В 45 я влюбилась опять (СИ)

Глава 21

Просыпаюсь от дикого кошачьего воя.

Тут не до потягиваний и гимнастики. Одним движением обтягиваю длинную футболку, которая сейчас вместо ночнушки, на попу и выскакиваю из кровати.

Под одеялом было теплее, но сейчас некогда одеваться.

Глаза еще толком не открылись, а вот уши уже готовы сложиться от звуков, доносящихся с кухни. Он же ее там не лишает невинности?

А то этот засранец может…. Афина ничего так.

Включаю свет на кухне.

Зевс сидит на столе, победно вздернув хвост, и сверкает глазами, словно победитель, альфа, загнавший жертву в угол.

Афина же забралась на самый верх кухонного шкафа, где едва умещается, и шипит так, будто собирается вызвать демонов из преисподней. Шерсть дыбом, взгляд полный ненависти, а уши прижаты к голове.

— Зевс! — беру его на руки и прижимаю к себе. — Ты с ума сошел? Ты в гостях и с дамами так себя не ведут?!

Ловлю его морду и поворачиваю к себе. Слов не поймет, но интонации должен уловить.

— Афина, — смотрю на кошку, — прости его дурака. — Зевс, ты на Ивана Андреевича посмотри! Ну, ты видел, чтобы он меня на шкаф загонял или за холодильник? Или гонялся за мной по дому? Вон, Иван Андреевич, ведет себя как настоящий мужчина — спокойно, уверенно, а не вот это твое…

Машу рукой в сторону Афины.

— Если так продолжишь, то я тебя кастрирую, будут тебе потом и геройства, и подвиги! И ни-ни ее. Понял? Увижу, что пристаешь к ней, чик, — свожу указательный и средний перед его глазами, — профилактически, будешь потом как Васька у тети Любы — ленивый, пузатый, со взглядом, что жизнь прошла мимо.

— Маш, — смеется в дверях Иван.

Прижимаю кота и оборачиваюсь от неожиданности.

Он в отличие от меня успел одеться.

Он стоит, скрестив руки на груди, в глазах искрится откровенное веселье. Лукавая улыбка играет на губах, а взгляд… плавно скользит по моей футболке, будто изучает каждый изгиб. По бедрам.

Вдох. Выдох.

… По коленкам, лодыжкам так, что у меня пальчики ног немеют.

— Я бы оделась…. - пробую вырулить ситуацию, неловко теребя край футболки.

Иван ухмыляется и качает головой.

— Да нормально. Мне и так нравится, — низко, лениво, еще сонно басит и поднимает бровь, явно смакуя ситуацию.

А меня из холода теперь бросает в жар.

— Хорошо, что моя мама этого не слышала… — продолжает он, забавно сводя пальцы в угрожающие "ножницы". — А то и меня бы чик… в детстве — профилактически. За хулиганство.

— Не думаю, что ты девочек на шкафы загонял.

— На шкафы — нет. А вот на чердаки… — ухмыляется и подтягивает стул к шкафу.

Тянется за кошкой.

Что он там с девочками на чердаке делал, не хочу… а перед глазами его футболка задирается выше, открывая кусочек его пресса.

Четкий. Рельефный. Не просто "кубики", а идеальная комбинация силы и выносливости.

Проглатываю ком в горле. Черт возьми. Кто-то все-таки ходит в спортзал…

— Иди сюда, — зовет Афину, а я таращусь, как завороженная.

Настоящие?

Ткань опускается обратно, скрывая этот беспардонный кусочек мускулистой идеальности.

Жмурюсь и на кота смотрю.

— Ну все, надо мирить теперь.

Господи. Позор. Я его рассматриваю. Причем откровенно. Так, будто не мужчина передо мной, а экспонат выставки.

— Ну что, Зевс, будешь просить руки и сердца барышни?

— Так вроде не было ничего, — пожимаю плечами, отшучиваясь.

— Смотри мне, будешь котят потом сам воспитывать.

— Видишь, — продолжаю я, повернувшись к своему коту, — Иван Андреевич не шутит. Я тоже их воспитывать не буду. Так что будь любезен, займись лучше манерами.

Иван только смеется и идет за кружкой.

— Кофе будешь, раз уж они нас разбудили?

— Может, завтрак лучше?

— Завтрак долго, а я… голодный.

И тон говорит совсем не про тот голод, который говорю я.

— Ну ладно, кофе… так кофе. Делай, я переоденусь.

Сажаю кота на барный стул и быстро ретируюсь в комнату.

Закрываю дверь, прислоняюсь спиной и тяжело дышу.

Проклятье. Эти кубики… И эта наглая ухмылка.

Нельзя так. Он отец Виолетты.

Он просто мужчина, который помогает, а не объект для фантазий.

Но кто сказал, что мне не хочется снова взглянуть на этот пресс?

Через несколько минут, переодевшись, выхожу в кухню и торможу на месте.

Иван на корточках.

Футболка висит на спинке стула, а он — голый по пояс.

Тряпка в руках, следы молока на полу.

Широкие плечи, крепкие предплечья, каждая мышца двигается под кожей плавно, уверенно. Я даже чувствую, как к щекам приливает жар.

Сильный. Теплый. Властный.

Поднимает взгляд.

— Молоко разлил.

— Давай котов приучим к одной лужице, пусть помирятся.

Сажаю их рядом, они тянут языки, украдкой косятся друг на друга.

— Чего продукту пропадать.

Довольна собой, перевожу взгляд на Ивана.

И жалею. Но остановиться уже не могу.

Мокрые следы на спортивных штанах, капля воды скатывается с ключицы.

Я сглатываю.

Черт. Он выше. Сильнее. Смотрит сверху вниз, и в этот момент он выглядит… чертовски привлекательно.

Как теперь память стереть, что я ничего не видела?

Не получится, Маш. Уже посмотрела.

Черт возьми.

День точно будет… интересным.