Учение о боговдохновенности. Мартин Лютер и его место в экуменической проблеме боговдохновенности

6. Теория доктринального содержания боговдохновенности по Лютеру — сочетание инструментальной теории и теории интегрированного содержания

Лютеровская теория библейской боговдохновенности является особенным сочетанием направленной инструментальной теории и теории интегрированного содержания, откровение по определению происходит через непосредственную боговдохновенность пророка. Однако после тщательного анализа становится понятно, что содержание полученного откровения, его истинная апостольская и пророческая доктрина божественной благодати во Христе, намного важнее орудия боговдохновенности, то есть важнее, чем тот или иной способ передачи или пророк. Таким образом, теорию Лютера можно назвать теорией доктринального содержания библейской боговдохновенности, которая включает как направленный инструментальный аспект, так и интегрированный способ передачи богодухновенного содержания.

Грубо говоря, для Лютера боговдохновенность не является библейской. Ее содержание намного шире, поскольку предполагает боговдохновенность в творении, спасении и откровении. Даже в случае боговдохновенности в откровении не совсем уместно использовать термин «библейская боговдохновенность»: Лютер считал, что тексты Писания, их написание и писатели не были богодухновенны. Концепция боговдохновенности имеет отношение только лишь к событиям, которые произошли задолго до написания, при прямом восприятии и осознании божественного откровения. Однако поскольку доктрина неотделима от ясных и понятных текстов Библии, в случае с Лютером можно использовать термин «библейская боговдохновенность».

В результате данного исследования было выявлено и определенно множество толкований трудов Лютера. Такие исследователи, как Шеель, Шемпп и Мауер, пытались объединить особое служение апостолов с теорией содержания и разными формами его выражения.

Иногда создается впечатление, что Лютер придерживался теории содержания, которую разработал Вильям Оккам против общинной теории. Естественно, Лютеру чужд холодный исторический подход гуманистов. Он относил свою концепцию к области fides, а не scientia.

Лютеровская теория доктринального содержания является христоцентричным динамическим доктринализмом, а не косным догматизмом. Таким образом, Реформатор придерживается идей тех, кто до него бросил вызов гегемонии католической общинной теории; среди них были Уиклиф, Гус, Фабер Стапуленсис.

Совершенно очевидно, что Лютер рассматривал Писание с точки зрения пророчества (Vorverstandnis). Скорее всего, это обусловлено его христологическо-сотериологическим интересом. Проверить doctrina divinitus inspirata можно, основываясь на определенном типе герменевтической структуры. Она является сочетанием объективной ясности текста и субъективным переживанием верующего:

Дальнейший анализ данной структуры не является задачей нашего исследования. Однако очевидно, что этот важный вопрос, касающийся не только толкования Библии Лютером, но и всей структуры богословия, еще не был достаточно изучен.

Несмотря на некоторый субъективизм Лютера, который присутствует в его отношении к Писанию, он считал, что обнаруженное им есть истинная доктрина христианской церкви.

Будучи основным способом восприятия и осознания божественного откровения, пророческая боговдохновенность по своему определению является важным для публичного проповедования Слова. Лютеровская концепция двойной ясности библейского текста полностью соответствует такому пониманию вещей. Таким образом, теория Лютера обладает сильным общинным аспектом в свете публичного христианского провозглашения согласия по вере всех христиан, то есть ecclesia universalis:

Хотя Лютер подходил к Писанию с динамической точки зрения, его понимание не вписывается в рамки неопротестантских концепций Ричлеанской школы. У Лютера была теория боговдохновенности, отличная от той, которую предлагали неопротестантские богословы. Они полностью отбросили концепцию боговдохновенности, когда сконцентрировали свое внимание на том, чтобы доказать, что у Лютера вообще не было теории устной боговдохновенности. Следовательно, они не были способны разглядеть динамичные взгляды Реформатора.

Для Лютера между vox viva и scriptura clara не существовало никакой онтологической разницы, поскольку и то, и другое передает doctrina divinitus inspirata. Оба явления были вызваны пророками и апостолами, то есть теми, кто переживал божественное откровение. Следовательно, vox viva является устным провозглашением Евангелия, которое совершают «мудрые»; a scriptura — то же самое Евангелие, но передаваемое «книжниками». Все три категории имеют отношение к triplex verbum. Было бы совершенною ошибкою видеть в богословии Лютера неокантианское онтологическое разделение.

Отделяя ясные места Писания от неясных, Лютер без колебания называет первые «Словом Божьим». Следовательно, утверждение Альтхауса о том, что все Писание можно считать Словом Божьим, противоречит основным убеждениям Лютера и становится недопустимым.

Теория боговдохновенности Лютера сильно отличается от тех концепций, которые предлагают Рохнерт, Пайпер, Монтгомери, Зассе и другие. Она намного глубже, чем это кажется неопротестантам и фундаменталистам. Концепция богодухновенности в откровении связана с происхождением откровения и его основным содержанием, а не с методами его передачи и сохранения в разных формах. Боговдохновенность является концепцией, которая связана со способом восприятия, а не передачи. Лютер никогда не называл устное или письменное слово богодухновенным. откровение имеет отношение только лишь к происхождению и содержанию doctrina divinitus inspirata.

Связывая ее с богословием креста, Лютер говорил:

Передача богодухновенной доктрины по определению является событием, которое происходит sub specie contrario, то есть в человеческой форме.

Следовательно, взгляды неопротестантов и фундаменталистов полностью противоречат доктринальной системе Лютера в отношении теории боговдохновенности, которая, в свою очередь, содержит в себе богословие креста.

При сравнении теории Лютера с католическим учением становится очевидным тот факт, что он придерживался направленной инструментальной теории. Однако он воспринимал ее немного иначе, с динамической точки зрения. Для него было очень важно подчеркнуть момент экстатической встречи между Богом и пророком в рамках богословия креста. Более того, он объединил направленную теорию с аспектом доктринального содержания благодати. Данный аспект превосходит общинный. Лютер полагал, что правильный доктринальный аспект содержания соответствует ecclesia universalis, как некая форма согласия среди верующих. Таким образом, он следует примеру средневековых богословов, которые противостояли роли католической церкви в вопросах боговдохновенности.

Лютер основывает всю свою концепцию на принципе полной самодостаточности Библии в вопросах веры и спасения. Лютер считал, что авторитет Писания выше авторитета католической церкви. Церковь была сотворена Словом Божьим, а не церковным:

Авторитет Писания выше церковного:

Несогласие Лютера с католической церковью и его борьба за независимый авторитет Писания занимает центральное место во всех его трудах. Он четко определяет свою позицию в работе Assertio omnium articulorum (1520), своем трактате, направленном против папской угрозы отлучить его от церкви.

Лютеру чужды воззрения Фомы Аквинского, поскольку для него боговдохновенность не является духовным восхищением пророческого интеллекта. Он также не был согласен с учением Фомы о том, что существует возможность воспринимать содержание откровения по существующим историческим фактам. В соответствии с теорией Лютера, интегрированное осмысление предполагает, что древние Писания могут быть заново осознаны через просветление Святого Духа. Такова основная идея в его теории единства и накопления богодухновенного содержания.

В соответствии с теорией Лютера, боговдохновенность — это реальная встреча между пророком и Богом, а поэтому она есть не что иное, как восприятие сверхъестественного откровения благодати. Данное сверхъестественное восприятие сопровождается экстатическим переживанием боговдохновенности. Теория Лютера обладает более экстатическим характером, нежели рационалистические изыскания Фомы Аквинского. Однако в теориях Лютера и Фомы Аквинского есть много общего. Оба отвергали теорию устной боговдохновенности и диктанта. Оба признавали важность содержания и считали, что боговдохновенность относится к моменту восприятия откровения. Ни Лютер, ни Фома не считал процесс написания богодухновенным. Следовательно, они оба подчеркивали непогрешимость содержания, то есть послания или доктрины, а не текста. Бог является творцом сути (res), а не текста (figura), который есть дело рук человеческих. Для Лютера и Фомы библейские тексты характеризовались inadequatio полноты истины. Стоит также отметить, что Фома ничего не говорил об общинном аспекте.

При рассмотрении вопроса боговдохновенности Лютер следовал теории Иеронима и Августина. Лютер устранил двойственное отношение Августина к инструментальному и интегрированному аспектам, объединив их в своей теории доктринального содержания. Августин придерживался комбинации аспекта содержания и общинного аспекта, а следовательно, нуждался не только в авторитете Писаний, но и католической церкви. В некотором смысле Лютер ближе к Иерониму, чем к Августину, потому что он также допускал, что Писания могут содержать ошибки. Таким образом, аспект содержания выступает на первое место.

Несмотря на то, что для Лютера способ восприятия и осмысления предполагает сверхъестественное благодатное откровение, его содержание не противоречит католическому принципу gratia non tollit naturam, sed perficit. Это очевидно в теории Лютера, которая предполагает боговдохновенность в творении. Реформатор имел холистическую точку зрения о боговдохновенности: особая пророческая боговдохновенность способствует спасительной инспирации, которая, в свою очередь, приводит к спасительной встрече человека с Богом. В обоих случаях боговдохновенность способствует восстановлению человеческой жизни в той форме, как это задумал Создатель при сотворении.

В соответствии с холистической теорией Лютера, Святая Троица постоянно оказывает Свое действие, то есть инспирация в творении, спасении и откровении благодати взаимосвязаны. Вдохновляя, Бог действует как Создатель, Искупитель и Святой Дух, Который являет благодатный лик Свой через пророческую инспирацию. Он также инспирирует спасительную веру во Христа и способствует тому, чтобы человек был таким творением, которое имеет общение с Ним.

Католический богослов Петер Мейнхольд критиковал теорию Лютера как не соответствующую католическому учению.

При изучении концепций Лютера мы определили, что в плане инспирации он не противопоставлял действие Святого Духа и волю человека, а наоборот — утверждал близкую встречу и союз между ними во всех трех случаях боговдохновенности — в творении, в спасении и в откровении.

Идею о том, что в богословии Лютера говорится о расстоянии между человеком и Богом, развивали многие протестантские исследователи. Гюнтер Метцгер и Карл-Хайнц Цур-Мюллен считали, что понятие экстатического переживания встречи человека с Богом указывает на разрыв или даже «пропасть» между ними. Экстатическое состояние имеет только лишь топологическую функцию как описание того состояния, в котором находится человек coram Deo.

Результаты нашего исследования противоречат данному толкованию. Благодаря анализу лютеровской концепции боговдохновенности, мы определили, что прямое экстатическое переживание встречи человека с Богом не является простым символическим описанием этого события. Оно — не что иное, как реальная передача божественного присутствия и благодати человеку. Более того, Лютер даже использовал терминологию реального союза между Богом и пророком в смысле communicatio idiomatum. Следовательно, Лютер воспринимал пророческую инспирацию и экстатическое переживание как категорию близости Бога, а не Его отдаленности. В этом случае Лютер остается католиком, который придерживается реальной онтологии, а не актуализма и символизма неопротестантов.

Взаимоотношения между Богом и человеком не рассматриваются на основании рационализма в собственном смысле этого слова, как нечто, что можно доказать исторически и экзистенциально. Для Лютера решительно неприемлем данный неокантианский подход. Также нельзя его подход воспринимать чисто теоретически, как это предлагают фундаменталисты. Для Лютера вопрос взаимоотношений человека и Бога имеет не философский, а чисто богословский характер. Таким образом, в основании взаимоотношений человека и Бога находится принцип воплощения, нисхождения Триединого Бога к человеку и всему творению. Данную тему можно рассматривать только в рамках богословия креста.