворачиваюсь, хватаю со стола три шота и выпиваю залпом. В груди нарастает дурное предчувствие — эта ночь закончится плохо. Отмахиваюсь от мыслей, глотая четвертый шот, когда встречаюсь взглядом с Фэллон.

— Может, оставишь немного другим?

— Не надейся, — усмехаюсь я, протягивая ей еще один шот.

Ночь становится все более бурной. С каждой минутой людей становится больше, а я — пьянее. Мы танцуем в толпе, и ритм My Type от Saweetie заглушает все мысли. Я позволяю музыке унести себя прочь от реальности.

Чьи-то сильные руки неожиданно обхватывают мои бедра. Я оборачиваюсь, ожидая увидеть Девона, но встречаюсь с карими глазами с зеленоватым оттенком. Высокий парень хищно улыбается. Бросаю взгляд на Фэллон — она качает головой, давая понять, что это плохая идея. Но еще хуже было бы сорваться на блондинку, которая кружится вокруг Мэда. Я просто хочу танцевать, чтобы забыться.

— В этом костюме ты — настоящее искушение, — шепчет он. Я смеюсь, поворачиваясь к нему. Черные мягкие кудри обрамляют его резкие черты лица. На нем оранжевый тюремный комбинезон, а к запястью пристегнут наручник.

— Из какой тюрьмы сбежал? — спрашиваю я, прежде чем он берет меня за руку и разворачивает.

— Из Риверсайда, — отвечает он.

Боже, звучит как плохая шутка.

«Заключенный» прижимается грудью к моей спине, его ладонь скользит по животу. Я перехватываю его пальцы, прежде чем они достигают талии, но он удерживает их, наклоняясь к моей шее.

— Лав... — голос Фэллон звучит тревожно. В тот же момент к нам прорывается Мэд. Его глаза пылают яростью. Он хватает парня за воротник и с силой бросает на землю.

Стоны «заключенного» разносятся по поляне, сливаясь с бешеным биением моего сердца. Но Мэд не останавливается: наваливается сверху и наносит удары с такой звериной силой, что по моей спине пробегают мурашки.

Толпа замирает, наблюдая за тем, как он избивает противника с такой яростью, что кровь стынет в жилах. Я делаю шаг в их сторону, но Фэллон крепко удерживает меня за руку, в ее глазах читается немое предупреждение. Я хочу крикнуть, чтобы он прекратил, но мои слова тонут в оглушительном грохоте ударов.

Спустя несколько бесконечных секунд Джимин и еще двое из «Черных Воронов» наконец оттаскивают Мэда. Его взгляд встречается с моим — дикий и полный необузданной ярости.

— Вот что ждет каждого, кто посмеет тронуть ее! — рычит Мэддокс. Он с презрением плюет на землю рядом с лежащим парнем, все еще сжимая кулаки, готовый в любой момент снова броситься в атаку.

Люди вокруг начинают перешептываться, бросая на меня любопытные взгляды. От унижения кровь закипает в венах. Я хочу ударить его, закричать, но голос словно пропал, поглощенный царившим хаосом.

— Уходим, — Фэллон кладет руки мне на плечи. Я едва помню, как ходить. Толпа расступается перед нами, пока мы покидаем праздник. Никогда прежде я не испытывала такого унижения, а ведь мне приходилось переживать многое.

Мы почти добрались до машины, когда Фэллон внезапно останавливается, раздраженно выдыхая:

— Черт, я забыла сумочку! — она закатывает глаза.

— Хорошо, я подожду тебя в машине, — отвечаю я, не испытывая ни малейшего желания возвращаться туда.

Она кивает и быстро уходит обратно. Я остаюсь одна, поднимая взгляд к усыпанному звездами небу. На мгновение меня охватывает спокойствие... но тут же вспыхивают воспоминания о неистовой ярости Мэда, о его громких словах перед всеми. Это лишь усиливает мою злость.

Я почти дошла до машины, когда вдруг замечаю красную маску — и в этот момент острая боль пронзает затылок. Мир вокруг рушится, ощущения взрываются хаотичными вспышками, и я теряю равновесие. Все начинает кружиться перед глазами, а зрение затуманивается, словно я смотрю сквозь плотный туман.

Боль усиливается, гулко отдаваясь в черепе. Я цепляюсь за остатки сознания, но кто-то словно затягивает меня в бездонную черную пропасть. Я чувствую чьи-то руки, но тело становится тяжелым, неспособным сопротивляться.

Мой разум вопит о помощи, но слова застревают в горле. Вокруг — тишина, окутанная густой, непроницаемой тьмой. И затем, медленно, словно гаснущая свеча, мое сознание меркнет.

Пульсирующая боль в голове становится почти невыносимой. Я медленно открываю глаза, борясь с бьющим в лицо светом. Сознание заполняет смятение — я пытаюсь понять, где нахожусь. Надо мной — белый потолок, местами покрытый плесенью. Тело словно налито свинцом. Я пытаюсь пошевелить руками, но они связаны. Паника захлестывает, сердце колотится в бешеном ритме. Глаза отчаянно ищут ответы в комнате — и вскоре я осознаю, что нахожусь в больничной палате.

И тут я замечаю силуэт у изножья кровати. Лицо скрывает красная неоновая маска, лишая возможности понять, кто это может быть. В голове проносится мысль: это он? Но Мэддокс не причинил бы мне вреда. Я хочу в это верить. Холодный страх пробегает вдоль позвоночника, я пытаюсь сжаться, но ноги тоже связаны — я полностью обездвижена.

Я вновь ощущаю себя беззащитной жертвой, оказавшейся во власти чего-то неведомого.

Что происходит?

Неужели это очередная жестокая шутка братства?

— Кто ты? Зачем ты притащил меня сюда? — требую я ответа.

Мужчина в маске поднимается и нависает надо мной. Его высокая фигура излучает явственную угрозу, а черный капюшон еще больше скрывает черты лица.

— Я ведь тебя знаю, не так ли? — настаиваю я, пытаясь разглядеть его глаза в темноте.

Он молчит, лишь продолжает пристально меня разглядывать. Горло сжимается от страха, на глаза наворачиваются слезы. Я с трудом сдерживаю рвущиеся наружу рыдания.

Он вытаскивает руки из карманов и протягивает ко мне. Инстинктивно я отползаю назад по матрасу, но его палец касается моих губ, обводит их контур, а затем спускается к вырезу платья.

Я закрываю глаза, кровь стынет в жилах, когда он разрывает ткань, оставляя меня в одних трусиках на больничной койке. Ужас накрывает меня волной, дыхание становится прерывистым и тяжелым.

— Мэд... если это ты, то это уже не смешно, — шепчу я сквозь слезы. Холодный воздух из окна касается моей кожи, соски твердеют от резкого холода.

Он берет мой телефон и с легкостью разблокирует его с помощью моего отпечатка пальца. Ледяной ужас пронзает меня насквозь, когда я понимаю его намерения. Он направляет на меня камеру — яркая вспышка ослепляет, и я зажмуриваюсь. Сердце колотится в панике, я дергаюсь, тщетно пытаясь освободиться, а грудь болезненно сжимается от страха.

— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю я, облизывая пересохшие губы и чувствуя соленый привкус слез.

Он медленно, демонстративно снимает маску. Я замираю, глаза расширяются от шока. Передо мной — лицо, которое я узнаю. Его взгляд проникает в самую глубину души, словно читая мои мысли.

— Теперь ты понимаешь почему.