Ты и Я - Сводные

Глава 26

Даша

Пока шла домой, все думала: позвонит ли Саша, скажет ли что-нибудь. Потом поняла, как это глупо. Почувствовала себя дурой, вернее дурой в квадрате. И включила на телефоне режим полета. Для личного успокоения. Вот только стоило мне закрыть за собой дверь квартиры, оказаться в комнате, как слезы хлынули с глаз. Было так обидно. Неужели я не человек? Неужели со мной нельзя хотеть дружить просто, без всяких споров. Я с гордо поднятой головой высказывала Агеевой, указала ей на место, а в итоге сама же села в лужу. Это убивало больше, чем насмешки одноклассников, и даже сам факт спора.

Как уснула, не поняла. Просто закрыла глаза, а когда открыла, уже стемнело. Лежала молча и наблюдала как в соседних квартирах загораются огоньки. А потом услышала голос Ильи, вернее сначала мамин, а после его. В голове сразу возникла мысль, что уж кому, а ему в глаза смотреть мне будет стыдно. А что, если он поверил во все то, что написано в паблике? А если решил, что я в самом деле с Сашей… Нет! Кто угодно пусть стыдит, откидывает грязные шутки, но только не Царев.

Когда я выходила из комнаты, больше всего на свете боялась его взгляда, боялась увидеть отвращение или разочарование. Но страх остался лишь страхом. Мы и словом не обмолвились. Царев вел себя и выглядел, как прежде. Будто не в курсе моего эпичного позора. А на следующее утро, Илья заявил, что поедем в горы. Семейная вылазка. Не сказать, что я была безумно рада, с другой стороны, это отличный повод отвлечься и не идти в школу. Там появляться пока не хотелось.

Первый день в городах показался скучным. Настроение на нуле, и странное ощущение, будто между мной и Царевым выросла стена. Может, конечно, я ее создала сама в голове, но казалось, он потешается надо мной. Мол, предупреждал, а ты прыгнула в койку к этому парню. Иной раз, мне даже стыдно было смотреть в его сторону.

К утру пятницы, я себя накрутила настолько, насколько это возможно. И все наше общение с Ильей свелось к отметке минуса. Мне хотелось спросить, зачем мы здесь? Почему он так себе ведет? Из жалости? Шутки ради? Почему? Но так и не решилась. А потом Цареву в голову стукнуло потащить меня на вершину горы. Уже стемнело, людей становилось меньше, да и холодало. Я не хотела ехать. Но он не спрашивал, просто молча взял за руку и повел на канатку.

Когда подъемник медленно двинулся вверх, я поняла — мечты сбываются. Ведь в день приезда мне безумно хотелось побывать в горах. И вот я здесь. Смотрю на залитые снегом, пушистые, холмы, и кажется, словно попала в зимнюю сказку. Не знаю почему, но вдруг стало так тепло на душе, так ярко. Улыбка сама потянулся к губам. Илья тоже улыбался. Столь искренне, что до безумия захотелось его сфотографировать. Но я, конечно, не решилась. Было бы странно. Он — не мой человек. Как бы сильно сердце не екало, как бы не прыгало рядом с ним.

Канатка высадила нас на небольшой поляне, где играла музыка (не очень громко), тусовались лыжники и сноубордисты, а неподалеку располагалась кафешка. Туда-то Царев и пошел за глинтвейном. Вообще вел он себя максимально необычно сегодня. Словно… мы близкие люди, словно… я и он… нечто большее, чем соседи под одной крышей.

А потом Илья откуда-то раздобыл доску. Затребовал, чтобы я подошла, видимо хотел похвастаться. Ну я и подошла. Чего угодно ожидала, правда, но не этого.

— Держись, — сообщил спокойно, подхватив меня на руки.

— Ты что? Опусти! Совсем что ли? Царев!

— Говорю ж, держись, Лисицына! Крепче держись!

— Что? Илья! Илья! Нет… а-а-а!

Он оттолкнулся и борд медленно покатился вниз. Я вцепилась в его шею, будто в спасательный круг. Махала ногами, вопила, а ему хоть бы что. С каждой секундой мы ехали быстрей, позволяя попутному ветру обдувать наши тела.

— ВУУУ! — в какой-то момент закричал Царев, будто выдыхая радость из легких.

— Дурак, — прошипела я, еще больше прижимаясь к нему. Нужно было бы бояться, да вот я думала не о том. Думала о его руках, о запахе, о коже, возле которой терся мой нос. Черт! Как близко! От волнения у меня даже на ногах пальчики сжались. Пульс бил все сто сорок, а сердце лихорадочно прыгало. В груди все сжалось, дыхание участилось, голову немного штормило, но… я не могла сдержать улыбку. А потом мы резко остановились.

— Эй, — прошептал Илья. От его голоса мурашки побежали по телу. — Я, конечно, понимаю, что моя шея тебе больше нравится, но ты пожалеешь, если не увидишь это.

— Что? — слегка отпрянув, я глянула сперва на него, а затем повернула голову в сторону.

— Ну как?

— Красиво, — слетело с моих губ. Будто картина, будто пейзаж, нарисованный краской. Слишком нереально, чтобы оказаться правдой. Массивные горы, покрытые белым блестящим покрывалом, рядом с которыми ощущаешь себя мелким насекомым.

Выше них — только небо. Где еще можно увидеть, как небо становится ниже земли, как не в горах? Невольно я убрала одну руку с шеи Царева, завороженная зрелищем. Никогда не видела чего-то настолько волшебного. Кисти природы сотворили магию, невероятную магию.

Илья поставил меня на землю, но его ладошка все еще лежала на моей спине. И тут я заметала снежинки. Пушистые, переливающиеся, ледяные звездочки. Подняла руки, вспоминая детство.

— Гляди, — воскликнула радостно, забыв обо всем на свете. Это верно магия гор, иначе не назовешь. Час назад я готова была закрыть лицо одеялом, а сейчас улыбаюсь всем сердцем, всей душой. Грусть, тоска, обида и прочие серые полосы остались внизу, в городе. А здесь, на вершине гор — только счастье. Бывает же так.

— Снег снова пошел, — ответил Илья.

— А ты пробовал снег? В детстве я думала, что он на вкус, как конфеты. Откроешь ротик и тебе падает вкусняшка. Глянь! — на мои ладошки то и дело приземлялись белые звездочки, но от жара тела моментально таяли. Однако я все равно почему-то радовалась, как ребенок.

— Смотри? Красиво, да? — повернулась в сторону Царева. А он уже не смотрел на небо или на горы. Его взгляд скользил по мне, словно изучая. Странное ощущение, будто кожу нежно гладят, аккуратно проводя пальчиками от скул к губам. Щеки моментально вспыхнули. Да что уж, я от смущения растерялась. Потупила взгляд, но затем тихо промолвила:

— Илья…

— Магия какая-то с тобой, Лисицына, — с этими словами Царев наклонился вперед. Его лицо медленно приближалось, а я будто затаила дыхание в предвкушении сна, который никогда не должен был стать былью. Машинально прикрываю глаза, посылаю к черту все стоп-сигналы, и позволяю чужим губам коснуться моих.

Будто в омут с головой: в безумный и такой сладкий. Это был секундный поцелуй, неуверенный, но обжигающий кожу.

— Ну чего ты не отталкиваешь меня? — прошептал Илья мне в губы. Его дыхание щекотало, и заставляло хотеть большего.

— А стоит? — неуверенно спросила я, боясь показать свое слишком ярое желание испытать продолжение. Первый раз, это был первый раз, когда меня поцеловал мальчик. Нет, мужчина.

— А разве ты не хочешь серьезного парня?

— А разве ты не можешь им стать? — я не дышала, не слышала ничего и никого, кроме стука в ушах — это сердце сходило с ума.

— Приручить меня решила?

— Илья…

Ответом стал поцелуй. Опять тело пьяняще заныло, ноги послабели и в груди все сладко сжалось. В этот раз губы Ильи двигались более уверенно, нежно скользя по моим. Я подалась вперед, выгибаясь в спине. Мурашки тотчас побежали по плечам, опускаясь к пояснице. Илья рвано выдохнул, отрываясь на миг.

— Ну что ты со мной делаешь, моя правильная девочка, а?

И вновь жарко приник к моим губам. Казалось, под ногами нет снега, нет земли, нет ничего. Только космос. Все стало таким невесомым. Будто плывешь по волнам, будто тебя несет течением. И чем глубже становились поцелуи, чем больше я отдавалась им, тем больше тонула. Без остатка. Без сил нажать по тормозам. Илья словно завладел мной, словно заполучил ключик от всех дверей. Его руки скользили по спине, прижимая ближе и ближе. Хотя между нами не было расстояния, но почему-то хотелось ощутить его тепло, хотелось еще, хотелось его.

Не знаю сколько мы бы простояли так, растворяясь друг в друге, если бы не услышали крик за спиной. Я моментально отпрянула, оглядываясь назад. Илья тоже вытянул шею, прищуриваясь. Там на большой скорости летела девушка на сноуборде, видимо совсем не опытная. Она хаотично махала руками, наклоняясь то вперед, то назад всем корпусом.

— Тормози! — крикнул Царев, видимо понимая, чем все кончится.

— Не могу! — завопила незнакомка в ярко-красной куртке.

— Поднимай носки вверх! Эй!

Девушка не успела сориентироваться и просто влетела в сугроб головой вниз. Я испуганно посмотрела на Илью, но он вместе слов, прижал меня к себе ближе, и мы покатились в сторону незнакомки.

— Стой, — остановил меня Царев, когда я думала попытаться помочь девушке. — Я сам.

— Ладно, — неуверенно кивнула. Илья сел на корточки, отстегнул доску от обуви, затем воткнул ее в сугроб и принялся помогать незнакомке. К счастью, она не пострадала особо. По ощущениям, скорей всего ушибы, а там, конечно, уже врачу видней будет.

— Ехать вам не советую, — строго выдал Царев юной сноубордистке. На вид ей было лет двадцать, маленькая, худенькая, но с очаровательными чертами лица. Она благодарно улыбнулась нам.

— Нога болит, вряд ли смогу.

— Как же… как же нам помочь вам? — обеспокоенно спросила я. Пешком до подъемника идти далеко, а вверх тяжело, местами склон больно крутой. Не с такой ногой уж точно.

— Я спущусь вниз и пришлю за вами снегоход. Если увидите спасателей раньше, спускайтесь с ними. Потому что ветер поднимается, плюс снег пошел.

— Хорошо, — мы с девушкой кивнули. Она сидела на снегу, а я стояла рядом, потирая ладошки друг об дружку. Становилось, в самом деле, прохладней. Хотя и до этого было не жарко, но сейчас даже видимость уменьшилась.

— Я быстро!

На том и порешили. Царев обул сноуборд, окинул нас взглядом, а затем покатился вниз. Мы же с девушкой остались на склоне. Сначала молчали, о чем уж тут говорить. Но минуты через две, в меня врезался парень, который, как и моя новая знакомая, явно не справился с управлением.

— Прости, пожалуйста, — залепетал сноубордист, пытаясь подняться с меня. Сегодня прям день полетов на мою тушу. Батутом себя ощущаю.

— Эй, ты не пострадала? — встревоженно поинтересовалась незнакомка.

— Жить буду, если встану.

В итоге, мы познакомились. Девушку звали Камилла, она оказалась местной жительницей. А парня Андрей, он был, как и я, с города. Ему двадцать два, а ей двадцать один. Почти погодки. Оба первый раз на склоне. Только девушка одна приехала, а парень с компанией. И в отличие от нее, он все-таки кое-что умел, просто набрал высокую скорость, и не смог затормозить.

Пока ждали помощи, Андрей раза три извинился. А там и друзья его подъехали. В общем, скучать нам не дали. Камилла даже оживилась, заулыбалась. Ей, кажется, приглянулся один из мальчишек.

А потом подъехал снегоход. Кое-как мы с девушкой уселись, попрощались с новыми знакомыми и покатились вниз. Было холодно, но я старалась не думать о плохом. Скоро попадем в тепло, скоро все это закончится. Но стоило только закрыть глаза, как к губам припал жар, напоминая о поцелуе. Эмоции удивления и испуга на время затмили эйфорию счастья. Но сейчас, когда я ехала по склону, когда сжималась от холода и колотили зубы, почему-то нахлынули воспоминания.

Илья Царев меня поцеловал? Илья. Меня. Поцеловал. Быть не может. Сердце вновь начало лихорадочно отбивать в груди, губы растянулись в улыбке, а внизу живота сладко потянуло.

Это не сон же? Мы целовались? Правда?

И я вдруг поняла, что хочу еще. Хочу еще порцию сладкого поцелуя Ильи Царева. Как он там говорил? Любовь, подобна наркотику? Один раз попробовал и потом тянет до безумия. Вот и меня тянуло.

Я отчитывала секунды, казалось, что едем медленно, казалось, что время прекратило ход. И только когда мы остановились возле первого подъемника, в самом начале склона, я выдохнула. Слезла с железного снежного коня, начала оглядываться в поисках Царева. Где же он. Разве мы не здесь должны встретиться? Потянулась к телефону на автомате, и только когда вытащила гаджет поняла — он в режиме полета. А ведь я напрочь забыла обо всем, обо всех. Будто мир разделился на «до» и «после». И как было «до», почему-то испарилось из головы, оставляя только ощущения настоящего.

В итоге, я пересилила себя и сняла режим полета, Илья ведь может позвонить. Хотела подождать его здесь, но спасатель со снегохода попросил помочь проводить Камиллу до медпункта. Пришлось согласиться. Потому что девушка хромала сильно, а тащить сноуборд и человека — сложно.

Минут через двадцать вернулась в холл гостиницы. Сняла шапку, куртку и плюхнулась на диван в центре большого зала. Ноги гудели, руки замерзли и покрылись красным цветом. Я их почти не чувствовала, щеки горели от холода. Но все это неважно. Важно найти Илью, сказать ему, что я здесь и все в порядке.

— Эй, Даша? — послышалось за спиной.

— А, привет, ребят, — улыбнулась в ответ. Это был Андрей со своей компанией. — Без шлема тебя не узнать.

— На человека хоть похож, да? — усмехнулись парни, за что получили недовольный цок со стороны друга. Они переглянулись и как по команде уселись напротив меня, а сам Андрей присел рядом.

— У тебя руки красные такие, Даша. Замерзла совсем? — такой заботливый тон от едва знакомого человека, если честно немного смутил. Поэтому я чуть отодвинулась.

— Ерунда, — отмахнулась, натягивая что-то похожее на улыбку.

— У меня грелка есть, держи, — протянул один из друзей Андрея. Но я вежливо отказалась. Было неудобно. Вообще, хотелось встать и бежать на поиски Ильи, а не вот это все. Я продолжала глазами высматривать Царева среди толпы, но его не было видно.

— Зря отказываешься, очень полезная штука. Слушай, Даша, — неуверенно протянул Андрей. Он повернулся ко мне полубоком. — Я вообще прямолинейный человек.

— Очень хорошо. Мне вообще пора, — выпалила я, не особо понимания к чему он клонит.

— Ясно. Но! — он запнулся, оглянулся на друзей, будто ища в их глазах поддержки. Те кивнули, и Андрей продолжил. — Даша, дашь телефончик свой?

— Не даст, — послышалось возле моего уха. А затем горячая мужская ладонь легка мне на плечо, крепко сжимая его.

— Илья! — воскликнула я как-то слишком радостно. Но тут же смутилась, не стоит так открыто выражать эмоции. Подумает еще, что я дурочка.

— Замерзла? — он слегка наклонился, пытаясь рассмотреть мое лицо. Я тут же вспыхнула, ощущая какое-то волнение и легкое покалывание в губах.

— Понятно, — едва слышно отозвался Андрей. — Значит, у тебя есть парень, — уже почти шепотом добавил он.

— Да, у нее есть парень, — ответил Илья достаточно громко, не сводя с меня своих изумрудных глаз. Эта фраза пронзила стрелой мое сердце, заставляя волну нежности залить каждый участок тела. Я будто дышать перестала.

У нее есть парень.

Звучало набатом в голове, разлеталось на тысячу мелких частиц и собиралось вновь.

— Пошли, — скомандовал Царев, дотрагиваясь до моих ледяных пальцев. Я покорно поднялась, как марионетка на шелковой нитке, выполняя команды. Ноги шли сами, не чувствуя твердости, будто шагаешь по воде. Впереди его широкая спина, в воздухе его запах, а душе тепло от столь желанной и неожиданной близости.

У нее есть парень.

Разливалось, подобно радуге после дождя. Семь разных эмоций летали бабочками в животе. Это как выиграть в лотерею бессмертие, как оказаться на краю света, как увидеть летящую комету или встретить рассвет в горах.

Мы поднялись на наш этаж. Остановились напротив моего номера и замерли, всматриваясь в лица друг друга. Илья в этот раз смотрел на меня иначе, он так раньше никогда не смотрел. Будто изучал, будто искал ответы на вопросы, что делать дальше. На мгновенье я смутилась и прикусила край нижней губы. А вдруг, сейчас случится что-то плохое. Вдруг он заберет свои слова обратно. Вдруг это было минутное помутнение. Количество «вдруг» зашкалило, и я как-то уж слишком громко вздохнула.

— А давай самолетик запустим? — неожиданно заговорил Царев, разрывая тишину, между нами.

— Самолетик?

— Мы же на девятом этаже, да и там ветер. Должен хорошо полететь.

— Я…

— Только в номер зайти надо.

— Л-ладно, — неуверенно кивнула. Мы вошли в комнату, и Царев вытащил из прикроватной тумбы листок бумаги с ручкой. Я же молча топталась у входа, не особо понимая, что происходит.

— Вот, — протянул он мне принадлежности.

— Зачем?

— Будем избавляться от страхов. Напиши то, чего ты боишься. А затем отправим этот страх восвояси.

— Да? — смущенно удивилась я, столь неожиданной идее. — Но самолетики не умею делать, так что…

— Я может не самый лучший парень, но самолетик смастерить смогу. — Усмехнулся Царев, и на его лице появилась очаровательная улыбка. Такая нежная и такая добрая, будто само солнышко вышло согреть в морозную зиму.

Наверное, нужно было написать что-то более стоящее, но в данный момент я боялась только одного — потерять парня рядом. Он как ураган ворвался в мою жизнь, как безумный вихрь.

— Отвернись, — попросила смущенно, боясь, что Царев заметит мой страх на бумаге.

— Ой, да ладно. Будто я не знаю, чего ты боишься, — закатил он глаза, но отвернулся. И я написала.

Не хочу тебя потерять.

Затем свернула листок, так чтобы текст было незаметно, и протянула Илье.

— Только не подглядывай, — попросила робко я.

— Забавная ты, Даша. Ладно, сейчас будет самый неуловимый самолетик у нас. — Быстрыми движениями Царев соорудил крылатое существо и подошел к балкону. Открыл двери, позволяя прохладному ветру проникнуть в комнату.

— Держи.

— Я?

— Ну не я же, — усмехнулся он. Протянул самодельный бумажный самолетик с моим страхом. Я взяла, покрутила его в руках, приподнял вверх, даже замахнулась, но потом опустила руку.

— А вдруг не полетит? Тогда страх не исчезнет?

— Так и скажи, что нужна моя мужская сила, — Илья подошел ближе, оказываясь за моей спиной. Одна его рука легла на мое плечо, а другая коснулась моих пальцев, которыми я держала самолетик. Затем он склонился ко мне: так близко, что я почувствовала аромат его парфюма с нотками цитруса. Сердце пропустило удар.

— Закрой глаза, — томным голосом прошептал на ушко Царев, почти касаясь мочки. У меня не просто мурашки побежали по спине, пульс частить начал, а по венам полился огонь. Безумие. Сумасшествие. Желание, от которого сносит крышу и вырастают крылья.

— Закрыла.

— Не бойся темноты, не бойся теней, не бойся шорохов, не бойся чужих голосов. Мы с самолетиком заберем твои страхи, обещаю.

— Что?

И бумажный талисман взлетел, покоряясь порыву ветра. Высоко к вершинам гор, к скалам, к пушистым елям и бескрайнему темному небу. К самым звездам.