В рейд пошла одна эльфийка

Глава 17. Ирис кис-кис и другие увлечения Славика

В гостиной бывшего замка Темного Лорда было по-девичьи светло и уютно. Зерриканки сидели за столом, накрытым белой кружевной салфеточкой, и пили чай с малиновым вареньем. В их Зеррикании подобной ягоды не знали, но теперь стараниями Зои Валерьяновны девушки пристрастились.

— Ой, и чего делать-то теперь? Где наша пресветлая госпожа останется? — грустно по-зеррикански сказала Мадана, по-рязански отхлебывая из чашки и надувая смуглые щеки.

— И как она принесет в наши земли процветание и будет ими повелевать? Если уедет с Йанущьем? — тревожно заморгала миндальными своими глазищами Зульфира.

— Мы госпоже клятву верности дали, у нас без вариантов, мы всегда должны будем следовать за нею, — вздохнула Генеба и навернула лимончик к чаю, предварительно обмакнув его в сахарницу.

— Ну и ладно. Госпожа еще и не решила ничего. А время уж к обеду.

— И правда… Вели поварам бананов пожарить. Ну или это… Ну, что вчера на столе было… Пюре картофельного. С коклетой!

— Да-а-а… И заливное из щуки!

— И оливье!

— Холодец!

— Фу!

— Сама ты фу! Ничего в заграничных деликатесах не понимаешь.

— Не понимаю и понимать не хочу. Хочу бананов и кокосов! — закапризничала было Зульфира, но потом заленилась, подула в чашку с горячим чаем и откусила от творожника.

Зерриканкам было томно и немного похмельно.

В гостиной дворца открылся с характерным чпоком зев телепорта. Это была эльфийка со своим уже теперь законным мужем. От нее волнами несло светлой магией, благодушием и общей удовлетворенностью. От Януша, впрочем, тоже. Если бы он постарался, то даже смог вырастить какую-нибудь гортензию или там аквилегию, хотя и понятия не имел, как это растет и называется.

— Ура! Пресветлая госпожа вернулась! — радостно крикнула Генеба и отсалютовала чашкой с чаем. Вставать со стула ей было томно и лень.

— По-здра-вля-ем! — подхватила Зульфира.

Мадана же обняла эльфийку и по-дружески с ней расцеловалась, тут же распоряжаясь принести еще чаю и варений.

На шум и веселую суматоху пришел лич, гремя гостями и чавкая ириской.

Как-то незаметно за столом собрались все. За личем подтянулась и решительная Зоя Валерьяновна с немножечко помятым Ссанычем. Вид у Кат Ши был так себе — не каждый день в его жирные бока рыдали в порыве чувств. У Зои Валерьяновны же решительность на глазах таяла и сменялась жуткой паникой. Несчастная старушка никак не могла определиться.

Уютно запыхал во главе стола контрафактный антикварный самовар. В вазочках краснело варенье, на тарелочках и блюдечках досыхали сушки. Януш держал за руку свою Галаэнхриель и поил ее эльфийскими напитками — после поцелуя истинной любви светлая магия вернулась к ней в полной мере, и теперь ее перестало тошнить от нектаров и амброзии. Зоя Валерьяновна временно переключилась и докопалась до зерриканок, которые, впрочем, были непрочь поболтать. Лич молчал и тоскливо мычал что-то, показывая пальцем на рот, но на него никто не обращал внимания — все привыкли, что Славик порой может был чуток не в себе. Даже Ссаныч перестал облизываться на личевские голяшки. Кат Ши нашел себе другое развлечение и теперь охотился за косичками Генебы, как несмышленый котенок. Впрочем, все мы порой впадаем в детство, поэтому, когда жуткая когтистая лапа пронеслась почти у виска зерриканки, никто не стал впадать в истерику и панику. Подумаешь, котик играется, это же не здоровый амагичный зверь с ядовитыми когтями и клыками нападет, да?

— Ты мне скажи, девка, кем тут работать можно? Можа, там у вас кирпичный завод есть, а? — спрашивала Зоя Валерьяновна, и зерриканки, пошушукавшись друг с другом, грустно покачали головами. В Зеррикании заводов не имелось.

— Что, Зоечка Валерьяновичка, сестрица моя названная, не можете решиться, где оставаться вам? В стране нашей сказочной с друзьями верными или в доме родном с семьею любимою? — проницательно спросила эльфийка, напившись амброзии. Ее снова пробило на пафос.

— Не могу, Галочка, решиться, сил нет никаких, — заморгала чудными эльфийскими глазищами Зоя Валерьяновна.

— М-мм, м-м-ммм, — промычал на это Славик. У него было что сказать. Например, о странном явлении черта, который очень рекомендовал свалить до заката.

— Опять Славику плохо, другу нашему личу возлюбленному, — сопереживательно сказала светлая княгиня, — Януш, возлюбленный супруг мой, проводи Славика в опочивальню и дай ему, что ли, налоксону.

— М-м-м! Ммм! — замотал головой Славик и продолжил показывать на челюсти, но никто на его приколы особо внимания не обращал. Мало кто знал, что Слава в завязке навсегда и что причиной его немоты являются банальные конфеты. Потому что нечего искушать судьбу и пихать в рот одновременно «Золотой ключик» и «Ирис-кис-кис», не посмотрев, к тому же, на срок годности. Цемент и тот не был бы так эффективен.

— Ну что, дружище, идем. Чего ты мне показываешь? Мультики там у тебя? Ну ничего, ничего, скоро кончатся, — приговаривал привратник, игнорируя попытки лича сделать пантомиму и изобразить черта, который к нему намедни являлся. Славик попытался изобразить ручку с листочком, чтобы хотя бы написать о причине своих переживаний, но привратник быстренько скрутил лича и, заботливо и терпеливо что-то приговаривая, понес его в постельку — отсыпаться.

— Эй, друг, если сейчас пойдешь спать и не будешь размахивать руками, то я не буду тебя вырубать заклятием вечного сна. На тебя, оно, конечно, так себе подействует, ты ж некромант и проклятийник, но на пять минут хватит.

Лич хотел было скрипнуть от досады зубами, но и того не смог — «Ирис-кис-кис» был прочен и крепок, как Великая Китайская стена, как арматура на детских советских горках, как слово, данное генсеком на очередном съезде ЦК КПСС.

Он попытался еще разок доказать свою вменяемость, затряс черепушкой и протестующе замычал.

— Ну что ж ты, друг, не бережешь себя. Падучая вот началась… Извини, Славик, но так будет лучше, — вдохнул привратник и приложил лича проклятым веретеном по голове. Заклятие вечного сна сработало, как всегда, без перебоев.

Лич вырубился.

— Да, друг, надо бы тебя исцелить, — грустно вздохнул привратник, прикрыл дверцу и помчался к своей возлюбленной супруге — светлой княгине Галаэнхриели.

…Светлая княгиня Галаэнхриель, напившись амброзии и налопавшись эльфийских галет, успокаивала рыдающую Зою Валерьяновну. Зерриканок давным-давно смело — их врожденные блоки пробил энерговампиризм, а иммунитет у них пока был не шибко хороший. От коротких атак обаяния Зои Валерьяновны они еще могли как-то защититься, но от рыданий со всхлипами уже нет.

— Ну-ну, Зоечка Валерьяновичка, все образуется наилучшим образом. Вы обязательно найдете решение, обязательно. А я вам помогу, сестрица моя возлюбленная…

Галаэнхриель взмахнула руками, прикрыла свои красивые глазищщи и …запела.

— Проясняйся, головушка сестрицы моей названной,

Принимайся, решение, никем не навязанное,

Уходи в туман на водою, сомнение…

–..Над водо-о-ою расстилаетьсйя, — подпели из другой комнаты зерриканки, услышав знакомое слово

— Цыц! — прикрикнула на них эльфийка и продолжила магическую песнь. Вокруг нее вихрями закрутилась магия, над головой появились полоски, скрытые почти все время их путешествия — и синяя полоска с маной стремительно уменьшалась.

С каждым новым словом песни-заклинания лицо Зои Валерьяновны светлело.

— Спасибо, Галочка, — всхлипнула она в последний раз, и песня закончилась. — Я решила! У гостях хорошо — а дома всяко лучше. Тут, ишь, и здоровье, и красота, и друзья, а там все мои родныя, могилка мужа моего, землица родная… Возвращаюсь!

Привратник, который пришел аккурат к началу песни, зачарованно уставился на эльфийку. Ее магия и его зацепила, и он тоже принял решение.

— Возлюбленная моя! Нам нужно отправиться в мой мир, чтобы вместе менять его к лучшему!

— Возлюбленный мой! С милым и рай в шалаше, — двусмысленно ответила она и кинулась к Янушу на грудь — целоваться.

— Ай, хорошо-то как! — прошептала Зоя Валерьяновна, держась за сердце и немножко за поджелудочную. В душе ее был покой.

— Тогда собираемся! Заканчиваем все дела, ставим на хозяйство кого-нибудь, берем с собой вещички и читаем заклинание на сохранение и выход. Темный Лорд свергнут, и все теперь должно сработать.

— Да!

— И зерриканок с собой берем.

— Берем!

— И золотишко!

— И золотишко!

— Ура! Домой!

Согласно мотнул головой очнувшийся лич, но участвовать в сборах не пошел — «Ирис-кис-кис» все еще намертво цементировал его челюсти.

Все смешалось в бывшем замке Темного Лорда. Суматоха и сутолока, шум и гам, звон монет и драгоценных украшений. Травы в мешочках, заклинания на свитках, эльфийская амброзия в канистрах… И за всем этим никто не заметил, как солнце медленно ушло в закат. Спряталось за холм, неумолимо и неотвратимо. И шум ветвей разбавил далекий гул орочьих голосов. «За Са Урона! За Са Урона! — доносилось из дальних краев, и этот рокот пока никто не замечал. Пока не стало слишком поздно.

Черт, сморщив дурацкий пятачок, тяжко вздохнул и покрутил пальцем у виска. Он понял, что к личу надо было обращаться в последнюю очередь. Что с них, с наркоманов, возьмешь? Поналупятся своих барбарисок и ирисок и лежат потом, стонут и мычат. Надо было к привратнику идти, он бы сообразил… Ну поздно теперь. Зато, наверное, будет весело.

— Эх, эльфиска мать! — неопределенно выругался черт и с тихим хлопком исчез.