В рейд пошла одна эльфийка

Глава 7. Гномий самогон и эльфийское белое

Тем временем Темный Лорд, боясь за свою жизнь, собирал пожитки. Он собирался залечь на дно, чтобы его невеста выпустила пар на эльфийке. Темный Лорд, спешно складывая носки и трусишки в чемоданчик, мысленно ругался матом. Сама королева суккубов, царица порока и разгула, а требует — чего? Верности! Совсем с ума сошла!

Бубня себе под нос, Темный Лорд, однако, очень торопился. Он прекрасно знал, что его зазноба может в порыве ярости оторвать ему все, что не очень надежно прикреплено к организму.

Собрав чемоданчик, Темный Лорд спешно телепортнулся к своему приятелю вампиру Эдику, который хоть и имел странные пристрастия, но парнем был надежным. В его логове всегда были вкусные коктейли, большой бассейн, обаятельные вампирки и вопли пленников. К тому же, Эдик — эстет. У него всегда можно отдохнуть душой и физиологией.

Весь в приятных мыслях, радуясь, что сбежал, Темный Лорд материализовался прямо перед Эдиковым замком. Дико огляделся кругом, посмотрел под ноги.

Аккурат под его ботинком лежал чей-то прах. Чуть поодаль валялся откатившийся в сторону осиновый кол.

— Эдя! — позвал он, вздрогнув от нехорошего предчувствия.

Темный Лорд огляделся.

Кучки праха темнели то там, то тут. Зонтики для барных коктейлей разметало ветерком по Эдиковым владениям. За барной стойкой тоже виднелась кучка вампирского праха. Тишина. Пустота.

Темный Лорд нахмурился. Толкнул незапертые двери вампирского особняка и поднялся прямиком в спальню своего товарища.

Там царил бардак. Кровать была смята и скомкана, потайные двери, за которыми хранилась эксклюзивная вампирская закуска, были вскрыты. Вампирский прах был и тут, и Темный Лорд понял, что сегодня друг его Эдик не утешит его мятежную душу.

— Найду, кто это сделал — убью гада! — прошипел сквозь зубы Темный Лорд. Он был очень, очень зол. И еще злее он стал, когда увидел небрежно брошенную на пол коктейльную табличку с надписью «КРОВАВЫЙ ЯНУШ». И одного Януша Темный Лорд знал. И очень даже хорошо.

— Смерть тебе, — низким от гнева голосом пророкотал Темный Лорд.

А потом, истратив оставшуюся ману на еще одну телепортацию, махнул к феям в «Сверкающий лес». За успокоительным.

…Первым, что увидел Темный Лорд, была толстая усатая фея Сарочка. Она сидела на чурбачке и строгала перочинным ножичком веточку. Ее радужные крылья тусклыми тряпочками висели за спиной.

— А, явился… Здасьте-здрастье, наше вам с кепочкой, — протянула она и лениво почесала коленку. — Компенсацию за потерянные рабочие места платить будем? Это к Розочке. Она вон там, с тетей Цилей напилась рябиновой. Стресс у ней.

И правда — из особнячка Гранд-Маман доносились завывания. Примерно так воют банши, когда предвещают голод и мор.

— А почему стресс? — осторожно спросил Темный Лорд.

Сарочка от удивления выронила палочку и ножичек. Ее толстенькая рука замерла на коленке.

— Вы сегодня без очков? Или спирта у цыганских гномов купили и ослепли? Это затея такая, рисковая. Они технологию не знают, гонят из того, что наворовали, трефундетки мелкорослые…

Темный Лорд, не вслушиваясь дальше в слова феи, огляделся, заранее ощущая западло.

Пустые грядки. Неработающие ликеро-водочные заводики. Никакого аромата цветущего дурмана, никаких веселеньких беленьких цветочков цикуты. Ободранные до последнего листика деревья коки, которыми так гордилась Гранд Маман. Сама саженцы выпестовывала, откопала где-то эльфа, не до конца мутировавшего, который ей деревьица вырастить помог. Надышаться на них не могла — говорила, мол, с листьями самая забористая пыльца получается.

Грибы вырваны с грибницами, каннабис ободран вместе со стволами. Вдалеке, повесив на палочки узелки с пожитками, шли феи вдаль по дороге из желтого кирпича. Они отправлялись искать новой доли.

По пустому полю, где ранее всегда цвели алым ковром маки, теперь катились, ветром ведомые, шары колючего перекати-поле.

Всю эту унылую картину сопровождали вопли Розочки и тети Цили.

— Кто это сделал? — упавшим голосом спросил Темный Лорд, и его челюсть с клыками выдвинулась вперед, а глаза покраснели от ярости.

— Да этот… Лич ваш, которого вы приказали сюда привезти.

— Лии-и-ч…

Темный Лорд закинул голову назад, чтобы выступившие было слезы закатились назад. Рыдать, пусть даже и от злости, никак было нельзя, но очень сильно хотелось. А все почему? Потому что поселение «Сверкающий лес» было грандиозным проектом, который приносил кучу денег в казну. А теперь что? Ни ингредиентов, ни пыльцы… Отличная тактика, разработанная в наркотическом угаре Темного Лорда и тогда еще юной и милой тети Цили, давала свои плоды. Весь наркотрафик всего игрового мира шел через них. Да они даже гномов с их самогоном защемили, став почти монополистами!

И какой-то лич пришел и все разрушил.

— И где он, этот … лич? — спросил Темный Лорд, всеми силами стараясь не сорваться на Сарочке.

— Это тоже к Розочке. Правда, придется и с тетей Цилей тогда пообщаться.

Темный Лорд в первую минуту хотел постыдно телепортировать куда-нибудь еще, но мана еще толком не восстановилась, а от зелий у него иногда случалась страшная изжога. Пользоваться же своими темными силами и прибегать к эгрегору тьмы он не горел желанием, подозревая, что в порыве священной ярости он может сделать чего-то не того.

— Я вам наперсточек «Гулящего Ваньку» принесу, виски такой, новый, — вдруг сочувственно сказала Сарочка. — Обождите.

Она поднялась с чурбачка и отправилась в феячий домик неподалеку. Загремело стекло. Спустя пять минут Сарочка вынесла Темному Лорду литровую чарку крепкого янтарного напитка, ломоть грудинки на черном хлебе и столовую ложку хрена.

Темный Лорд, с трудом осилив фейский «наперсточек», пьяный в дымину, покачнулся.

— Ну, теперь ступай. С богом! — выдохнула Сарочка и доела хрен, которым побрезговал Темный Лорд. Она была женщина рачительная.

Темный Лорд икнул и смело вошел в особнячок Гранд Маман, чтобы поздороваться с тетей Цилей. «Гулящий Ванёк» — фейская адаптация классического контрабандного «Johnnie Walker» с некоторыми добавками давала недюжинный скилл храбрости и смелости, однако и уровень интоксикации был немал. Утром у Темного Лорда будет раскалываться голова, но к вечеру, поняв, что ему удалось выбраться из логова фей, пусть и с большими финансовыми потерями (Розочка очень хорошо умела считать), он будет счастлив, что большая часть встречи прошла почти в бессознательном состоянии.

Потому что нельзя хранить в своей памяти воспоминания о тете Циле. Иначе эти воспоминания будут приходить во снах с запахом грудинки и бальзама «Звездочка», с крепкими объятиями сильных крепких рук, умеющих двумя пальцами свернуть шею, с цветастым халатом, на котором навсегда засохла не одна упавшая яичница с кетчупом. Поэтому, оберегая читателя, я не стану воспроизводить сцену общения фей и Темного Лорда. С искренней заботой о ваших сновидениях.

Привратник нежно держал эльфийку за ладошку. От этого простого жеста в душе его разливалось тепло и тихое счастье.

Эльфийка тоже разливала тепло и тихое счастье по стаканам другой, свободной рукой.

Гномье поселение, куда привратник телепортнулся, предварительно накидавшись зельями, чтобы его со светлой не разорвало от полярных сил, находилось неподалеку от Драконьих гор, через которые нужно было перебраться, чтобы попасть в цитадель Темного Лорда. Теперь у привратника от этих поганых зелий замечалось некоторое психическое расстройство. Он глядел на эльфийку страстными глазами и тихонько вздыхал. Иногда хихикал, и тогда встревоженная Галаэнхриель гладила его по голове. Она понимала, что Януш потерял еще одну жизнь, последнюю из резервных, перенося ее через портал сюда, в безопасность, и сердце ее пело от любви и нежности.

В самом отдаленном гномьем поселении «Камень и долото» их приняли хорошо. Как говорится, поселили, постелили и налили. Януш тут был фигурой известной, поэтому глава поселения Игнатий, крепкий трудолюбивый гном с бородой, глазами и руками (я не знаю, как можно еще гнома описать), переживательно принес бутыль — полечить болезного.

Эльфийка закончила разливать. Игнатий, почесывая лохматую макушку, пытался взять в толк, почему эта хрупкая маленькая леди налила три полных стакана гномьего первака.

— Слышь, ледя, это что, еще кто придет? — спросил он хриплым голосом и осекся. Потому что «ледя» взяла свой стакан, понюхала, зажмурилась, выпила и довольно улыбнулась.

— Эк тебя разэдак! — удивился Игнатий. А потом еще раз удивился и уронил на землю топор и челюсть. Он ранее никогда не видел, чтобы кто-то не гномьей расы вот так хорошо умел пить.

— Между первой и второй можно выпить еще шесть! — гаркнула эльфиечка с узнаваемыми нотками Зои Валерьяновны и потянулась за добавкой. Януш, тоже выпивший «лекарство», медленно приходил в себя и сидел теперь тихий и задумчивый. А потом, качнувшись, вырубился.

— Устал, мой хороший, — прошептала эльфийка.

Уложила Януша, заботливо подоткнула одеяльце и подогнула ему ноги — гномские кровати не сказать чтоб отличались длиной.

— Пойдем, дядя Игнатий, допьем, не пропадать же, — шепнула она, вернувшись за стол.

Старый гном офигел, конечно, но кивнул. Мало ли что еще в этом сумасшедшем мире есть. Так много удивляться никаких челюстей и топоров не хватит!

Януш проснулся за час до рассвета, ощущая, как ломит весь его организм. «Ненавижу порталы», — привычно буркнул он, пытаясь осознать, где он, кто он и с кем он. Тут же испуганно сел в постели, не заметив свою эльфийку поблизости. Подскочил, выглянул в окно.

В отдалении услышал голосок своей зазнобы и успокоился:

— Не ходи к нему на встречу, не ходи!

У него гранитный камушек в груди, — выводила она своим нежным высоким голоском. Ей вторили несколько луженых глоток гномов.

— Ка-а-амушек! В грудии-и-и! — орали гномы с эльфийкою и вытирали слезы.

— Эк душу разбередила! Давай-ка теперь быструю! Чтоб в пляс!

— Давай лучше гимн наш! — подсказал кто-то из гномов. Самый трезвый, наверное.

— О нет, — прошептал привратник. Он знал, что такое «гномский» гимн. Это бесконечная баллада, после каждого куплета которой выпивается по пустырику гномского самогона. Суть в том, что никто и никогда не дослушивал этот гимн до конца.

Забили колотушки. Маршевый строй отозвался в голове привратника знакомой болью. Уж сколько раз он начинал с гномами его петь…

— Во ку… во кузнице,

Во ку… во кузнице,

Во кузнице молодые кузнецы,

Во кузнице молодые кузнецы.

Выпили!

Они, они куют,

Они, они куют,

Они куют принаваривают,

Молотками приколачивают.

Выпили!

К себе, к себе Дуню,

К себе, к себе Дуню,

К себе Дуню приговаривают,

К себе Дуню приговаривают.

Еще одна!

«Пойдем, пойдем, Дуня,

Пойдем, пойдем, Дуня,

Пойдем, Дуня, во лесок, во лесок,

Пойдем, Дуня, во лесок, во лесок.

Пей до дна!

Сорвем, сорвем Дуне,

Сорвем, сорвем Дуне,

Сорвем Дуне лопушок, лопушок…

— «Надо спасать светлую», — подумал Януш и соскреб себя с кровати.

Он вышел на улицу. Предутреннее небо светлело. Тут, на воздухе низкие хрипловатые голоса гномов и нежный голосок эльфийки звучали очень даже хорошо.

— Под са… под саменький,

Под са… под саменький,

Под саменький корешок, корешок,

Под саменький корешок, корешок.

Выпили!

Сошьем, сошьем Дуне,

Сошьем, сошьем Дуне,

Сошьем Дуне сарафан, сарафан…

Привратник ускорился. Он знал, что после Дуне нужно будет пошить сапожки, шапочку, перчаточки, маечку, сумочку, платьичко, халатик… Потом Дунечке будут собирать приданое, а там уже никто до середины списка не доживал.

Он выглянул из-за стены дома.

На центральной площадке горел костер. Куча гномов с красными, но весьма довольными лицами разудало пели и пили. Его эльфиечка с каким-то гномским гибридом барабана и гитары сидела на удобном пенечке, укутанная в дорогие меха. На ее пальцах сияли кольца с каменьями — гномьи подарки. Она, смеясь, весело и задорно подпевала гимну.

Привратник залюбовался.

Галаэнхриель, заметив его, махнула ему рукой, приглашая присоединяться, и Януш не смог ей отказать.

В это утро они все смогли дойти до конца перечисления Дунечкиного приданого и даже начали петь куплеты про подарки жениха. Где-то на буланом коне и золотых черевичках упал с бревна Игнатий. За ним, как спелые груши, попадали остальные.

Подставляя лицо под первые лучики солнца, совершенно трезвая эльфийка счастливо улыбнулась. Януш, положив голову ей на колени, мечтательно смотрел то на небо, то на выбившуюся золотистую прядь волос своей возлюбленной.

И не было в целом мире ни Са Урона, ни Темного Лорда, ни Зои Валерьяновны с ее приколами. Было только новое утро, горы, запах костра и храп дюжины пьяных гномов.