Ты принадлежишь мне

ГЛАВА 36

РУБИ

(BRING ME TO LIFE — EVANESCENCE)

Ожог, который вызывают пальцы Кейда на моих щеках, причиняет мне боль, но я не пытаюсь избавиться от него во второй раз. Вместо этого я смотрю на него сквозь ресницы, полные слёз. Конечно, я уже плакала. Последние десять минут заставили меня это сделать.

Вся суматоха, которую вызвал Кейд одним коротким выстрелом, является причиной сокрушительной боли, раздирающей мои внутренности. Там, среди этой паникующей толпы, криков, испуга, у меня возникло ощущение, что я снова маленькая, во время того проклятого теракта. Я не могу этого объяснить, но я снова почувствовала себя той маленькой девочкой, такой хрупкой и невинной.

Я понимаю, что сама вызвала его гнев, но, давайте будем честны, Оли права, это не заслуживало такой реакции. При этой мысли я осознаю, насколько я глупа, в конце концов, от него этого следовало ожидать. Алкоголь делает меня идиоткой, так что это не было новостью.

Тем не менее, с высоко поднятым подбородком я отдаю всё, что у меня есть, черпаю те немногие умственные силы, которые у меня остались, чтобы не сломаться, когда тереблю свой браслет. Нет, я не буду плакать.

Моя грудь вздымается, рот приоткрывается, я чувствую, что задыхаюсь, и хватка, которую Кейд всё ещё навязывает мне сейчас, мне никак не помогает. Своими внимательными глазами он анализирует малейшие мои тики, малейший отблеск, пробегающий по моим глазам. Но я вкладываю в свой взгляд всю свою ярость. По правде говоря, я ненавижу его сейчас ещё больше за то, что он пробудил во мне это ужасное воспоминание.

Кошмары — это ничто по сравнению с этим. Меня снова впихнули в прошлое. Я снова оказалась среди скопления людей, аттракционов, и всей этой крови.

Его голова наклоняется, когда с лёгкой улыбкой он рычит:

— Ты не имеешь права винить меня в этом.

Я молчу, у меня недостаточно сил, чтобы противостоять ему сегодня вечером.

— Ты спровоцировала весь этот беспорядок, Руби, — добавляет он, прежде чем наконец отпустить меня.

Он поворачивается на каблуках, одну руку кладя на бедро, а другой раздражённо потирая челюсть, прежде чем снова повернуться и обвиняюще указать пальцем в мою сторону:

— Чёрт, Руби, ты сама виновата в том, что только что произошло!

На его лбу вздулась вена. Он нервничает, я не узнаю его, потому что обычно он очень спокойный и прагматичный. Его дыхание прерывистое, его глаза буравят меня так, как никогда раньше. А затем, одним махом, Кейд приходит в себя.

Да, он берет себя в руки, явно отказываясь показывать мне, насколько мои молчаливые упрёки задели его за живое. В конце концов, обычно ничто и никто не может до него добраться, он сам мне это сказал.

Он душа без направления.

Я только что изменила это?

Он приближается ко мне, его ладони опираются на дерево письменного стола, всего в нескольких дюймах от меня.

— Я же предупреждал тебя тогда, чёрт возьми, — с горечью выплёвывает он на одном дыхании. — Вместо того, чтобы обвинять меня в твоей собственной глупости, лучше поблагодари меня за то, что я не выстрелил этому ублюдку в голову на глазах у всех.

Я вздрагиваю, несколько шокированная тем, что он почти просит меня благословить его на это. Нет, но, честно говоря, в каком мире он живёт?!

В конце концов, адреналин побеждает меня, и я внезапно встаю со стула, чтобы в свою очередь взорваться:

— Да пошёл ты нахуй, Кейд! — Заорала я, вне себя. — Я не... я не виновата в том, что ты психопат!

Моё лицо искажается, я чувствую, как по моей щеке катится слеза. Моя грудь отчаянно вздымается, так что моё дыхание сбивается с ритма. С широко раскрытыми глазами я продолжаю:

— В конце концов, ты... ты убил свою собственную мать!

При этих словах всё его тело вздрагивает. И всё же небрежность, с которой он говорил об этом не далее как пять минут назад, была полной противоположностью.

Кейд выпрямляется, разминает торс и сглатывает, прежде чем пробормотать сквозь стиснутые зубы:

— Не смей говорить о ней…

Его обсидианы обжигают меня, его ресницы даже больше не хлопают. Его Адамово яблоко медленно перекатывается под его татуированной кожей так сильно, что он с трудом сглатывает слюну, а его челюсть сжимается.

— Ты сделал это первым, — напомнила я, подняв голову. — Только что, прямо здесь.

Мой палец тянется к стене слева, как бы указывая ему на место, которое он только что разрушил. Я дрожу от этого, мои ноги с трудом выдерживают мой вес. Но я не сдамся. Потому что я отказываюсь. Я отказываюсь, чтобы этот ублюдок обвинял меня в неврозах, которые заставляют его вести себя как грёбаный душевнобольной.

— Скажи мне, что она с тобой сделала? — Прошу я, не сбавляя тона.

Медленно, постепенно я приближаюсь к нему, как если бы он был диким животным, способным напасть в любой момент. Но вместо того, чтобы уклониться от меня, Кейд остаётся неподвижным. Примерно в метре от его внушительного тела я останавливаюсь, когда он отвечает:

— Поверь мне, тебе не хочется этого знать.

Мои брови хмурятся. Я пытаюсь разглядеть в его глазах то, что они могут показать, но ничего. Настоящая глыба льда.

— Нет, — заверила я, уверенная в себе. — Я хочу это услышать.

Последний шаг, и теперь я оказываюсь совсем рядом с его высоким ростом. Я, подхожу к нему так близко, что вижу, как вздрагивает его челюсть. Татуировки на его щеках делают этот образ почти ужасающим, но я его не боюсь. Нет, его взгляд, поглощённый темнотой, не пугает меня больше. Поэтому я повторяю:

— Расскажи мне, что твоя мать сделала с тобой?

Но не успеваю я закончить эту фразу, как его большая рука хватает меня за горло, прежде чем прижать к стене. Моя спина врезается в неё, задняя часть моего черепа отскакивает от неё, тем не менее, я не сдаюсь. Прямо в глаза я молча бросаю ему вызов. Гнев бурлит в его радужных оболочках, он мечтает убить меня прямо сейчас, я это знаю, но он этого не сделает.

— Что ты о себе возомнила? — Выплёвывает он хриплым голосом, совсем рядом с моими губами. — Что я собираюсь спокойно стоять здесь, в своём кабинете, пока ты сидишь в моём чёртовом кресле, и рассказывать тебе о своих детских травмах?

Чтобы поддержать всё это, его свободная рука тянется в направлении стола, чтобы показать мне рассматриваемое место. Постепенно его пальцы сжимаются на моей шее, поэтому я хватаю его за запястье, но не говорю ничего, чтобы побудить его остановиться.

— Руби... — сардонически усмехнулся он. — Неужели ты всерьёз думаешь, что способна вместить частичку света среди тьмы, которая охватывает моё сердце?

Проходят секунды, и моё дыхание с трудом находит путь к моим губам. Несмотря на это, я поддерживаю наш зрительный контакт любой ценой.

— Ты что, по глупости думаешь, что сможешь меня спасти? — Добавляет он с насмешливым блеском во взгляде.

Я не знаю, смогу ли я это сделать. Может быть? Нет. Мои глаза снова начинают блестеть. Я позволяю своим ресницам трепетать, унося слезу по их следу.

— Грёбаная дура... — пробормотал Кейд, чуть расслабляя пальцы, но всё же не отпуская меня полностью.

Наконец мне удаётся сглотнуть слюну и снова вдохнуть, хотя его губы соприкасаются с моими, поглощая тот немногий кислород, что у меня остался. Всё более задыхаясь, моя грудь касается его рубашки. Жадные глаза Кейда опускаются туда, прежде чем вернуться к моим глазам.

— Ну а теперь, моё сокровище... — шепчет он мне в шею. — Я трахну тебя, здесь и сейчас.

В результате я ещё больше задыхаюсь. Черт, да. Сделай это!

— Я собираюсь трахнуть тебя, — повторяет он рокочущим голосом. — И ты будешь так громко выкрикивать моё имя, что весь мир узнает, кому ты на самом деле принадлежишь.

Чёрт... это безумие, что его слова способны вызвать во мне.

Нетерпеливо, мои губы касаются его губ первыми. Не дожидаясь ответа, я расстёгиваю одну за другой пуговицы на его рубашке, затем стягиваю вниз, прежде чем Кейд полностью освобождается от неё, бросая её к нашим ногам.

Его сжатые пальцы делают то же самое с моим платьем, и менее чем через секунду я стою перед ним почти обнажённая или, по крайней мере, одета только в свои маленькие красные кружевные трусики.

Он не тратит время на то, чтобы рассматривать меня, предпочитая подталкивать меня к плоской поверхности стола. Его рука заставляет меня вальсировать, и тогда я оказываюсь лежащей на нём, он прямо надо мной.

Звон его ремня, когда он расстёгивает его, эхом отдаётся у меня в ушах. Я позволяю своему взгляду устремиться в этом направлении, сразу же обнаруживая, как он высвобождает свой затвердевший член, облизывает губы и уставившись на меня начинает дрочить с гипнотической медлительностью. Я, в свою очередь, испытываю искушение прикоснуться к себе, но когда моя рука касается края моего нижнего белья, он останавливает меня.

— Нет.

Явно не желая, чтобы я контролировала эту ситуацию, Кейд прекращает жесты, которые он делал со своим членом, и использует руку, которая держала его, чтобы заблокировать мои запястья, прямо над моей головой.

Таким образом, я чувствую, как его член прижимается ко мне, когда он наклоняется. Он вздрагивает от удовольствия, потираясь о ткань моих трусиков. Пристально глядя на меня, Кейд позволяет двум своим пальцам проскользнуть между нами, пытаясь сдвинуть нижнее белье, чтобы просунуть в него указательный палец. Его дыхание короткое, и, Господи, мне нравится то, что он делает.

— Ты течёшь, как сучка... — бормочет он, как будто это больно осознавать.

Я не испытываю угрызений совести от того, что испытываю удовольствие, которое вызывают у меня как его жесты, так и его слова.

— Скажи мне, что никогда больше, ты не будешь так течь, как в этот момент, для кого-либо другого, — умоляет он меня, прижимая ладонь к моей киске.

Ярость и собственничество сквозит в его и без того достаточно мрачном взгляде. Поскольку я не отвечаю, он отпускает мои запястья, чтобы схватить мои волосы, и выпрямляет меня. Я опираюсь на ладони и ещё шире раздвигаю бёдра, когда он приказывает:

— Скажи это.

Мои лёгкие снова получают хорошую дозу кислорода, прежде чем я даю ему то, что он хочет:

— Никогда, Кейд, — выдыхаю я, в то время как его пальцы продолжали тереться о мой клитор. — Я никогда не буду течь, как сейчас, ни для кого, кроме тебя.

Это утверждение вызывает у него кривую улыбку, от которой я теку ещё сильнее. Я закрываю глаза и откидываю голову назад, но это его не устраивает, поэтому его пальцы сжимаются вокруг моей кожи головы.

— Смотри на меня, и не спускай глаз ни на одну чёртову секунду, ты меня слышишь?

Я подчиняюсь и тону в его глазах, переполненных плотским желанием ко мне. Его рука покидает меня, затем он ещё больше сдвигает уголок моих трусиков, после чего хватает свой член, чтобы направить его в направлении моего лона. Я напрягаюсь, озадаченная тем, что он не надел презерватив, и он говорит мне:

— Я хочу почувствовать тебя, сокровище.

Моё дыхание набирает обороты так сильно, что я задыхаюсь. Не задумываясь, я подмахиваю ему, побуждая его действовать быстрее. Плевать, по крайней мере, я знаю, что не рискую забеременеть из-за таблеток, которые дала мне Оли, и меня это устраивает.

Молниеносно Кейд проникает внутрь меня. Наши тела идеально сочетаются друг с другом, я хватаюсь одной рукой за его затылок и цепляюсь за него, чтобы найти лучшую опору. Мои глаза теряются на его торсе и опускаются ниже, смакуя каждую деталь того, что может предложить мне этот вид.

— Руби, — сухо выплёвывает он. — Блядь, я же сказал тебе смотреть на меня.

Я пробегаюсь по его телу и снова впиваюсь в его глаза, в то время как он ускоряет темп. Моё лицо искажается от удовольствия, я стону, выкрикивая его имя, как он и просил меня мгновением ранее.

— Блядь, никогда не прекращай этого делать, детка…

Множество бабочек порхают по моему телу, начиная от бёдер и заканчивая плечами. Я чувствую, как мой оргазм стремительно приближается, поэтому, желая, чтобы он положил конец этим восхитительным страданиям, я почти умоляю его.

— Сильнее... сильнее, — задыхаюсь я. — Кейд... я хочу, чтобы ты трахнул меня ещё сильнее!

Всё ещё глядя на меня, он врезается в меня, теперь крепко сжимая моё бедро, прежде чем взорваться:

— Ты принадлежишь мне.

Не задумываясь, я отвечаю ему:

— Я принадлежу тебе.

Наша кожа соприкасаются, и мои конечности начинают дрожать. Оргазм набирает обороты, и я слышу, как он рычит:

— Навсегда, чёрт возьми.

Мои стенки сжимаются вокруг него.

— Навсегда... — пролепетала я. — Навсегда.

И сразу после того, как срывается моя последняя фраза с губ, я слышу дикий стон, эхом отдающийся в его горле, Кейд вот-вот кончит, поэтому он проводит большим пальцем по моему клитору, чтобы увлечь меня за собой.

Я кричу в последний раз, на грани срыва. Он только что заставил меня достичь абсолютного наслаждения, и я не перестаю наблюдать, как он получает такое же удовольствие, как и я. Внезапно, и как только он абсолютно уверен, что я достигла седьмого неба, он вырывает свой член из меня, его рука спешит обхватить его пятью пальцами, пытаясь прижаться ко мне всем телом.

Его сперма растекается по всей нижней части моего живота, и, чёрт возьми, в своей жизни я никогда не видела ничего более сексуального.

После нескольких секунд экстаза, тишина окутывает комнату. Кейд сокращает пространство и, снова с силой сжимает нижнюю часть моего лица, даря мне последний поцелуй, наполненный страстью. Его язык танцует с моим, его пальцы впиваются в каждую мою щёку, и я стону ему в рот, после чего он резко отталкивает меня, чтобы прижаться лбом к моему.

— Ещё раз посмей спровоцировать меня таким образом, и я клянусь, что на этот раз сдержу свои обещания, — раздаётся его хриплый голос. — Я убью тебя, Руби. Я убью вас обоих.

Я задыхаюсь, мои ресницы почти касаются моих бровей, когда я погружаюсь в его глаза, переполненные искренностью.

— Давай, детка, скажи мне, что ты всё поняла... — рычит он сквозь стиснутые зубы.

Я сглатываю, в свою очередь пристально глядя на него, прежде чем кивнуть, только один раз.

— Хорошо... — удовлетворённо произнёс он, постепенно выпуская меня из объятий. — А теперь одевайся. Пора возвращаться домой.

Не дожидаясь ответа, Кейд отступает и поправляет брюки. Повернувшись на каблуках, он наклоняется, чтобы подобрать рубашку, заправляет её и, застёгивая первые пуговицы, направляется к двери. Его рука поворачивает ручку, когда, не обращая на меня внимания, он выходит из комнаты, оставляя меня, наедине со своими мыслями, которые всё больше и больше меня мучают.

Дверь захлопывается, и я закрываю глаза, понимая, что с этого момента, я никогда больше не смогу обходиться без этого человека.