В рейд пошла одна эльфийка

Глава 5. Котики и наркотики

Ссаныч, ржаво мяукнув, снова выпустил когти — здоровенные острые когтищи, которые могли служить причиной острой зависти мясника-людоеда. Увы, утруждался он снова впустую: магическая сеть Са Урона — вещь самого высокого уровня сопротивления, к тому же она зачарована на откат против любого воздействия. Поэтому мельхиоровая пакость нагло поглотила урон.

Жирный черный кот был очень недоволен. А учитывая то, что был он существом, не терпящим фамильярностей и принуждения, недовольство его уже сверкало бешеной яростью в красных суженных глазках.

На очередной кочке подскочила гоблинская телега. На ней подскочил Ссаныч и протестующе заорал. У гоблинов разом заныли все зубы. Пернатые оглоеды, оглушенные звуковой волной, попадали с деревьев и тут же уползли в тень — признали, что неподалеку ходит хищник покрупнее. В орочьх лагерях быстрее вскипела вода в котелках. Молодая орочка в деревне неподалеку родила раньше срока.

— Назову его Децибелом, — умиленно подумала она, разглядывая свою кровинушку и морщась от жутких звуков. Новорожденный Децибел не смог переорать негодующего Кат Ши, хотя и очень старался. Даже несмотря на то, что кот находился в нескольких километрах.

— Это новый питомец Темного Лорда! Осторожнее с ним! — прикрикнул старый гоблин-возница по прозвищу Гильгамеш, морщась от боли и желая прибить кота или хотя бы напихать ему в пасть веток. — Да мы так и до Темного Лорда не доберемся! Помрем раньше времени! Успокой его что ли!

— Как я тебе его успокою? — оскалился его напарник, молодой хамоватый гоблин Урук.

— Колыбельную спой, — осклабился гоблин-возница, подстегивая магией свою гоблинскую лошадку и сворачивая на тайную тропку, ведущую к замку Темного Лорда.

Урук, засовывая в уши воск, пакостно осклабился и запел «колыбельную». Его заунывный картавый голосок в сочетании с воем Кат Ши напоминал смесь звуков отечественной поп-эстрады, воя дудука и скрежета когтями по стеклу.

Где-то там, в деревне, примолк новорожденный орк Децибел. Он признал конкурента.

— В поле спят мотыльки,

Уж свейнуйся у йеки! — начал гоблин, вдохновенно прикрыв глаза.

— У-у-у, — подвывал ему Ссаныч.

— Тойко котик не спит

И в окно все глядит!

— Рмяумяв! — озверел Ссаныч, заподозрив издевку.

— Кто же от гулей его защитит!

Спи, котенок милый, сны смотри…

— Ш-ш-ш!

«Милый котенок» Ссаныч зашипел, потом утробно мявкнул. Он даже умудрился сесть в особую охотничью позу, схожую для всех кошачьих, прижал уши. Глаза его налились ярким алым цветом.

— Кончай петь! Видишь, он совсем одурел! — перепугался Гильгамеш. Он был гоблином бывалым, много чего повидал, мало чего боялся, но взбешенный Кат Ши — это мощная боевая единица.

Треснула мельхиоровая сеть Са Урона. Кат Ши, впечатленный музыкальным дарованием гоблина, стремился вырваться наружу, чтобы лично отблагодарить маэстро. И перед силой его желания мельхиор мог и не устоять.

— А-а-а! Спасайся! Бежим! — запаниковал Урук.

— Дурак! Куда?! Присмири кота! Это имущество Темного Лорда! Сам знаешь, что будет, ежели его рассердить! Ты чего, насвая обожрался с утра?!

— Сам присмири, раз умный такой. Ты старый, тебя все равно не жалко!

Гильгамеш, опешив от такой нахальной искренности, затормозил лошадку.

Обернулся, посмотрел на Кат Ши, который был уже почти в бешенстве.

— Тю-ю! Киса-киса, — позвал Гильгамеш. Сеть треснула еще громче. Маленькое зачарованное звено лопнуло. «Киса» ласково посмотрела на гоблина, и красные зрачки развернулись во всю радужку.

— Чур меня! Оно и видать, что животна Темному Лорду одному и может принадлежать! Но ниче… У меня на этот случай средство есть.

Гильгамеш, помахав Уруку ручкой, скрылся в лесу.

— Кинул меня, крысюк поганый… Вот старый пень! — вздохнул второй гоблин и покосился на злющего кота, на котором со звоном трескалась неубиваемая сеть.

…Когда спустя несколько минут гоблин уже собрал свои пожитки и отправился было залегать на дно, из леса вышел старый Гильгамеш, гордо неся в руке букет мелких розовеньких цветочков.

— А че конфет и шампанского не взял? — заржал Урук, но старый мудрый гоблин не удостоил его ответом, а просто показал неприличный универсальный жест.

— Накося, жри, — сказал он, протягивая букетик коту. Тот сначала зашипел (тоже придумали, кидаться в кота чем попало), потом приутих — принюхался.

Гоблины замерли, ожидая результата.

Кот осторожно ткнулся носом в розовые соцветия. Раз, другой… А потом быстро-быстро сожрал весь букет, чавкая и капая на телегу кислотой. Потом прикрыл глаза, расслабился и утих.

— Фух! Слава Темному Лор…

Договорить Гильгамеш не успел. Кат Ши распахнул свои прекрасные глаза. Радужка стала интенсивно розового цвета, а в зрачках с тихим чмоком пролетели сердечки.

— Мур-мяа-а-ау-у-у-у, — почти нежно пропел Ссаныч и выгнул спину. Мельхиор не устоял перед чарами любви и распался на множество маленьких звеньев.

— Бежим, — шепнул Гильгамеш товарищу своему Уруку. Но сделать они ничего не успели. Ссаныч полюбил весь мир. Ведь цветки валерианы магической, в отличие от обычной, для котиков были примерно такими же по воздействию, как экстракт корня валерианы, сконцентрированный и в каплях.

Ссаныч мурлыкал, терся о гоблинов, ласково лизал что попало, играл с собственным хвостом и вел себя как очень милый котик. Он хотел ласки и нежности, и он ее получил, пусть даже и парочка гоблинов оказалась зализана кислотными слюнями до полного растворения одежды. Сопротивление было бесполезно, потому что ласки Ссаныч хотел безапелляционно. Когда Урук сделал шажок назад, чтобы свалить в лес и не гладить котика, Ссаныч задумчиво посмотрел прямо ему в глазки и выпустил когти. Такой прямой угрозе нельзя было не внять.

…Спустя пару часов голые и злые Гильгамеш и Урук восстановили здоровье, а наигравшийся кот свалил в лес.

— Ну, пойдем искать кота? — угрюмо спросил Урук.

— Да я лучше Темному Лорду сдамся, — выдохнул Гильгамеш. Хоть он и был старым гоблином, который на своем веку повидал немало, он не был морально готов к общению с одним очень милым Кат Ши.