Ты принадлежишь мне

ГЛАВА 5

РУБИ

(MY IMMORTAL — EVANESCENCE)

С тех пор как мой похититель нанёс мне свой самый первый визит, прошло много часов. Я знаю это, потому что теперь у меня полный мочевой пузырь. Он буквально вот-вот взорвётся. Я уже так долго сдерживаюсь, что судороги доходят до самых ступней. Чёрт, я не могу больше ждать. Мне нужно успокоиться. Обескураженная, я поднимаю голову к потолку, сдерживая рыдания. Мои губы сильно сжимаются, когда я изо всех сил стараюсь не дать слезам скатиться по щекам.

У тебя нет выбора, Руби... ты должна это сделать.

Я делаю глубокий вдох, чтобы прийти в себя.

— Блядь, — выплюнула я, пристыженная.

Мне всё ещё нужна концентрация, чтобы достичь своей цели, но мой мозг не воспринимает срочность, потому что он отказывается сотрудничать.

— Давай... — рычу я, зажимая низ живота, как будто орган, который я пытаюсь стимулировать, может услышать мои мольбы.

Я вспоминаю о стакане с водой, стоящий на прикроватном столике, и я, кстати, до сих пор не поняла, зачем он поставил его туда, так как я не могу до него добраться, но в любом случае я уверена, что в данный момент его нахождение там мне поможет.

Мои глаза обращаются к последнему. Они смотрят на него, представляя, как он падает на пол. Тихо, тихо, тихо... слышу я в своей голове. И, наконец, я чувствую, как тёплая жидкость растекается между моих бёдер. В данный момент это приятно. Я не только сразу чувствую себя легче, но, кроме того, я замёрзла с тех пор, как очутилась в этом подвале, так что это немного согревает меня.

Да, но менее чем через три минуты… я дрожу ещё в два раза сильнее. Мой подбородок трясётся, и я чувствую себя отвратительно. Возможно было ли пасть ещё ниже?

1800. Это количество секунд, которое я насчитала с тех пор, как буквально позволила себе расслабиться на этом матрасе. Я знаю, что прошло около тридцати минут, но у меня такое чувство, будто я обоссалась целую вечность назад. Время тянется еле-еле.

Как я ни стараюсь, я всё ещё не могу заснуть. Вероятно, из-за этих чёртовых наручников, а также... также из-за влаги, которая теперь повсюду на моей одежде. Поэтому, пытаясь заснуть, я закрываю глаза, вспоминая некоторые важные моменты своей жизни.

Например — день, который я, без сомнения, никогда не смогу забыть. Ужаснейшее событие, когда мои родители были хладнокровно убиты на моих глазах.

Мои веки внезапно тяжелеют, и я ненавижу себя за это.

Серьёзно, разве нет лучших способов заснуть, чем думать о таких трагических вещах?

Надо полагать, боль слишком хорошо знаком мне, и только в её компании я чувствую себя странно комфортно…

13 ЛЕТ НАЗАД…

— Руби? Проснись, милая. Проснись. Мы прибыли.

Голос моей матери резко вырывает меня из сна. Я высовываю голову из окна машины, чтобы помассировать шею, которая болела после получасовой поездки, которую мы только что проехали. Ещё немного в отключке, я всё ещё не понимаю, где мы находимся.

Мои глаза щурятся, пытаясь угадать это. Вдалеке есть колесо обозрения, а также множество других аттракционов. Мы в парке развлечений…? Да, и я, кажется, даже понимаю, что это самый большой из всех штатов Невады. Я столько лет мечтала побывать там, что до сих пор не могу поверить своим глазам.

Внезапно осознав, что у меня нет галлюцинаций, я подпрыгиваю на своём месте. Моё сердце колотится так сильно, от того как я счастлива быть в таком месте, как это. С самого детства я обожала это. К сожалению, папа и мама много работают, больные нуждаются в них, поэтому у нас очень редко бывает возможность побывать в таких местах.

— Можно мне сладкую вату?! — Воскликнула я, широко раскрыв глаза. — А как насчёт огромной плюшевой игрушки?!

Папа смеётся, открывая мою дверь. Его радует, что эффект неожиданности удался.

Выходя из машины, мама отвечает мне улыбкой:

— Всё, что ты захочешь, моя дорогая!

Более счастливая, чем когда-либо, я прыгаю к ней в объятия, громко смеясь. Её аромат, такой же, как обычно, опьяняет мои ноздри. Мне нравится её сладкий запах. Это смесь кокоса и ванили. Моя мама очень волшебно пахнет…

— А разве я не имею права на объятия? — Справа от нас насупился папа.

Его руки уже широко раскрыты, потому что он знает, что я обязательно прыгну в них.

— Спасибо, папочка! — Воскликнула я, прыгая на него.

Он подхватывает меня, чтобы закружить в воздухе. Мой папа, очень сильный и мускулистый. Он настолько силён, что я чувствую себя в безопасности только тогда, когда прижимаюсь к нему. Как только наши объятия заканчиваются, он опускает меня на землю, затем кладёт руку мне на плечо, чтобы потащить меня к входу в парк.

Когда мы проходим мимо большого плаката с названием «Счастливая земля», от запаха яблок, блинов и сладкой ваты у меня слюнки текут. Взгляд моих детских глаз притягивает свет всех сверкающих огней, несмотря на то что солнце всё ещё высоко над горизонтом.

Внезапно бок моей руки натыкается на что-то. Столкнувшись лицом к лицу с человеком, которого я только что случайно толкнула, я рассыпаюсь в извинениях:

— О, э-э... простите, сэр.

Веки мужчины прищуриваются, он кажется злым и недовольным, но тем не менее не отскакивает. Мои глаза следуют за его, в то время как он удаляется позади меня. Они такие же тёмные, как уголь, и, чёрт возьми, у меня мурашки по коже бегают от его взгляда. Что с ним, не так?

Отгоняя плохие мысли, я качаю головой, прежде чем повернуть её прямо перед собой. Несмотря ни на что, ничто и никто не сможет испортить лучший день, который, как я уже знаю, будет полон радости!

В тот момент я чертовски ошибалась… всего через пятнадцать минут он превратится в худший день за всё время моего существования.

Я вздрагиваю и выныриваю из полудрёмы, когда в комнате раздаётся щелчок замка. Мои глаза снова открываются, открывая мне нового человека. Немного моложе, чем так называемый Кейд и его приятели. Он входит в комнату с керамической тарелкой в руке.

Посередине лежит бутерброд.

Я узнаю цвет арахисового масла, выступающего по краям. Стоп... они действительно собираются меня кормить? Но зачем?

Я вспоминаю, что обещала моя тётя змею, и ответ приходит ко мне без особых усилий: чтобы быть шлюхой, нужно быть в форме.

— Привет, — сказал высокий блондин, приближаясь, почти робко. — Я... Меня зовут Гаррет.

Я скорчила гримасу, когда он представился. Почему он вообще это делает? Его голубые глаза избегают встречаться с моими. Его телосложение не такое впечатляющее, как у моего первого мучителя, но его стройное тело всё ещё кажется относительно рельефным сквозь его чёрный свитер. Он тоже красивый. Чёрт возьми... почему они здесь все такие?

Опустив голову, он ставит тарелку рядом со стаканом с водой на маленькую тумбочку справа от меня, прежде чем порыться в одном из своих карманов. Однако настороженная, несмотря на его добродушный вид, я стараюсь держаться от него как можно дальше.

— Я освобожу одну из твоих двух рук, хорошо? — Предупреждает он, показывая мне маленький ключик. — Тебе нужно немного поесть. С пятью пальцами будет проще.

Озадаченная мягкостью, прозвучавшей в его голосе, я выпрямляюсь, всё ещё немного настороже. Краем глаза я оцениваю бутерброд. Он выглядит прилично… Мой желудок уже много часов кричит от голода, но это зрелище для него — ещё более разрушительная пытка. Чёрт возьми, я умираю с голоду, и все же…

— Нет, — запротестовала я, резко качая головой. — Я... я не хочу есть.

Гаррет, кажется, на мгновение сомневается, а затем всё же подходит к наручнику на моём запястье, к тому, на котором находится мой талисман на удачу. Я поднимаю глаза на пару наручников, которые приковывают меня к проклятому изголовью кровати. Эта позиция начинает серьёзно доставлять мне дискомфорт, поэтому, хотя я и не собираюсь сотрудничать, я не пытаюсь помешать ему немного облегчить мне жизнь.

— Вы... вы из какой-то банды, да? — Подозреваю, что мой тон лихорадочный.

Та часть наручника, которая обхватывает моё запястье, открывается с лёгким щелчком, в то время как Гаррет игнорирует мой вопрос.

Инстинктивно я подношу руку к себе, затем протираю её о синтетическую ткань своих шорт, чтобы успокоить боль, которую сталь причиняла мне в течение нескольких часов. Блондин отступает на несколько шагов, не спуская с меня глаз. Полагаю, на случай, если я попытаюсь сделать что-нибудь глупое.

Мне хочется сказать ему, что мне было бы сложно, так как я всё ещё привязана с левой стороны, но в конце концов я решаю заткнуться. Я всё ещё жду его ответа на свой вопрос.

— Чем именно вы занимаетесь? — Спрашиваю я, любопытная. — Я имею в виду, помимо нарко-трафика …

— Я настоял на том, чтобы ты могла поесть, — быстро отрезал он. — Кейд ненавидит расточительство. Если ты не будешь есть… он обязательно придёт и заставит тебя сделать это.

Я сглатываю слюну, не пытаясь настаивать дальше. Вероятно, он не хочет рассказывать мне об их делах.

— Я слышал, что он уже дал тебе почувствовать вкус своих перепадов настроения, — добавляет Гаррет, указывая на бок моего бедра коротким движением головы. — Так что один совет... не расстраивай его ещё раз.

То, как он только что говорил мне об этом парне, меня заинтриговало. Похоже, он привык к такому поведению и, главное, не в том стиле, чтобы ему противоречить. Неужели, как я и предполагала, змей возглавляет эту банду? По правде говоря, мне это кажется довольно очевидным. Кейд старше его, и самое главное, он, кажется, достаточно хорошо знаком с такого рода неприятными ситуациями.

Пока я молчу, блондин медленно приближается, как будто из нас двоих именно он должен быть начеку. Затем Гаррет хватает тарелку, которую он пододвигает ближе ко мне. Мои вкусовые рецепторы так сильно раздражены, что этот чёртов бутерброд кажется аппетитным.

Да нет же! Я не могу согласиться съесть это. Кто мне скажет, что псих, который запер меня здесь, не поместил туда, я не знаю...крысиный яд? Да, и потом, я уже устала подчиняться мужчинам, которые принимают меня за вещь. Куклу для утех. В течение многих лет я закрывала рот, чтобы выполнять приказы, которые мне давали, и сегодня, я считаю, что приняла решение больше не сотрудничать. В любом случае, мне нечего терять. Да, даже если этот социопат Кейд меня чертовски раздражает, я должна дать ему понять, что он не главный. Моё эго очень в этом нуждается.

Поэтому я поднимаю голову от этого божественного искушения, чтобы сказать, слегка ворча:

— Этот ублюдок может делать со мной всё, что ему заблагорассудится, я не буду есть его чёртов бутерброд.

Разочарованный моим очередным отказом, блондин отвечает мне усталым вздохом. Он не выглядит рассерженным, нет. Скорее, он выглядит извиняющимся.

— Как пожелаешь... — сказал он, ставя тарелку на прикроватный столик.

Сразу после этого он снова берет моё запястье, всё ещё больное от стали, чтобы снова приковать его к прутьям кровати. Чувство сожаления сжимает моё горло, я знаю, что моё облегчение подходит к концу. Как только он защёлкнул наручники, Гаррет снова двинулся к выходу.

По какой-то причине, которую я не знаю, у меня есть надежда, что он единственный, кто сможет помочь мне выбраться отсюда, поэтому я пытаюсь что-то сделать, чтобы задержать его ещё немного:

— Подожди, не... не уходи. — Умоляю я его. — У меня... у меня есть небольшая проблема…

Он останавливается прямо перед тем, как открыть дверь. Осторожно блондин поворачивается ко мне и, без необходимости спорить, высказывает своё мнение. Я полагаю, что запах достаточно сильный, чтобы заставить его понять, чего я хочу.

— Угу, я... — кашляет он. — Я посмотрю, что я могу сделать. — И вздохнув он поворачивается ко мне спиной.

— Большое тебе спасибо…

Но не успеваю я закончить свою фразу, как он уже закрывает за собой дверь.

Я закрываю веки, сдерживая новые слёзы. Чёрт возьми, мне нужно выбраться отсюда. И для этого я знаю, что теперь у меня есть крошечный шанс добиться этого.

Этот человек... возможно именно он, сможет мне помочь.