Ты и Я - Сводные

Глава 5

Даша

Захлопываю за собой дверь и щелкаю внутренний замок. Обидно до слез. Еще и мама! Просто молча отстоялась, будто так и надо. Подумаешь выкинул кофту. Ерунда какая. Возьми деньги и купи новую. Вместе с гордостью. И Илья ухмылялся с таким довольным видом, чертов придурок! А я ведь искренне надеялась, что мы сможем стать хотя бы друзьями, не говоря уже о горячо любимых родственниках. Но вот это! Перебор! Полный аут! Граница моего понимания! Мусор он выкинул, доброе дело сделал.

Плюхаюсь на кровать, зарываясь лицом в подушку. Поджимаю губы и сдерживаю слезы, которые вот-вот хлынут. Рука так и тянется позвонить отцу. Сказать, чтоб забрал меня, чтобы пожалел и погладил по головке. Но вряд ли это хорошая идея. У него сейчас своя семья. А мы с мамой остались лишь черновиком из его старой жизни. И от этого особенно грустно. Да, люди влюбляются и могут перегорать. Могут в один прекрасный день понять, что всю жизнь прожили не с тем человеком. Собрать вещи. Уйти из дома. Уехать из города. Но разве вычеркивают собственных детей, разве это по-взрослому?

Минут через тридцать в комнату стучится мама. Не хочу открывать и вообще говорить с ней. Однако переступаю через себя. Кто-то должен идти на встречу в случае конфликтов. Только не понятно, почему этим кем-то всегда оказываюсь я.

Родительница аккуратно пересекает порог комнаты, смотрит на меня таким взглядом, будто бы я стащила пирожок со стола, да вот только признаваться отказываюсь.

— Даш, давай поговорим, — тихо и как-то не особо уверенно начинает она, усаживаясь на краюшек кровати.

— О чем? О моих вещах? О нашем переезде? О Борисе? Или может на худой конец о деньгах, которые он так нагло пытался мне впихнуть?

— Он просто не хотел, чтобы вы ссорились. Мы же видим, что между вами с Ильей не особо гладко начались отношения.

— Очень уместно думать о собственных детях, когда ставите их перед фактом! — фыркаю я, отворачиваясь. Стою возле окна, скрестив руки на груди, и не могу понять, что вообще здесь делаю.

— Так получилось, милая.

— У получилось тоже есть ответственность.

— Дашь! — чуть повышает голос мама. Поднимается с кровати и подходит ко мне, заботливо дотрагиваясь ладошкой до плеча. — Вы с Ильей как-то… ну уж больно остро реагируете друг на друга, и на нас с Борисом. Нужно быть немного терпимей, понимаешься?

— Ладно, мам, — сдаюсь я. Этот разговор ни к чему не приведет. Она просто пытается заставить меня сломать защитную стену. Хочет, чтобы я первой закончила этот конфликт. Не знает ведь, какой Царев младший на самом деле. Какие гадости он говорил утром, да и взгляд его… этот колючий и надменный, от него мороз по коже.

— Ну вот и славно! А толстовку мы тебе новую купим, получше этой!

Мама радостно хлопает в ладоши, расплывается в довольной улыбке, будто совершила великий подвиг. Мне же хочется под одело, просто засесть там в глубокой норке и не высовывать нос до момента поступления в универ. И если раньше я не рассматривала вариант переезда в общагу, то сейчас эта идея уже не кажется такой уж плохой.

Утром мы с Ильей столкнулись возле ванной комнаты. Он выходил, а я только планировала зайти. Никаких приветствий или киваний головой. Зато этот придурок кинул в мою сторону косой взгляд, словно не он вчера выкинул мою вещь, а я его. Так и хочется отвесить пару ласковых, но молча сглатываю поток негатива и закрываю за собой дверь.

К моему удивлению, Борис действительно провел беседу с сыном. Только вот результат у нее был не особо приятный: Илья перестал разговаривать со всеми в доме, и в принципе старался уйти раньше, вернуться ближе к полуночи. С одной стороны, меня радовало его вечное отсутствие в квартире, с другой, огорчало. Создавалось странное ощущение, будто бы мы с мамой отняли у человека родное гнездышко. Противный червяк внутри подъедал с каждым днем, а при виде недовольного лица Царева младшего, активизировался еще больше. И вроде ничего плохого не делаешь, а кажется, что совсем наоборот.

До первого сентября мы почти не пересекались. И в целом дни пролетели быстро. Я забрала все необходимые книги, пару раз встретилась с Мариной, но увы познакомиться с ее любимой Наташей мне не удалось. Мама, как и обещала, купила новую худи, а Борис вел себя все также сдержанно и холодно.

Поэтому если честно, когда в день знаний я в черной обтягивающей юбке ниже колен и в белой облегающей майке выпорхнула из подъезда, совсем не думала, что Илья меня перехватит.

— Послушай, как тебя там, — сказал он достаточно жестко, схватив меня за локоть. Его холодный и столь прямой взгляд заставлял каждый волосок на теле встрепыхнуться. — Мне плевать, что происходит дома, но! В школе я не хочу созерцать прекрасную историю о братике и сестричке. Поэтому заруби себе на носу, Дарья, — имя мое Царев произнес так, словно оно было кислым и горьким. Выплюнул и потоптался. Противно, и с омерзением. — Мы с тобой не знакомы. Ты и Я — никто. Поняла? Хоть одна живая душа узнает, о нашем так называемом родстве, ты пожалеешь. Усекла?

— Думаешь, мне хочется иметь такого родственничка, как ты? — язвительно ответила я, освобождаюсь из его хватки. А ведь все прошлые дни в голове мелькало желание подойти и попробовать начать сначала наши не простые отношения.

— Не забывай об этом, — кинул он фразу, как огрызок к ногам. Развернулся и направился прочь.

Я разозлилась. Хотела снять тапок с ноги и запульнуть в эту ананасовую голову, чтоб знал, где раки зимуют. В груди бушевал ураган эмоций, заливающий каждую клеточку в теле. Но я сдержалась. Как и обычно, собственно. Проглотила. Молча с гордо поднятой головой. Пошел этот Царев со своей короной далеко и надолго. Еще нервы свои мотать из-за него.

Удручал тот факт, что в школу идти по одной дороге. Однако, к счастью, Илья свернул на тротуар, а я поехала на автобусе. Попала в пробку, вспотела, да и волосы, уложенные в высокий конский хвост, немного растрепались. Всего две остановки, всего каких-то пять минут, а ощущение, будто в жерле вулкана побывала. Проклятый Царев! Все из-за него!

Из автобуса я выползла без особого настроения, вернее оно стало еще хуже. Но как только возле ворот школы увидела знакомую фигуру, сразу отпустило. На Марине были черные брюки-дудочки, рубашка с красивыми стразами на воротнике. Типичная школьница.

Рядом с Лебедевой стояла относительно высокая девушка, ну как высокая, метр семьдесят, может чуть выше. Она так светилась, будто само солнышко вышло на прогулку, будто решило озарить мрачную улочку. Кожа белая-белая, глаза большие, глубокие, с каким-то необычным разрезом. Пухленькие губки, миленькие ямочки на щеках и пушистые пшеничные волосы до пояса, завитые в легкие кудри. Все при ней: и грудь, и осиная талия, и словно два орешка ягодицы. Не худенькая, просто спортивно-сложенная, одним словом, очень красивая девушка. Черно-белое платье обтягивало ее потрясающую фигуру, подчеркивая все достоинства. Я невольно глянула на себя, на свои худые и скудные формы, и подумала, что надо было выбрать юбку короче, да блузку, вместо майки. И может все же волосы распустить, а не хвостик. Но дело сделано, поздно включать заднюю.

— Привет, — мило и даже немного скромно отозвалась я, оказавшись возле Марины и яркой незнакомки.

— Привет, та самая поклонница Ын У! — улыбнувшись произнесла блондинка, и протянула мне ладошку. Если бы меня попросили описать ангела, то я бы указала на эту девушку.

— Знакомьтесь, дамы! Это Дашка, а это Натусик мой! Наталья Романова, если уж совсем официально. — Представила нас Лебедева, и дружелюбно подмигнула.

— Рада знакомству, — мы обменялись рукопожатиями, и пошли во двор, где уже собирался дружный народ. Наташа подхватила нас под руки, оказавшись в центре, и мы словно давние неразлучные подруги, направились к моему будущему классу. Злость сошла на нет, настроение поднялось, и вдруг день показался каким-то солнечным и теплым. Я не чувствовала себя одиноко, даже когда попала в толпу незнакомых ребят, даже когда они начали меня разглядывать, не скрывая любопытства.

Линейка проходила скучно, как и, наверное, в любой другой школе: не интересные речи учителей, пожелания в добрый путь, стихи первоклашек. В какой-то момент, я услышала за спиной женские шушуканья. Подумалось почему-то, что они адресованы мне. Но к счастью, я прогадала. Девочки говорили о каком-то Саше Беляеве, который стоял где-то в толпе другого выпускного класса. Нужно было бы заострить внимание на этом факте, но разве мы можем знать наверняка важность того или иного момента, когда он происходит?..

Когда все выступления закончились, классная сообщила, чтобы мы шли на второй этаж в кабинет. Она объявит расписание на ближайшую пару дней, заодно озвучит посадку. И надо же было мне, когда все начали медленно расходиться, наткнуться взглядом на Царева. Он стоял чуть дальше с двумя ребятами, такими же высокими и хорошо слаженными собой. Илья, заметив меня, публично и как-то надменно отвернулся, качнув головой.

— Дашка, идем, — разлетелся за спиной голос Марины. Девочки уже двинулись в сторону входных дверей, а меня просто-таки прошибало от злости. Не буду смотреть в сторону этого придурка. Больно сдался. И как хорошо, что фамилии у нас разные. Иметь надменных и высокомерных нарциссов в родстве — не тот повод, которым стоит хвастаться.

— Даша! — крикнула Наташа, возвращая меня в реальность. Они уже были в дверях. Чтобы не отстать, я побежала следом. Людей было так много, что казалось, тебя несет на волнах. Даже если будешь стоять, все равно достигнешь коридора. Давка. Иначе и не назвать. Я только и успевала, что глазами держать девочек, стараясь как можно скорее настигнуть их. И когда налетела на высокого парня, когда он меня подхватил и прижал к своей груди, я все еще продолжала думать о Наташе и Марине, о том, что они отдаляются, и я должна быть рядом с ними, а не здесь.

— Все но… — заговорил парень, но разговору не суждено было срастись. Я вырвалась из его рук, кинула сухое «извини» и побежала вперед, к одноклассницам.

Стоило только переступить порог кабинета, как я немного растерялась. Все брели к своим партам, к родным местам, но у меня такого пока еще не было. Стояла как бедная родственница, в полном непонимании, что делать дальше.

— Ты чего? — тепло шепнула Наташа, она была выше меня на целую голову, поэтому смело закинула руку на плечо, от чего на душе стало спокойней.

— Думаю, где бы приземлиться.

— Садись с Мариной, а меня все равно пересадят. Классная еще летом сообщила. Вон наша парта, — указала она жестом в сторону третьего ряда.

— А ты?

— Пошли, поставим третий стул, а потом разберемся.

И мы, в самом деле, уселись втроем. Будто дружим с первого класса. Приятное и волнительное ощущение, когда друзья вот так неожиданно появляются в твоей жизни. Через пару минут остальные ребята тоже расселись по местам, а тут уже и учительница появилась. Молодая женщина, лет тридцати пяти с коротенькими жиденькими русыми волосами. Невысокая, не худенькая и не полненькая, обычная, как и многие учителя. Идеальная осанка, приветливая улыбка на лице — Любовь Андреевна располагала к себе с первого взгляда.

— Ребята, давайте успокаивайтесь! — скомандовала классная, усаживаясь за стол возле окна. — Во-первых, как вы успели заметить, у нас пополнение!

— Кто отец? — кинул шуточку какой-то парень.

— Среди белого дня, — поддакнул голос с соседнего ряда. И по классу покатились смешки. Любовь Андреевна легонько стукнула ладошкой по столу, и одноклассники замолчали.

— Дашенька, встань, пожалуйста. — Обратилась учительница ко мне. Я нервно сглотнула, руки почему-то стали влажными. Что вообще в таких случаях говорят? Как в сериалах «позаботьтесь обо мне»? Или просто сообщают имя и фамилию?

— Всем привет, — сухо отозвалась я, осматривая незнакомые лица. Однако стоило только наткнуться на взгляд Царева, как внутри все похолодело. Смотрел так презрительно, будто я вор в законе, а он судья в черных накидках. — Меня зовут Даша Лисицына. Рада познакомиться.

— Ну привет, Лиса, — усмехнулся парень, который расположился рядом с Ильей. Короткие русые волосы, челка, слегка свисавшая на лоб, густые брови, и серые глаза. Я уже видела его сегодня, тогда внизу во дворе он также стоял возле Царева. Видимо они друзья.

— Так! Денис, в чем дело? Я вашу парочку любовную в этом году терпеть не буду, — классная словно позабыла обо мне, теперь все ее внимание занял сосед Ильи. Пользуясь случаем, я плюхнулась обратно на стул и девчонки меня в знак поддержки похлопали по плечу.

— Кстати, о рассадке! Царев, давай-ка за первую парту!

— Вы реально думаете, что галерке будет хорошо видно за этой махиной? — усмехнулся Денис.

— Любовь Андреевна, вы меня, на самом деле, на первую парту хотите кинуть? — возмутился Илья, но тон его был достаточно мягкий, не такой, каким он умел выражаться дома, в частности со мной.

— Хочу, чтобы вы перестали срывать мне уроки! Давай, Царев! Пересаживайся!

В классе началась возня. Ребята с первой парты стали спешно подниматься, и в процессе перемещаться к новым местами. Кто-то молча, а кто-то возмущался в пол голоса. Однако Илья, и правда, был высоким. Как сидеть за его головой кому-то, ну скажем, вроде меня. Ничего ж видно не будет.

— Лисицына, — окликнула неожиданно классная мою фамилию. Прозвучало так непривычно и неестественно, что в принципе не сразу поняла, к кому обращаются. Потом Марина меня ущипнула, и я перевела взгляд на учительницу за столом. Встала, взяла сумку и медленно поплелась вдоль рядов. Надежда остаться рядом с девочками гасла с каждым шагом. Но может в этом и свой плюс есть. Смогу подружиться с кем-то еще.

— Сюда, Даша.

— М, сюда? — указала я на второй ряд, первую парту, где уже сидели ученики.

— Нет, к Цареву садись.

— Что? — наш дружный возглас с Ильей, словно по команде, разлетелся эхом по всему кабинету. Народ, который до этого копошился, шептался и в целом занимался своими делами, моментально заглох. Тридцать пар глаз устремились к несчастной бедной первой парте первого ряда, явно не особо понимая, почему мы оба так удивились. Я глянула на Царева, он глянул на меня. В его глазах царили глыбы льда, а может быть и собиралась сойти лавина, от которой мне ну никак не укрыться.

— Любовь Андреевна, я хочу сидеть с Дын… в смысле с Ковалевым, — первым сориентировался Илья, понимая, что привлек ненужное внимание.

— А мне.. мне нельзя с Мариной сесть? — подхватила я, выдавливая из себя самую что ни на есть милую улыбку.

— Нет! Выпускной класс, вы об уроках должны думать. А не языками ля-ля делать!

— Но…

— Царев, завтра на уроке литературы первым тебя спрошу. Раз так тянешься в ряды активистов. Лисицына, — резко кинула учительница недовольный зырк в мою сторону. — Садись. Так, кто у нас там дальше по списку?

Я сделала глубокий вдох, так или иначе, выбора нет. Мало мне дома Ильи, так теперь еще и за одной партой. Хотя, судя по его каменному выражению лица, по тому, как недовольно отвернулся, парня такой расклад тоже не шибко устраивал. Я отодвинула стул и кое-как заставила себя опуститься. Мы слишком близко для людей, которые не особо желают друг друга, вернее не переваривают.

— Рада, да? — Царев вдруг наклонился и прошипел настолько тихо, что я едва вообще расслышала.

— В смысле? — повернула голову и впервые заметила, какие у этого придурка большие глаза. В ярком свете дня они будто меняли расцветку, отливая разными оттенками: то темно-зеленый, то светло-карий. Такие манящие и в то же время холодные, покрытые толстым слоем льда. Но это было лишь секундное помутнение, и я, вспомнив все плохое, что летело в моей адрес, моментально взяла себя в руки.

В ответ Царев молча отвернулся, но достаточно громко хмыкнул. Что он там себе напридумывал, я и понятия не имела. Однако знала наверняка — ничем хорошим для меня это не кончится.