В 45 я влюбилась опять (СИ)

Глава 36

Когда просыпаюсь и выхожу из комнаты, в доме тишина и темнота. Хотя еще девять часов.

Куда все делись?

Прислушиваюсь. Внизу, в подвале, слышу голоса.

Спускаюсь туда.

Дети, кроме Полины, в спортивных шортах и майках сидят на скамейках в его тренажерном зале, а он им показывает огнетушитель и рассказывает про него.

Наверное интересно, раз все сидят с открытыми ртами.

— Запомнили?

Кивает им и случайно переводит взгляд на двери.

Когда замечает меня, взгляд смягчается. Уголки губ ползут вверх.

— Заходи к нам. Я тут рассказываю, как пожар тушить.

— А если дома такого нет? — переспрашиваю и сажусь рядом с Милой.

— Должен быть. Но если нет, то в следующий раз мы рассмотрим, как можно обойтись без него. Завтра я привезу огнетушители, которые надо перезарядить и мы их попробуем в деле.

— Ура! — подпрыгивает Виола. — а мне можно будет?

— Всем можно будет. Что-нибудь подожжем и будем все это тушить.

Чего?!

— Учебная тренировка, Маш, спокойно, — предугадывает уже мои мысли.

— Точно безопасно?

— Я все буду контролировать. Так, давайте еще по кружочку отжиманий, в душ и спать.

— Так рано еще, — поднывает Костя.

— Тебе можно, — смотрит на часы, — еще час, всем остальным двадцать минут и быть в кровати.

— А вы мне не отец, чтобы указывать, — дерзит мой старший.

— Костя, — одергиваю его. — Еще раз такое услышу, поедешь жить к отцу. Он рвется забрать вас к себе, — не отдам его, конечно, но припугнуть в воспитательных целях можно.

Костя поджимает губы и смотрит на меня.

— Упор лежа всем принять, — басит Ваня и все слушаются.

Даже Костя.

Отжимаются молча.

Что-то чем дальше, тем все напряженнее между ними.

Ему сейчас хочется минимум сложностей и, главное, чтобы не трогали. Не понимает дурак, что потом еще спасибо скажет, что им кто-то занимался.

Ваня всех отпускает, остаемся одни в его мини-”качалке”.

— Отдохнула? — притягивает меня к себе и обнимает.

— Да, — выдыхаю.

— Маш, упустишь его сейчас, потом уже сложно будет что-то изменить.

— Не заставлять же его силой….

— Заставлять. Против боли, против лени, он мужик, это должно быть его естественное состояние.

Наклоняется целует меня в шею. Ухо.

Скользит вдоль подбородка.

Приоткрываю губы…

И слышу шаги на лестнице вниз,

На автомате уже делают шаг от Вани и складываю руки.

— А мы будем огнетушители так распылять или в противогазах? — откашливаюсь и громко спрашиваю.

— Я принесу один детский и один взрослый.

В комнату заходит Костя.

— Я часы забыл, — смотрит на нас. — Мам, можно тебя… поговорить?

Я на Ваню.

Вздыхаю. Не сейчас. И на Костю.

— Конечно, — иду за ним.

— Мам, прости. Я не хотел. Просто… Ну, он же мне никто, а ведет себя как отец.

— Тебе не нравится?

— Мне не нравится, что ты хочешь заменить мне отца.

— Не хочу. Хочу, чтобы у тебя в жизни был пример хороший, на который ты мог бы ориентироваться.

— Отец и есть мой пример.

— Да? То есть по его примеру, ты хочешь жениться, а потом бросить свою девушку с двумя детьми, оставить ее без жилья, и там периодически отчислять пару тысяч на хлеб и молоко?

— Папа нас в цирк водил и в веревочный городок. И если я просил карманные, он тоже давал.

Не знаю уже с какого бока зайти к нему, чтобы он свое мнение о Ване изменил.

— Да, Иван Андреевич, не папа, конечно, но ведет себя гораздо лучше. А мы ему никто, посторонние люди. В отличие от твоего отца.

— А что ты его так защищаешь постоянно? Если ты с ним будешь, то я к отцу перееду.

Ставит ультиматум, наотмашь давая мне оплеуху.

А я фиг дам Виктору выиграть в этой войне и отобрать детей.

— Между нами ничего нет, если ты об этом, но мне правда жаль, что ты не хочешь видеть глубже и дальше. Карманные деньги, конечно, хорошо, но есть вещи, которые ни за какие деньги не купишь. И твой отец тебя этому не научит.

Чтобы отвлечься, я снова занимаюсь готовкой на завтра.

И меня разрывает на несколько частей. Это так глупо и безвыходно. Поддалась слабости с мужчиной, теперь думай, как ему сказать нет, когда вас разделяет стена.

Укладываю детей. В душ не иду вечером, чтобы не спровоцировать опять встречу.

Но встреча сама ко мне заходит, когда дом погружается во тьму.

Он обещал прийти и пришел.

Прикрывает дверь.

Оба понимаем зачем. И оба этого хотим.

Но мне сейчас надо сказать “нет”.

— Спишь? — запускает руку под одеяло и находит мою лодыжку. Начинает массировать и медленно поднимается вверх.

— Ваня, стой…. - отстраняюсь.

— Давай потом все. Я тебя выслушаю и решу все вопросы.

Снова отлавливает меня.

— Нет, подожди… — упираюсь в его плечи руками, — это важно… это надо…

Но договорить не успеваю. Жесткие губы затыкают мне рот.

И все. Я бы и хотела еще сопротивляться. Но не могу больше. Тело отказывается подчиняться.

— Там же дети.… А если…

— А мы полежим только.

Ныряет ко мне под одеяло. Придавливает своим весом.

Что он там такое со мной делает, что я и сопротивляться ему не могу. Хочется прощупать все. Потрогать. Может, это вообще последнее наше время.

Как бы он мне ни нравился, но я не буду прятаться с ним от своих детей, которым он не нравится.

Я дышу им. Вспоминаю, как это быть вот так с мужчиной, который нравится. С которым не страшно. Даже какой бы ни был аншлаг, с ним спокойно.

И это настолько хорошо, что на меня накатывают эмоции. Накатывают и прорывает неожиданно.

Всхлипываю.

— Ты чего? — тут же отстраняется. — Больно?

— Нет.

Глажу его по колючим щекам. По влажным губам.

— Вань, нам надо остановиться.

— Мы еще ничего не начали, — загадочно мне шепчет.

— И не будем.

Молчит.

— Ты меня пойми. Если бы кто-то из твоих дочерей поставил тебе ультиматум: они или другая посторонняя женщина. Ты бы кого выбрал?

— Давай угадаю. Костя?

— Да.

Выдыхает. Поворачиваться на спину и ложится рядом.

— С ним сложно. Он вроде умный парень, но… очень привязан к тебе.

— И я к нему. Он сказал, что к отцу уйдет, если я захочу ему нового папу найти.

— Маш, а через два года он поступит куда-то и уедет. А ты одна останешься.

— Значит, останусь.

Дерет в горле от обиды за ситуацию. За все, что не так идет, как мы хотим.

— А если так? — переворачивается на бок ко мне. — Не хочет другого папу. Не надо. Не буду его трогать, ни спортом, ни уборкой. Пусть, что хочет, то делает. Я тебя хочу. Ты меня. Пока живешь в моем… без отношений и продолжения. Ремонт сделаешь и разъедемся. Скорее всего и простимся уже.

— Ты с ума сошел?

— А что такого? Ты взрослая свободная женщина. Я взрослый свободный мужчина. И мы хотим друг друга, но не хотим ничего менять в нашей жизни.

— Это не правильно.

— Маш. Для кого неправильно?

Для всех.

— А если никто не знает, то можно?

— Нет.

— Вот смотри. Пукать в общественном месте нельзя.

— Вань….

— А одному в туалете можно. Да и не в туалете. Это физиология.

— Это другое.

— Это тоже физиология. И тебе и мне для здоровья надо. Согласись? Никто не знает, поэтому никто не осудит. Это не за деньги — не проституция. Не на всеобщее обозрение — не порно.

— Ты меня запутал. Это неправильно, но ты так говоришь, что сложно оспорить.

— Тебе же нравится.

Переворачивает меня на бок, спиной к себе и прижимается. Убирает с шеи волосы и губами там касается.

Кожа немеет от легких покусываний.

Наваждение какое-то этот мужчина.

Мне бы подальше от него, а я наоборот жмусь.

И останавливаться не хочу.

Раскрываю глаза. Темно.

Тяжелая рука на мне. обнимает, как будто даже во сне защищает.

Два часа ночи.

А если кто-то видел нас?

— Ваня, Вань…. - бужу его. — Тебе надо к себе уйти.

— Утро уже? — сонно бормочет.

— Нет, ночь. Но лучше сейчас, чтобы не проспали.

— Сейчас, — и дальше спит.

— Вань! — снова бужу. — Тебе идти надо.

— Я у себя дома, где хочу, там и сплю.

— Где хочешь спи, но не у меня в кровати.

Кое-как все-таки его выпихиваю. И сразу становится так холодно, одиноко и грустно, что обнимаю подушку, на которой он спал и которая еще не остыла, вжимаюсь в нее и только потом засыпаю.

— Пап, а можно уже елку украшать? — начинает утром Полина за завтраком.

— Все хотят или просто для галочки?

— Хотим, — девчонки гудят.

— У нас всегда стояла небольшая, сантиметров восемьдесят. И там только мишура была. Как будет реагировать Зевс на большую елку с шарами, я не знаю.

— Афина не прыгает, я думаю, Зевс тоже будет в адеквате, — успокаивает меня Ваня и легко кивает. Но взгляд похотливый глубоко-глубоко в меня погружает. — Я достану вам елку. Но устанавливать уже будем вечером. Я сейчас не успею.

— Мы сами, пап.

— Она тяжелая. Если только вам Костян поможет? — кивает на него.

Костя нехотя, но соглашается.

— На выходных у нас опять гости, Маша. Приедет мой друг, крестный Виолетты с дочкой и родители. Будем праздновать день рождения.

Так и подмывает спросить про его эту подругу детства. Но прикусываю язык.