В рейд пошла одна эльфийка

Глава 11. Поцелуй истинной любви

Януш лежал на земле, раскинув руки. Лицо его было спокойным, умиротворенным.

— Неа, нет-нет-нет, — бормотала эльфийка, пытаясь нащупать пульс. А потом, не найдя его, упала на грудь своего возлюбленного и зарыдала так горько, что бой сам собой остановился.

— Ясный мой, нежный мой Януш! Драгоценный мой, единственный возлюбленный! Не уберегла я тебя, не спасла-а-а-а!

Неловко затоптались орки. Скорбно опустили головы зерриканки. Шмыгнула носом Сарочка. Розочка спрятала за спину свою палочку и отошла в сторонку.

— Эт чёй-то такое, а? Вы чё беременной отдыхать не даете? Она будушшая мать, так вас разэтак, а вы тут орёти! Мне чаво, помоев на вас вылить? Это я мигом, — раздалось вдруг от входа в замок Темного Лорда.

Еще одна эльфийка, сверкая фиолетовыми очами, стояла на крыльце, уперев руки в боки.

— Ларочка только прилегла, тошнит ее, болезную, а вы тут роты свои раззя… Галочка! — заорала вдруг эльфийка и кинулась к рыдающей Галочке.

— Это как это? Это кто это? — неловко забормотала она, заметив, что привратник лежит и не шевелится.

— Погиб мой возлюбленный! — ответила Галаэнхриель, поднимая на Зою Валерьяновну полные слез глаза. А потом обхватила Януша нежными своими руками, припала к его губам в последнем поцелуе. И вдруг…

Свет озарил мою больную ду… кхм, это не оттуда. Свет озарил площадку перед замком Темного Лорда, пролился на орков благодатью чистейшей и древнейшей магии.

— Поцелуй истинной любви, тетя Циля меня побери, — прошептала Розочка и закрыла рукою глаза, чтобы не ослепнуть. Сарочка крякнула, сильнее прижала к себе лича и тоже прикрыла глазки.

Свет все лился и лился, мягкий и нежный, и, когда она истаял, Януш открыл свои светлые очи.

— Ты жив, ты жив, любимый мой! — зарыдала эльфийка и вместе с ней зарыдали орки.

Правда, теперь орками они не были. Красавцы-мужчины, все как на подбор, мускулистые богатыри стояли вокруг и растерянно смотрели друг на друга. Красавец Гриша вдруг пожал руку красавцу Мише и вернул ему дубинку, красавец Владлен позвал его на шашлыки из растительного мяса. Другие бывшие орки уже брезгливо выливали из здоровенных чанов остатки самогона и бешбармака и принимались чистить, мыть и строить. Им всем мучительно хотелось красоты, чистоты, добра, мира и покоя. А еще зеленых яблочков, йогурта с гранолой и веганских котлет.

Светлая магия могущественного заклятия «Поцелуй истинной любви» поползла дальше. Черные стены замка стали белыми, мраморными, вместо котлов с ядами и ядовитых кустарников зацвели сирени, лилии и ирисы, запахло сладким нектаром. Зажужжали пчелки, загорелось яркое солнышко, вымахали рядом с замком Темного Лорда эвкалипты с коалами.

Но самая большая метаморфоза произошла с розочкой. Фея Динь-Дон бы удавилась от зависти, если бы увидела тончайшую талию, нежное личико и доброту в сияющих глазах бывшей Гранд Маман Розочки, которая совсем недавно кошмарила весь местный криминалитет.

— Как же хорошо, — сказала Розочка и взмахнула серебряными крыльями. Ее пыльца осела на лице ничего не понимающего Януша, заплаканной эльфийки и растерянной Зои Валерьяновны. И случилось чудо. Пыльца зазолотилась, превратилась в капельки золотой сыворотки от «Герлен» и впиталась под кожу.

— Это мой вам светлый дар, — прозвенела колокольчиком Розочка, потом поломала об красивую коленку зацветшую бузинную палочку и взлетела в прозрачное небо. Сарочка, такая же тонкая и звонкая, осторожно уложила лича на мягкую травку, чмокнула его в черепушку и отправилась за Розочкой следом. Вместе они спешили причинять добро. Как можно больше добра.

— Вот это …! — сказал очнувшийся привратник, поморщился и поднял футболку. Прямо на животе у него располагался шрам в виде молнии.

— Януш, который выжил! Это Януш, который выжил, — зашептались бывшие орки с благоговением. Отныне и навсегда привратник вошел в историю как единственный человек, который смог пережить магический удар могущественной бузинной палочки. Потому что только истинная любовь способна победить смерть.

Зоя Валерьяновна ориентировалась в огромном замке куда лучше, чем даже сам Темный Лорд. Она, имея неограниченное влияние на Лариссию, мать будущего наследника, успела уже везде сунуть свой красивый эльфийский нос.

Благодаря ее стараниям черные стены оказались выбеленными, на столах появились кружевные белые салфетки, на полах и на стенах — богатые ковры, на постелях — хлопковое белье в цветочек. На гильотинах в главном холле теперь висели в кашпо розовые бальзамины. Стойки с многочисленным, порой окровавленным оружием Зоя Валерьяновна приказала сбросить со стены и сжечь, потому что «нельзя дитям такой кошмар, ползают везде, поранятся ишо».

Цитадель Темного Лорда изменилась. Там теперь даже углы на кроватях и шкафах стачивали, чтоб будущий наследник не ушиб ножку.

На обед подавали не бифштексы с кровью, а пюре, паровые котлеты, компот «с сухофруктов, для жалудка» и кефир. Повара-вампиры рыдали кровавыми слезами, но послушно чистили картофель и терли морковь, матерясь под нос, варили чернослив и кривились от кефира.

Лариссия, мучаясь токсикозом, не слушала никого, кроме странной эльфийки. Да и телохранительница королевы суккубов ей полностью доверяла — поняла, что чокнутая эльфийка действительно разбирается в том, о чем говорит, и изо всех сил старается помочь. Поэтому, когда Зоя Валерьяновна притащила всех своих друзей в замок, никто и слова не сказал. Да и, честно говоря, особо некому было. Всякую темную мелочь либо распылило, либо снесло светлой магией, мелочь покрупнее же изменилась до неузнаваемости. Гоблины превратились в сильфов, ведьмаки и чародейки свалили в Каэр Морхен, чтобы завести выводок деток — девочек с черными волосами и фиолетовыми глазами и мальчиков с кошачьими зрачками. Зомби ожили и разошлись по домам, некоторые суккубы и инкубы превратились обратно в эльфов и ушли в Священный Лес, поливать Вечный Дуб слезами раскаяния.

В общем, можно было с уверенностью сказать, что замок Темного Лорда перешел во владения светлых. И это случилось впервые с того момента, как игра вообще толком началась.

Зоя Валерьяновна, всплескивая руками и причитая, приказала уложить лича отоспаться, вызвала доктора-гоблина и заставила его осмотреть Ссаныча и Януша, пообнимала Галаэнхриель, а потом уставилась на зерриканок как на чудо заморское.

— Галочка, мож, баньку им? — опасливо спросила она. Она была, конечно, не совсем дура, и фильмы всякие смотрела, и в маршрутке аж два раза видела девиц и хлопцев из горячей Африки или откуда они там, но вот так вот прям вблизи, полуголых, в зерриканских доспехах в виде ремешков на стратегических местах, ей видеть еще не доводилось.

— Галочка, ну, мож, платюшки им дать, а? Срам прикрыть, а то ходют тут, прости-господи… А они русский понимают, не?

В общем, долго ли, коротко ли, но все пришло в норму. Стол в персональной столовой Темного Лорда был накрыт как полагается. Лич проспался, снова напялил корону и теперь потягивал «Космополитен». Он был спокоен и молчалив — все еще отходил от магического удара. Ссаныч гладился. Гладился — значит, тыкался здоровенной мордой в хозяйскую ногу, а Зоя Валерьяновна любовно чесала его за ухом вилкой. Ссаныч мурчал и всячески показывал, что можно было бы почухать его и чем посерьезней, бензопилой, например. Для Кат Ши самое оно.

Януш и Галаэнхриель держались за руки, что-то друг другу ванильно шептали и хихикали, как подростки. Им нужно было время, чтобы прийти в себя после поцелуя истинной любви.

Лариссия, держась за живот, тоже спустилась перекусить — ее немного отпустил токсикоз. Галаэнхриель при этом вполне добродушно на нее посмотрела и поздравила с беременностью. Лариссия скривилась, но поздравления приняла.

Вообще светлая помнила, что обещала Лариссии рога открутить, но теперь, не наблюдая у суккубки этих самых рогов, полностью успокоилась. Она нашла свое счастье, и мщение ей было уже ни к чему.

Народ поначалу дичился, а потом разошелся. Лич жаловался привратнику на фей, а привратник жаловался личу на драконий произвол. Зерриканки в ситцевых платьях в горошек, надетых прямо на доспехи из ремешков, скромно кушали минтая в кляре и грели уши. В общем, все делились друг с другом последними новостями, порадовались за встречу и выпили за нее же. Лариссии Зоя Валерьяновна налила квасу, чтобы «поддержать компань».

Бешеное напряжение последних дней спало. Имба в порядке, друзья снова вместе, да еще и с пополнением в виде двух зерриканок и королевы суккубов на их стороне. Совсем немало, неправда ли? Правда. И очень интересно, что об этом обо всем подумал бы господин Темный Лорд…

Господин Темный Лорд тем временем только-только отошел от общения с милой и доброй тетушкой Цилей, и поэтому ему срочно требовалось успокоиться. Он за каких-то три дня потерял своего лучшего друга, источник постоянных вливаний в казну и кучку нервных клеток. Поэтому, из последних сил телепортировавшись, оказался в городе новичков, в таверне «У Гоги», где немой после воздействия одной фурии торговец подавал самое забористое пойло. В сочетании с шаурмой от Ашота, конечно.

— Наливай! — гаркнул Темный Лорд, едва зайдя в таверну.

Зазвенел разбитый пивной стакан — это молоденький гоблин-официантик от удивления выронил посуду. Смокли разговоры. Темный Лорд в городе Новичков — это как Дарт Вейдер, который зашел в детский сад, чтобы выпить компота и съесть котлету на пару. В повисшей тишине все воззарились на самого Темного Лорда, который уселся на барный стул и нахмурился в ожидании.

— Аа-а-автограф м-можно? — шепотом спросил у него официантик и тут же оказался превращен в лягушку. Темный Лорд был не в настроении.

Гоги поторопился самолично налить ему напиток из остатков фейского сусла.

— Мне «Гулящего Ванька». Двести… Нет, триста.

Гоги кивнул и быстро исполнил желаемое. Лучший бармен — молчаливый бармен. Гоги не был бы Гоги, если бы не нашел плюсы из своей вынужденной немоты.

Темный Лорд выпил. Потом еще выпил. И еще. Гоги наливал и сочувственно молчал.

Первая бутылка была закончена еще до того, как народ в таверне отошел от шока.

— Шот за мой счет всем! — сказал Темный Лорд, которому надоело повышенное внимание.

..Спустя три часа вся таверна была пьяна. Орки пели гномский гимн, гоблины отплясывали на сцене гопака. Ведьмаки дрались на мечах и кидались вилками в мышей. Даже официант, превращенный в лягушку, лежал и не квакал.

Темный Лорд тоже оторвался. Он покидался вилками в мышей, поорал гномий гимн, поиграл в карты на раздевание с красотками-суккубками, перепил ведьмаков и был бы вполне доволен. Если бы в самый разгар вечеринки в таверну не зашли радостные орки, сверкающие модными, начищенными по особому случаю доспехами, которые несли здоровенную корзину, всю в голубеньких рюшечках и кружевах.

— Здравия желаем, главнокомандующий Темный Лорд! — отрепетированно гаркнули они. А потом протянули обескураженному Темному Лорду корзину.

— Поздравляем с пополнением в семье! — гаркнули они снова, и у Темного Лорда закружилась голова. В корзине лежали ползуночки в мелкие черепушки, рубашечки, пустышки в виде изящных виселичек, детское контрафактное питание «Ягуша», прорезыватели-гильотины для зубок и прочий детский скарб.

Темный Лорд поднял на орков покрасневшие глазки.

— Это. Что. Такое. — сказал он своим темнолордовмским голосом, и таверна как-то разом протрезвела и наполовину опустела.

— Подарок от личного войска Темному Лорду! Для сына!

— Какого сына? — прошептал Темный Лорд и покачнулся на стуле. Сознание спешно стремилось его покинуть. Маленький всклоченный черт, уже знакомый читателю, вскарабкался на барную стойку и ощерился кривыми зубками.

— С пополнением в семье, папаша! — сказал он и с хохотом увернулся от темнолордовской карающей длани. — Жаль, что мать не Галочка, а то было бы совсем хорошо!

— Какая Галочка? Ты чего несешь? А ну, сюда иди! — очухался Темный Лорд, но черт уже сгинул куда-то в текстуры.

— Передайте, значица, Лариссии, нашей будущей королеве. Ну или вот подружке ее, эльфийке, значица, светлой, — сказал предводитель орков, поставил корзину на барную стойку и позорно смылся.

Голубой бантик упал с красиво запакованной корзинки прямо на коленки Темному Лорду. Блеснул в корзине серебряным игрушечный кастет. Темный Лорд зачарованно смотрел на игрушку, а Гоги молча наливал ему очередную порцию виски. Он все-таки был хороший бармен.

Очнувшийся Темный Лорд несся в свою цитадель так быстро, как позволяла ему мана. Дома он был в рекордный срок. Только вот дома ли?

Вместо черного замка, на который Темный лорд вбухнул кучу денег, возвышался миленький дворец из розового и белого мрамора. Полигон перед цитаделью гол, пуст и чист. Пахло свежестью и кремом для бритья, а не старыми носками и плохой сивухой. То тут, то там цвели маленькие голубые цветочки. «Незабудки!» — догадался Темный Лорд, и сердечко у него захолонуло. Эльфийка и привратник все же дошли! Это они сделали, больше некому!

И Темный Лорд, от злости дернув незабудковые кусты, горько и отчаянно зарыдал.

— Не плачь, фраерок, — вдруг послышался милый тоненький голосок, и Темный Лорд поднял голову. Маленькая фея, рожденная однажды из капли розовой воды и детского смеха, кружила над его головой. В чертах ее милого, почти детского лица было что-то знакомое.

— Не плачь. Поверь в высшие силы и приходи в наше новое поселение «Радость хорошего добра». Феечка Циля и феечка Сарочка научат тебя любить мир и творить добро. Вот, держи, фраерок.

Фея протянула офигевшему Темному Лорду розовый яркий буклет, взмахнула волшебной палочкой и исчезла с легким тихим смехом и ароматом свежей болгарской розы.

Темный Лорд заглянул в листовку. Фэнтезийные блестящие буковки, яркая бумага… «Фейское поселение «Радость хорошего добра» приглашает всех отринуть тьму и злобу и примкнуть к свету и добру. У нас вы найдете мир и покой, чистые номер и кислородные коктейли без алкоголя, заводные вечеринки под песни «Аббы» и разговоры о спасении души. Первым посетившим — скидка 15 %. Добро пожаловать в добро!»

— Да что тут, к хвостам чертячьим, происходит?! — взвыл Темный Лорд и грозно высморкался. Он хотел было отдать оркам приказ открывать ворота, но орков не было. Телепортнуться тоже не выходило — светлой магии было чрезмерно много.

Но вот нежно скрипнули белые ажурные ворота, приоткрылись створки. Рот Темного Лорда тоже приоткрылся, и было от чего.

В цветущем персиковом саду (спасибо Светлой Княгине) стояла целая толпа народу. Светлая держала за руку привратника, изрядно посеревшего и похудевшего. Позади нее красовались три зерриканки с луками и косичками. Лич в растянутой футболке и короне на голой черепушке гладил черного жирного кота. Кот терся об ноги лича и изредка незаметно их облизывал. Он был предан одной идее.

Чуть поодаль стояла прекрасная женщина в белом кружевном платьичке. В ее чертах Темный Лорд заметил что-то знакомое, а потом, разглядев, даже присел от удивления. Это была Лариссия, его Лариссия! Только без рогов, без яркого макияжа и даже без хвоста. Она держала руки на животе и недобро смотрела на Темного Лорда. За ее правым плечом стояла ее телохранительница. За ее левым плечом наблюдалась та самая эльфийка, которая голая визжала в бассейне.

— Э, я, кажется, ошибся адресом, — сказал Темный Лорд. — Где тут библиотека на улице Советской, не подскажете? Нет? Ну я сам тогда найду…

— Я те найду, — сказала эльфийка из-за левого плеча Лариссии и вышла вперед, — ты че это, безотцовщину плодить собрался? Тут девка твоя беременная, а ты шасташь невесть где! Совсем совести нет!

Темный Лорд глупо заморгал, пытаясь осознать действительность.

— Поздравляю, папаня, — развеселился привратник, и Темный Лорд пожалел, что оставил этого польского хлопака в живых. А еще он пожалел, что вообще сюда сунулся. Но что ж теперь поделать?

И Темный Лорд сделал единственное, что смог в такой ситуации. Он встал на одно колено, угрюмо хлюпнул носом и предложил Лариссии выйти за него замуж. Он хоть и был главой всех сил зла, но ценил принципы и умел брать на себя ответственность за свои поступки. Да и наследника растить нужно в законном браке, а не как попало.

— Галочка, смотри, радость-то какая! — всплеснула руками Зоя Валерьяновна, оборачиваясь к эльфийке. Да так и застыла.

— Светлая княгиня Галаэнхриель! Выходи за меня замуж тоже! — громко и уверенно сказал Януш и вынул из кармашка колечко, которое прикупил еще у гномов.

— Я согласная! — в один голос заявили дамы и бросились на шеи своих возлюбленных. Одна — чтобы придушить, вторая — чтобы порадоваться.

— Ох ты ж радость-то какая! Вот уж счастье-то привалило! — шептала Зоя Валерьяновна, не веря своим глазам. Целые две свадебки! Да сыграть сразу! А тамада? А рушники с караваями? А невест выкупить? И застолье, застолье! И платья да пинжаки жонихам! Эх, это сколько ж дел!

Зерриканки белозубо и беззаботно улыбались, глядя на двух новоиспеченных невест. Это они еще не знали, что совсем скоро будут, тихо матерясь на зерриканском, тыкать в белые рушники иголками, чтобы вышить красным узор. И что надо будет делать на каравай запару, чтоб «как у людёв» было. И что придется разучивать старорусские свадебные песни. И что надо будет снять доспехи и одеться в неудобные сарафаны с кокошниками.

Всего этого они еще не знали и поэтому позволили себе искренно порадоваться.

Зоя Валерьяновна утерла сверкнувшую в уголке глаза слезу и сразу же принялась за дело, отдавая распоряжения направо и налево. Мало ли — двоих обженить разом? Мнение самих женихов и невест Зоя Валерьяновна не спрашивала. Да и зачем, ежели так все хорошо складывается?