Я — человек приятный. У меня чудесная улыбка. Она, правда, не совсем моя, но это не суть важно. Я каждый день прокатываю чужие факты, мысли и открытия, почему бы мне не взять взаймы улыбку?
Я взбил синтетическую подушку, ловко сделанную под пуховую, поправил простыню под лен и застелил одеяло, искусно имитировавшее верблюжье.
Вошла жена. На ней легкий халатик, расписанный под ситец, в ушах массивные серьги под старое золото.
Я включил приемник. Девица запела электроголосом под Эдиту Пьеху. Песня была самая модерновая под русскую народную.
Несколько упражнений неподвижной гимнастики, заменяющей мне долгие и нудные занятия спортом, стакан горячего кофейного напитка — и я готов. На мне туфли под кожу, пальто под замшу, шапка под пыжик. На жене — длинные ресницы и пушистые локоны, купленные по случаю, и сама она в шубке под норку отлично смотрится под красавицу.
Мы с женой удивительно похожи на дружную семейную пару. Сходство поразительное.
Я проводил ее до троллейбуса, ткнул носом в щеку, изображая поцелуй, и мы расстались.
Так обычно начался мой день.
До обеда я писал отчет о работе, которой не было. Ближе к вечеру, сидя на собрании, я как и другие изображал из себя делового человека, ужасно заинтересованного докладом.
Вечером я захожу к Анне.
— Знаешь, — говорит она, — я выхожу замуж. Не за тебя.
Неожиданно ее слова причиняют мне боль, и я решаюсь сказать ей об этом. Но едва я начинаю говорить, как чувствую, что это не мои слова, не мой голос и сам я давно не я, а очень приятный всем и никому в особенности человек.
Я обрываю свое признание на полуслове, делаю вид, что пошутил и смеюсь под веселого малого.
Я надеваю пальто под замшу и прочий свой синтетический гардероб, примеряю свою улыбку перед зеркалом, как модный галстук.
Я — человек приятный…