В рейд пошла одна эльфийка

Глава 21. Скоморохи наступают

Са Урон был нервно ходил по тренажерному залу и изредка дрался с грушей — выплескивал негатив по совету блогерши Василисы Премудрой. У могучего Са Урона была проблемка: в мозгу у него выросла лишняя мышца. Гоблин Евгений Анатольевич, перешедший в наследство Са Урону от Темного Лорда, вреда в том не видел, но и пользы тоже особой не было. Са Урон же вообще любой выросшей мышце был рад, хоть бы она и была в мозгу.

Са Урон был в дурном настроении не просто так. Он уже с утра призывал своих кольценосцев, но никто не явился. Светмойзеркальце Наместника Темного Лорда загадочно темнело и изредка показывало какие-то грибы. До капитана Федрыщева тоже было не дозвониться (Са Урон не знал, что в срочной армии с телефонами напряженно). Все это выглядело довольно скверно. Орки в стане рядом с замком горлопанили, и в армии явно намечались разброд и шатание. Эгрегор света на Са Уроновой шее поднажрался энергии и засверкал голубенькими искорками. Впрочем, эгрегор тьмы до сих пор едва ли сыто не икал от той порции темной магии, которую ему выдала однажды Зоя Валерьяновна, и все с ним было хорошо, но все равно как-то переживалось. Когда на кону стоит мировое господство, любую мелочь нужно брать на карандаш.

— Коня верного мне, — не выдержал наконец Са Урон. Надел доспехи нагрудные, штанишки железные, шапочку из фольги по совету Евгения Анатольевича вместо подшлемника и отправился собственноручно наводить порядок.

Ежели кто-нибудь подумал, что Са Урон бы ни за что не справился без Наместника и без капитана, то он глубоко заблуждался. Са Урон со своими эгрегорами мог вообще че хочет делать. Да и черт не просто так Зою Валерьяновну одну против Са Урона не выпускал. Берег старушку, хотя с чего бы? Загадка.

В орочьем стане рядом с замком Са Урона действительно было шумновато. Орки без крепкой руки капитана Федрыщева дурели от перебродивших сил. Кто-то, пытаясь преодолеть тщетность бытия, уже мазал пожухлую траву зеленой краской. Кто-то, наоборот, радовался свободе и пил грог из пупков молодых и прекрасных орочиц.

То ли небо почернело от предзнаменования дурного, то ли в глазах потемнело от контрафактного пойла в пакетах «Тетрапак», но орки вдруг побросали все свои дела. Дохнуло ледяным холодом, за ним — адской сушью. Звякнула сталь, испуганно взвыл ветер и исчез, затерявшись в орочьих шатрах.

— Повелитель идет, — сдавленно сказал кто-то из орков и споро встал на коленки. За ним на коленки повставали все остальные.

Приникла к земле трава, солнце за тучи темные спряталось, задрожала земля. Заграяли вороны, гибель скорую предвещая, затуманились очи женские слезами горючими. То Са Урон в полной амуниции выехал на двух конях в поле чистое.

— Где капитан Федрыщев? — прогрохотал Са Урон, сурово глядя, как дрожат от страха орочьи головенки.

— В/ч 44637, сухопутные войска в Тоцке, рядовым служит, — охотно сказал кто-то совсем близко, и Са Урон медленно повернулся на голос.

Тайная комната была полна народу. Это Януш привел для партизанского отряда, чтобы орки не избежали очищения светлой магией и не разбежались по лесам и полям. А то вырастет потом из такого недобитого и обиженного новый Темный Лорд, и что делать тогда? Поэтому на лавочке сидела и болтала ножками жирненькая мавка с детишками. Она была рада помочь своей покровительнице Зое Валерьяновне, да и деткам тоже неплохо на мир посмотреть, себя показать. Мавочьи детки не капризничали, вели себя хорошо и никого не порывались сожрать. Вот что значит хорошее воспитание! Гномы целым отрядом из человек тридцати налакались уже гномьего самогону за победу и тихо-мирно точили топоры. Дракон пускал слюни на зерриканок, которые черными и страстными своими очами глядели прямо в его паскудную душу. Гоги, владелец трактира, снова обертя стараниями Зои Валерьяновны голос, вместе со своими сыновьями и племянниками жарил шашлык.

Галаэнхриель с Янушем переливали в канистры очищающее зелье, которое получилось после того, как эльфийка прикусила язык в прямом смысле слова и перестала сквернословить. Поэтому она немножечко шепелявила, но легкое несовершенство возлюбленной Януша только умиляло.

Лич, расслабленный и немного погрустневший, сидел от безделья на лавочке. На тощих коленках каким-то чудом уместился Ссаныч, и Славик лениво почесывал его за ухом. Ссаныч ржаво мурлыкал, изредка приоткрывая красные глазюки.

— Ты мой хороший, ты мой ласковый, — говорил Славик. Грозный Кат Ши, тайно облизывая личевскую коленку, устыжался, подбирал слюни и подставлял другое ухо.

Зоя Валерьяновна сидела рядышком с чертом и о чем-то мирно с ним беседовала.

— Не к добру это все… Почему наша старушка слушает этого рогатого? Как у него вообще получилось ее хоть чему-то обучить? — недовольно пыхтел привратник, утерев пот со лба. Светлое зелье нужно было переливать по капле, чтобы не случилось взрыва — в составе был нитроглицерин.

— Я думаю, фто дело в вопрофе религии и феры. Ефли разобраться, то для Зои Валерьяновны образы христианских суфефтв могут иметь больфое значение, — пожала плечиком Галаэнхриель.

— Ну, раз так, то ладно… Но все равно, не доверяю я этому черту свинорылому, — шепнул он, и Галаэнхриель согласно кивнула.

— Сам ты свинорылый, — обиделся черт, оказавшись вдруг у привратника прямо под рукой. Зелье плеснуло на пол. Началась реакция.

Взрыв был не слишком сильный, но стекла повылетали. Так, немножко.

— Ефить тебя коромыфлом! — сказала в сердцах эльфийка и грустно посмотрела на зелье, которое от ее ругательства стало густого черного цвета.

— Януф, ну это … какой-то! — снова не сдержалась она.

— Ничего, милая, это была последняя канистра. Остальные три мы убрали от тебя подальше и наложили заклинание консервации. Надеюсь, этого нам хватит.

Черт, прибрав магией осколки после взрыва, покачал головой:

— Ну ты, мать, даешь. Весь день держалась, вон, язык весь красный, и все зря? Нет, мать, от тебя нужно быть Светлой Княгиней, а не хабалкой витринной!

— Слышь, ты, козел свинорылый, ты как разговариваешь вообще? — завелся с полпинка Януш.

— А как с вами разговаривать, ежели вы дебилы? К вам, дорогоуважаемая Зоя Валерьяновна, это не относится, конечно. Вы обаятельны и умны, — шаркнул ножкой черт и показал Янушу язык.

— Ну и иди в пекло, раз умный такой. А мы уходим. И ты тогда сам Са Урона сам побеждай. Хочешь, какашками его закидай, как вы, обезьяны, делаете, — сказал Януш, ощущая, как к лицу приливает дурная кровь.

— Обезьяны? — задохнулся от возмущения черт и тут же вырос в настоящего высшего демона с рогами, огнем изо рта и крыльями.

— Ну, гориллы тогда, — дернул плечом ничуть не удивленный Януш, — или кто там у нас самый большой? Орангутанг? Шимпанзе?

— Да я тебя…

Дракон заинтересованно поднял голову — если бы Януша прикончили, он бы не сильно грустил. Зерриканки же окружили Януша, взяв луки на изготовку — они готовились его защищать до последней капли своей крови. Лич пошевелил пальчиками, и на них застыло такое проклятие, что черта пришлось бы выносить на совке. Мавка же закрыла детками глаза: она считала, что нельзя детям так рано видеть насилие. Зоя Валерьяновна тоже напряженно поднялась и перекрестилась.

— Тьфу ты, — сказал черт, обведя всю честную компанию быстрым взглядом, и уменьшился обратно. — Дурачье. Завтра бой, а мы тут вендетты устраиваем. Ты, мать, меня прости за злое словцо, но уйти вам никак нельзя. Без вас ничего у нас не получится.

— Даже с Зоей Валерьяновной? — спросила мавка, прекрасно зная, но что способна милая старушка в облике эльфийки.

— Даже с Зоей Валерьяновной, — кивнул черт.

— Так она ж имба, — икнул дракон, на секунду перестав пастись взглядом в декольте у зерриканок, — ей этот Са Урон на один зуб.

Черт тяжко вздохнул. В глазах его мелькнуло на миг отчаяние и жуткая усталость. Такую усталость можно заметить на лице моряка дальнего плавания, когда он приходит с рейса домой, а на праздничный ужин у него слабосоленая кета и котлеты из минтая. И омега 3 в качестве витаминов. И жена в тельняшке. Януш даже в первый раз подумал, как непросто, должно быть, черту с Зоей Валерьяновной и вообще с организацией всего военного мероприятия.

— Имба, имба… Са Урон тоже имба, — вдруг устало сказал черт, упал на колени и разрыдался.

В полной тишине звякнул об пол топор. Мавка, подхватив деток за ручки, втекла в щель на полу.

— Если вы, недоумки, не возьметесь за ум, то тут мы все и останемся, — рыдал черт, — а мы останемся! Светлая Княгиня матерится как сапожник, от нее уже вся диффенбахия в округе облезла! Супруг ее кретин блаженный — «Галочка то, Галочка се»… Нет бы бабу свою в чувство привести! Лич нарик, кот жирный, зерриканки ни бельмеса не соображают — у них новейшее оружие для подрывов, а они чуть что за луки свои хватаются. Луки! Этими луками гусю в жопу с двух шагов не попадешь! Лопочут тут на своем идише и бананы жрут вприкуску с холодцом… Одна Зоя Валерьяновна тут нормальная, на вашем-то фоне.

Привратник удивленно крякнул. Он-то всегда считал, что он разумен и рационален, а Зоя Валерьяновна не в себе, а оно вот как все повернулось. Хотя если каждого черта слушать…

— Да ну вас всех. Я устал, я ухожу. Делайте что хотите, — сказал черт. Маленькие блестящие глазки потухли, всегда торчащий кверху пятачок печально повис. В полной тишине простучали по полу маленькие копытца. Хлопнула дверь в чертячью комнату. На двери загорелась красным надпись «do not disturb».

— Такую информацию скрывал! Вот козел рогатый! — в сердцах сказал привратник и пнул лавку с личом.

— Это точно, — согласился лич и почесал черепушку.

Кроваво-красная надпись «do not disturb» на двери трансформировалась в неприличный жест и в неприличную надпись.

— Сам туда иди, — огрызнулся Януш и отвернулся. Он был подавлен.

— Ну дела, — сказал дракон и вдруг радостно заржал. Ему было хорошо и приятно от того, что у всех, кроме него, все плохо.

— Павлюшья, в чем причина твоего веселья? Как в пословице: «У соседа корова сдохла, а мне приятно»? — строго просил привратник. — Мне чего, все твои расписки в народ отнести? Клятвы твои заставить исполнить, которые ты мне давал тогда в своей пещере? А?

Дракон поперхнулся и замолчал. Клятвы там были такие, что позору всему драконьему племени не обобраться, если эти расписки попадут в массы. Вот бы привратнику голову откусить… Хотя и это было запрещено. Откусит — и будет проклят потом до конца дней своих. Никакой отдушины, даже и посмеяться нельзя.

Все остальные тоже замолчали. Да и что тут скажешь? Как тут посмеяться, ежели обстоятельства складываются такие, что хочется, как мавка с детками, втечь в щель на полу и не отсвечивать? Вот-вот.

Информация о том, что Са Урон тоже имба, произвела на всех ошеломляющее впечатление. Победа теперь была не гарантирована. Более того, при столкновении двух таких сил с разным набором умений случиться могло вообще все что угодно. Появление динозавров, ледниковый период, большой взрыв, глобальная оргия — решительно все это могло произойти с равной степенью вероятности.

— Ну что, мужички, за конец света? — несмело предложил один из гномов и был горячо поддержан. Зерриканки споро нарезали бананов, Гоги с племянниками — сулугуни и бастурму. Эльфийка, дрожа от вожделения руками, откупорила белое эльфийское, Зоя Валерьяновна — красное армянское. Мавка же грустно моргала из щели: она была хорошая мать и не употребляла при детях ничего крепче урюкового компота. Дракон тоже грустно моргал с мавкой на пару: он не употреблял ничего крепче урюкового компота, потому что никто ему не наливал. Потому что нечего идти против коллектива.

Через пару часов черт остыл. Сначала погасла надпись на двери, потом приоткрылась створка. Розовый чертий пятачок покаянно повис.

— Погорячился, — признал он и тут же был прощен. Да и об чем говорить, если за эти пару часов даже дракона простили и налили ему в лоханку гномьего первака. А спустя четверть часа закипел горячий спор.

— Нужны преобладающие силы! Нужно создать перекос светлой магии над темной, а этого никак не сделать без эгрегора света!

— А нечего было шляться со всякими Темными Лордами и в сокровищницу свою пускать.

— А нечего на меня тут голос поднимать! Я была слабая и одинокая женщина!

— Да, нечего Галочку мне тут обижать, — поддакивала Зоя Валерьяновна.

— Нужно Са Урона убить! Топором, в голову!

— Оны пияздан өлтіріңіз, — голосили Зерриканки.

— Сами вы пияздан! Топором, говорю!

— Тиха! Мать, говори.

— Нужно заклятие светлое, магией добра наполненное, как Поцелуй Любви Истинной. Чтобы в мгновении мы стали сильнее Са Урона и эгрегора его. А потом нужно атаковать Са Урона.

— Оны пияздан өлтіріңіз! — снова заголосили Зерриканки.

— И эгрегор света у него отобрать. Всех сбежавших орков сразу нужно отловить, чтобы их армия стала нашей армией, и тогда воцарится добро и благоденствие.

Эльфийка всхлипнула, вспомнив вдруг о днях своей молодости под Священным Дубом.

— А что с эгрегором тьмы делать? А если одного светлого заклятия не хватит? Да и Поцелуй Истинной Любви — заклятие редкое. Дар Милосердия тоже. Дар Прощения еще реже. Как перекос-то создать?

Все задумались, даже зерриканки.

— Я, кажется, знаю, — вдруг сказал Януш и вскочил из-за стола. Мгновение — и перед ним возник им же наколдованный портал.

— Я ща, — сказал Януш и всосоался в портал, даже не поморщившись. Понимал, что дело серьезное и сейчас совсем не до капризов.

— Ой, и я знаю! — сказала Галочка и радостно улыбнулась. А что? Могло ведь и сработать.

К утру все осознали, что надежда все-таки есть, и готовились к походу.

Лич, насвистывая, сварил на всех кофе с амфетаминовой пенкой, чтоб бодрило до конца приключения. Черт носился под ногами и раздавал на волне адреналина кретинские распоряжения.

— Так, слушаем меня все внимательно! С собой взять сменное белье, халат, тапочки. Слюни не пускать, водку не пить! — болтал он, хаотично размахивая ручонками.

Мавка, тайком наквакав себе в урюковый компот немножко гномьего первака, поперхнулась.

— Мама, мама, что ты пьешь? Мы тоже хотим! — начали было мавьи детки, но Зоя Валерьяновна посмотрела на них своим воспитательным взглядом, и мавочьи детки притухли. Зоя Валерьяновна была для них непререкаемый авторитет.

Галаэнхриель, лакнувшая вчера чуток из хрустального бокала, была бодра и свежа. На первой стадии алкоголизма оно всегда так. И она, и Януш были готовы к самой важной битве в своей жизни.

Все были на кураже.

И вскоре, когда все были готовы, полыхнул портал.

Темное небо, набитое черными тучами. Вороны, грающие на ветках голых деревьев. Могучая фигура всадника на двух конях возвышается на горизонте, и от него, будто раскаленное марево, расходится магия двух эгрегоров, создававших защитное поле. Что стрела, что топор — все завязнет намертво в щите двух магий и не навредит тому, кто в доспехах черных глядит на поле. А на поле, сколько видать, орки стоят, коленопреклонённые, головы опустили, покорившись силе Са Урона и его власти.

— Жуть какая, — шепнула Зоя Валерьяновна. Ей стало не по себе.

— Где капитан Федрыщев? — прогрохотал Са Урон, и орочьи головенки затряслись от ужаса.

— В/ч 44637, сухопутные войска в Тоцке, рядовым служит, — охотно, даже с удовольствием ответил лич, и Са Урон медленно повернулся на голос. Присмотрелся, прищурился, еще раз присмотрелся.

Две эльфийки — одна в белом платьице, а вторая в сверкающем чем-то и в косынке. Рядом с ними три зерриканки с луками, полуголые, все в черных кожаных ремешках. Привратник тут же, а на поясе у него пульверизаторы с переливающимся зельем. Точно такое же и на личе, который парил тут неподалеку и дразнил пяткой жирного кота. Сзади них — дракон с дергающимся глазом и с перегарищем, над ним мавка толстая к дереву прилипла, позади — армянин какой-то с родственниками. Сбоку — штук тридцать гномов с топорами.

— Вы на городскую ярмарку штоли? Скоморохами? Это вам назад и направо, — вежливо сказал Са Урон и отвернулся. Ну заплутал народ, с кем не бывает? Эльфийки с личом небось акробаты, вон, в нарядах уже сценических, да еще и экзотику нашли — зерриканок. Дебил какой-то с блестяшками на поясе для детей, клоун, наверное. С армянами все и так понятно, гномы пляшут поди, а дракон для номера какого-то… А ничего, хорошая команда, номера интересные скорее всего…

— Мы с тобой пришли сражаться, — уязвленно сообщил привратник. Са Урон недоуменно повернулся, еще раз смерил всех взглядом и обидно заржал.

— Готовсь! — шепнул черт, выглядывая из-за дерева. И началось.