В 45 я влюбилась опять (СИ)

Глава 32

Иван

Когда возвращаюсь со смены, в доме тишина.

Подозрительная даже какая-то. Звенящая.

Коты спят на разных краях дивана в гостиной.

Уже хорошо, не дерутся.

Жрать хочется, поэтому проверяю тарелки, стоящие на столе под крышками.

В одной вчерашний плов, в другой салат.

Для меня — не для меня? Хоть бы записку написали.

Тихо иду по дому. Раз спят, пусть отсыпаются уж. Заглядываю к Маше.

И фигею.

Она спит, а рядом с ней Милка с одной стороны. Виолетта — с другой.

Прикрываю дверь, стараюсь не разбудить.

Будем считать, что мне.

Завтракаю в одиночестве. Но картина эта из спальни до сих пор перед глазами. Как Маша в обнимку с дочками спит.

И не отпускает, пока не поднимаюсь к себе и не ложусь в кровать.

Я бы тоже себе на ночь не прочь такую грелку. На все тело. А то замерз дико. Как они вообще уговорили ее взять их. Мне теперь, что, график ночевки с ней составлять, что ли?

Сам себе усмехаюсь и переворачиваюсь на спину. Смотрю в потолок.

Она так близко от меня, и одновременно постоянно какие-то преграды. Я бы ее сейчас украл, смял бы в объятия, — переворачиваюсь на бок и обнимаю подушку, — и тоже бы поспал сладко. Но булочки мои раньше Марью Андреевну в оборот взяли.

Смогла бы вообще посторонняя женщина заменить им маму? Вообще это что-то из области фантастики. Угодить надо мне и еще трем женщинам в моей жизни. Трем! Я в принципе не прихотлив. Но вот понравиться трем девочкам разного возраста — нереально.

Будь она одинока, еще был бы вариант.

Но у нее тоже есть дети. Которым тоже должно понравиться, что у них будет другой отец. И он не будет ходить перед ними на задних лапках, лишь бы они разрешили с его мамой погулять.

А вот это не понравится никому.

Так с мыслями о ней и засыпаю. Просыпаюсь, когда слышу уже внизу топот и шум. Весь дом проснулся.

Двенадцать на часах.

После душа спускаюсь вниз. Милка пылесосит, Виолка — протирает тряпочкой пыль, Мишка — чистит картошку.

Серьезно?

— Всем привет.

— Папа! — обнимают меня. — Марья Андреевна сказала не ходить к тебе, чтобы дать выспаться.

— Правильно! Спасибо, Марья Андреевна. А то только ляжешь и начинается — папа то, папа се. Я тут чью-то еду утром съел.

— Я тебе и оставила. Не выспалась. Думала, прилягу на пару минут и отрубилась снова. Обедать будешь?

— Ага, пацан, — хлопаю Мишку по плечу, — а ты что, картошку чистишь?

— Да. Мама жарить будет.

— Молодец!

Про то, что половина очистков мимо ведра молчу. Тренировки они на то и тренировки, чтобы делать корректировки в следующий раз.

— Маш, ну что, мы едем?

— Да.

— Возьмем мальчишек только?

— Давай Милу еще возьмем?

— Виолка захочет тогда тоже. Давай оставим?

— Нет, надо. Нам надо с ней в магазин заехать.

— В какой?

— Возле моего дома есть то, что нам надо. А вы с мальчишками куда-нибудь сходите, у нас там женские дела.

Да ладно? Третий класс же всего. Рано вроде.

— Началось, что ли, у нее? — обтекаемо так спрашиваю, чтобы не задеть нежные детские вибрации вокруг, которые зашкаливают.

— Что началось? — переспрашивает Маша и ставит передо мной тарелку с супом, — аааа… ты про это… — щеки даже розовеют и улыбается. — Нет. Спокойно.

— Фух.

Выдыхаю.

— Нам просто надо кое-что купить из белья. Тебе неловко будет, а я помогу ей выбрать.

— Тогда и Виолку берите. Всех уже одень заодно.

— Ну, хорошо. Тогда Полю оставляем за старшую. Пусть жарит нам к ужину картошечку.

— Она не умеет.

— Я скажу как, у нее все получится.

Наверное, тем, что много кого спас и столько накапал себе в карму, мне и прислали в помощь Марью.

После обеда едем к ним в квартиру. Хотя делать там быстрый ремонт не хочу. Это автоматически будет означать, что они уедут. По крайней мере будет повод уехать, а так вроде как некуда сейчас.

Квартира теперь похож на обугленную коробку. Маша кусает губы. Для нее это все тяжело очень. Ради нее я бы даже клининг этого всего оплатил, не надо ей переживать это все опять. Но парням ее полезно. Особенно, старшему.

А Костя плетется позади всех, низко опустив голову. Видно, что он понимает все, что накосячил, но последствия пусть мужественно проживает.

на фоне этого другие более мелкие проблемы, будут казаться ерундой.

Запах гари все еще бьет в нос.

— Фуу… тут прям… — кривится Мишка.

— Привыкай, боец, — улыбаюсь ему, — пожарная жизнь вообще не пахнет розами. Все надеваем перчатки, — раздаю им, — собираем мусор в пакеты и мешки.

— Маш, ты давай с девочками на кухне, я с пацанами в гостиной.

Костя молча берет рулон мешков для мусора. Напряжен весь, даже не спорит.

— Слушай, самое главное, что все живы. Мебель — это фигня. Запомни на будущее просто, что с реактивами дома нельзя. Все это лучше в лаборатории под присмотром, понял?

Он молчит, но слегка кивает. Мишка поглядывает на него со смесью сочувствия и уважения. Ну и правильно.

— Работы много, конечно, надо сначала все вынести, потом очистить, потом заново ремонт делать.

Даю пацанам задание, сам иду к девчонкам. Маша пытается снять покосившийся шкаф.

— Эй, — бросаю негромко, — тяжести не надо тебе таскать. Я сам. Мелочевку собирай.

— Я не знаю, тут посуда осталась кое-какая, вроде ничего.

— Сама смотри.

— Тяжело. Это все, конечно напоминать будет потом о пожаре, но мне жалко выкинуть. Лучше бы этого не видеть.

— Маш, хочешь, наймем людей, они все вынесут и выкинут. У них жалости к этому нет.

— А сколько это стоит?

— Вопрос не в деньгах, а в том, хочешь ли ты этого?

— Ты же сказал, что мальчишкам это на пользу.

— Они сегодня упахаются так, что сами согласны будут скинуться, лишь бы больше этим не заниматься.

Усмехается.

— Методы у тебя.

— Рабочие, — подмигиваю ей.

— Тогда я можно просто пересмотрю, что не сгорело, и что можно сохранить и забрать?

— Твой дом, ты решаешь.

— Спасибо.

Костя тащит кучу мокрых, склеившихся бумаг, видно, что ему тяжело. Молча сгружает это у выхода. Мишка пытается ему помочь.

— Я сам, — Костя ворчит и отмахивается.

— Костян, слушай, ну вдвоем быстрее же. Мы тут не за медаль работаем, а общим делом занимаемся.

— Да знаю я.

— При тушении пожара, знаешь, как? Если каждый будет бежать, куда глаза глядят, думая лишь: “Моя рубашка ближе к телу, лишь бы самому не обжечься”, - огонь тогда только шире разойдется, а спасения никакого. Но когда один держит рукав, другой направляет струю, третий помогает выносить людей, а все вместе поддерживают и подбадривают друг друга, — пламя сдается. Только вместе, рука об руку.

Мила аккуратно соскребает со шкафа выжженные картонки, а Виолетта таскает какой-то пластик — стараются помогать.

Примерно через час весь коридор завален мешками.

Костя все делает быстро, делает, делает, делает, но в какой-то момент полка летит на пол. Он садится на пол.

Подхожу.

— Эй, Костян, — присаживаюсь рядом, — ну, ты чего?!

— Из-за меня все. Жили бы сейчас.… Не хочу больше этим заниматься.

— Да ладно тебе хандрить. Ты про Нобеля знаешь?

— Премия у него есть.

— Это да. Он, кстати, тоже занимался опытами с нитроглицерином. В лаборатории, конечно, но все равно. Там произошел мощный взрыв. Часть лаборатории была уничтожена, а вместе с ней погибли несколько человек, в том числе младший брат Нобеля.

Костя смотрит на Мишку.

— Но несмотря на это ужасное происшествие, сам Альфред Нобель уцелел и не бросил своих исследований. Он продолжил искать способ сделать нитроглицерин безопасным для хранения и перевозки. Не бросил, продолжил и так появился динамит. Так что, может, ты будущий Нобель? Если нравится, то не надо бросать любимое занятие, надо делать выводы и дальше уже не совершать подобных ошибок.

— Спасибо.

— Все, минута отдыха закончена, погнали дальше.

— А у вас при пожарах люди умирают.

— Конечно. Поэтому вам повезло, что сами живы-здоровы.

Мы выносим мешки с мусором. Но все равно этого так мало по сравнению с тем, что еще остается.

— Ну что, устали?

— Ага, — вздыхают дети.

— Может, домой? — тянет Мишка.

Ну вот.… Для Мишки уже дом — совсем другое место.

— Маш, хватит для первого раза. Давай домой собираться.

Запал у всех уже спал, никто не сопротивляется.

Тащим последний мешок к машине. Костя откровенно волочит его по полу, но не бросает, скрипит зубами. Мишка подстраховывает.

Главное, начать.

По дороге заезжаем в торговый центр. мы с ребятами идем заказывать пиццу, Маша с девчонками по магазинам.

— Держи, — протягиваю ей свою карту.

— Не надо, я куплю сама.

— Маш.

— Говорю, не надо.

— Не заставляй меня идти с вами и оплачивать все.

— Мне приятно будет, — не отступает.

— У тебя и так сейчас расходов много будет с квартирой. Бери-бери, — карту все же ей всовываю. Эти маленькие пиявочки могут вытянуть очень много. Пусть лучше с моей карты.

Честно, я бы ей еще и доплатил, чтобы мне не надо было ходить по магазинам и выбирать им одежду. Пока они все перемерят.… я начинаю выходить из себя.

Хотя спокойствие — мое второе имя.

Мне бы Леху позвать, Костика взять и Мишку, мы бы за день там все вынесли.

Но я не знаю, хочу ли я сделать там все быстро, чтобы они скорее уехали? Наоборот, может, потянуть резину?