В рейд пошла одна эльфийка

Глава 20. Кровь врагов и сто отжиманий

Несколько дней спустя

Наместник Темного Лорда любовался. Светлая эльфийка была прекрасна. Настолько, что старые знахари застенчиво краснели, воины невольно напрягали мышцы бицепса и пресса, а пролетающие мимо голуби сознательно не гадили, терпели.

Кожа нежная, глазки фиалковые, волосы до пояса золотые, ушки чуть остренькие, губки коралловые, грудь, попа и талия как надо. Прелесть что за эльфийка! Наместник Темного Лорда томно облизнулся, глядя, как она пружинистым шагом подходит к его замку в окружении пары десятков знакомых недоумков, которые сбежали из плена в его дворце. Чего, интересно, явились? Снова в плен хотят? Ну, он и не против, особенно если еще вот эту красоту пленить, желательно в своей койке…

Эльфийка же тем временем поднимает очаровательную головку вверх, встречается взглядом с Наместником Темного Лорда. Ее фиалковые глаза яростно сияют праведным гневом, приоткрываются прекрасные губки… Интересно, какой у нее голос? Такой же волнующий, как и она сама?

— Итить твою налево! Ты, ирод проклятый! ЖЭКовец! Фашист! А ну выходь, окопался он! Калитку отпирай, гости к тебе, по душам говорить будем!

Дивное явление пару раз пнуло ворота носком сапога и злобно ругнулось. И вот тогда до Наместника Темного Лорда дошло, кто стучится в его темную обитель.

Та самая сумасшедшая эльфийка! Которая кастует и темные, и светлые заклинания! О ней слушок прошел от кольценосцев, которые колечек своих лишились ей благодаря!

Наместник Темного Лорда быстро проверил уровень маны и здоровья, сложил в рюкзак с десяток склянок с зельями, напихал в многочисленные карманы редчайших бомб с каплями Черной ночи и кусочками Мертвечьей хвои, которые разносят светлую ауру на осколки. Сосредоточился, пользуясь ежедневным умением призывать полчища нежити — сейчас все его слуги отправились в рейд, поэтому крепость пуста и беззащитна. Ну а кто бы рискнул напасть на самого Наместника Темного Лорда в его замке? Только эта неадекватная…

Каст заклинания длился десять секунд, и Наместник Темного Лорда был уверен, что успеет. Пять, шесть, семь… Восемь…

— Да чтоб ты провалился, — с досадой буркнула прекрасная эльфийка, поняв, что «открывать калитку» никто не собирается.

И ровно на девятой секунде каста заклинания страшная сила выбила из Наместника Темного Лорда весь воздух, обвалила под ним пол, который встопорщился мраморными кусками. Ноги Наместника потеряли опору. Более того, они потеряли опору навсегда. Проклятия прекрасной эльфийки невозможно было отменить или прекратить их действие без ее на то желания.

Где-то на пути к центру земли печальный Наместник Темного Лорда открыл рюкзак, хлебнул укрепляющего и исцеляющего зелья, меланхолично поболтал ногами в воздухе — твердой опоры не предвиделось. Вот это проклятие!

Наместник вдохнул, поняв, что не сможет предупредить своего нового Лорда. Под таким проклятием он может только ждать, пока эта эльфийка сменит гнев на милость и освободит его. Правда, он не знал, что ждать придется о-о-очень долго.

Эльфийка же тем временем, покачивая красивыми бедрами, вошла в распахнувшиеся сами по себе ворота замка Наместника Темного Лорда. При уничтожении босса замок переходил в ее полное владение. Ее строгому фиалковому взгляду открылись десятки художественно расположенных гильотин. Картину дополняли плачущие горожане, сидящие в клетках.

— Освободите, госпожа, — кинулись они к ней, протягивая связанные руки. Одна из пленниц и вовсе была совсем еще маленькой девчушкой, замурзанной, в грязном платье. Алая шкала ее здоровья полыхала где-то в самом конце.

— Ах ты фашист! Ах ты верблюд помойный! — шептала себе под нос прекрасная эльфийка, перерезая веревки на тонких грязных запястьях. — Чтоб у тебя на жопе грибы выросли!

— Грибы разве на жопе растут? — удивилась только что освобожденная девчонка, присасываясь к кувшину с исцеляющим зельем.

Эльфийка досадливо поморщилась — плохой пример молодому поколению подает.

— Нет, солнышко, не растут, — сказала она и ласково погладила девочку по голове.

— «(непереводимая игра матерных слов)» — сказал Наместник Темного Лорда, ощутив сзади определенный дискомфорт.

Теперь проваливаться к центру земли ему предстояло в компании вешенок.

Туда же, к центру земли, уже стремились отправиться еще несколько вампиров, старая ведьма, с десяток гремлинов и даже один дракон.

…Зоя Валерьяновна под чутким руководством черта свое дело делала хорошо. Она начала понимать суть и соль. Она прозрела. Черту удалось без всяких «ма» и «ла», без матчасти, без магических приблуд, а одним только терпением, уважением и упорством заставить Зою Валерьяновну думать головой, а не … кхм… ну, ягодицами. Ниточка логики была нащупана, и все шло как по маслу.

Черт, гордый своей чокнутой ученицей, сидел после большой и легкой победы в тронном зале бывшего замка Наместника Темного Лорда и лакал молоко с нитроглицерином. Ссанычу такое сочетание бы тоже понравилось, но кот тусовался с личом и на хозяйку в последнее время немного забил.

— Ну че, это… Давай я на главного, энтого… Са Урона пойду, — воинственно сказала Зоя Валерьяновна. Она только-только напоила пленных восстанавливающими зельями, навела их на путь истинный, дала разобрать часть замка на трофеи в качестве «кампансации» и была преисполнена желания причинять добро дальше.

Но черт покачал головой.

Он знал, что Зоя Валерьяновна — имба. Это как белый свет понятно. Но было кое-что, что заставляло не выпускать свою старушку на главный бой.

— Нам надо всеми силами ударить по Са Урону. Когда капитан Федрыщев будет повержен, Януш ваш наберет недоумков для массовки и светлая княгиня сварит крэг… хм… свое зелье волшебное, мы будем готовы выступить на Са Урона.

Зою Валерьяновна недовольно нахмурила бровку. Черт грустно опустил пятачок, всячески показывая свое расстройство. Зоя Валерьяновна нахмурила другую бровку, и черт развел ручонки в стороны, мол, ничего не поделаешь. И, удивительное дело, Зоя Валерьяновна кивнула и отправилась в кладовку, искать молоко без нитроглицерина. Вообще эти двое начали понимать друг друга с полуслова. Зоя Валерьяновна даже креститься стала намного меньше, но молиться перед сном за спасение души не перестала. Ей немного все же было не по себе. И правда, не каждый день слушаешь чертей, проклинаешь драконов и пьешь молоко без нитроглицерина в завоеванных замках.

Карманы главного запасника и «крепкого хозяйственника» пучило от золотых слитков и фарфоровых статуэток из замка бывшего Темного Лорда. В руке у него была недоеденная котлета с хреном, на столе ждала хрустящая капустка с клюковкой, а в запотевшей рюмке грелась водочка. Но капитан Федрыщев не пил и не ел, а только завороженно разглядывал зеленую веточку укропчика на котлете. Он был очень занят мыслительной деятельностью. Ему пришла в голову потрясающая идея: ежели орков вместо одежды покрасить, то это ж сколько можно сэкономить?! Нарисуют себе пятна хаки на грудях, на плечах погоны, и вот тебе и одежды никакой не нужно. А срам они и сами шкурами прикроют. «Краска зеленая — вещь хорошая, дешевая, — рассуждал капитан Федрыщев, — расход маленький будет, орки все равно не моются. Тэк-с, ежели одно ведро краски, ну пусть десять литров, по десять… нет, по пять граммов на орка, это ж золотая жила! А орочьих ассасинов можно в красный покрасить». На губах у капитана Федрыщева замерла счастливая улыбка дебила, который из кубиков с буквами «Ж», «О», «П» и «А» сложил слово «ДЕНЮЖКИ». «А что холодно — так у костров погреются, сами дров наколют, чай, не барыни, а? Это ж орки, че их жалеть-то?» — рассуждал капитан Федрыщев, и мысль эта его грела почище водочки в запотевшей рюмочке. «А при героическом подвиге иди там отличии можно свеклой лоб помазать, чтоб не тратиться, или там морилкой какой, а?»

Капитан Федрыщев надкусил котлету, лакнул водочки и в блаженстве прикрыл глаза. Он был на вершине пирамиды Маслоу, когда творческие потребности должны были вот-вот перерасти в духовные. Но чуда не случилось. Слово «духовность» в лексиконе капитана Федрыщева имела совсем другое значение. «Что вы тут за духовность развели? Портянки свои стирать надо! Ну и что, что мыла нет. Вон, раньше бабы на речке камнями стирали, и ниче! Хороший солдат сам все найдет, а вы дебилы мамины, только казенное добро базарите! Камни собирать р-а-а-а-ас-два!» — орал ранее капитан Федрыщев на пацанов, уныло избавляющихся от «духовности» в казарме.

В первом орочьем стане, где капитан Федрыщев имел не шатер, а вполне себе настоящую рубку со всеми удобствами, было тихо и благостно. Вечер вошел в свои права, потянуло костерком и матерком, но тихим таким, приглушенным. Все знали, что начальство рядом и бдит и что в его, начальства, голову, могут прийти всякие неожиданные вещи. Орки уже были знакомы с федрыщенским произволом и потому шуршали тихо, как мышки. Однако это не помогло.

Капитан Федрыщев, счастливо улыбаясь, вышел из своей рубки. «Ну еж твою мать, а… Началось…», — тоскливо подумали орки и приготовились к приказам.

— Рота, встать, шагом марш! Отседова вот до той сосны!

Орки построились, вытащив изо ртов недоеденные куски шашлыка, и, печатая шаг, бодро потрюхали к сосенке.

На небе зажглась первая звездочка. За ней — другая. Третья. Орки Са Урона под командованием капитана Федрыщева уже мечтали о компоте с бромом и перловой каше, тоже с бромом, о команде «Рота, отбой!» и о мягкой шкуре, на которой так сладко спится, но тщетно. Капитан Федрыщев придерживался золотого постулата: «Не задолбавшийся вусмерть солдат — проблема командования».

Когда луна осветила изможденные орочьи морды и радостную круглую физиономию капитана, прозвучала команда на сон. Самые слабенькие прилегли тут же, на травке, еще с утра покрашенной в нежный салатовый.

— Вот так вот! Я вас научу родину любить! — довольно крякнул капитан Федрыщев и поднял лицо к звездам. «А ежели еще черной краски прикупить, то можно и на обуви сэкономить», — подумал он, и эта мысль так его разволновала, что он не заметил, как орочий храп внезапно стих.

Хрустнула ветка. За ней — еще одна. На мягких угольно-черных лапках к капитану Федрыщеву крался капец. Капец прижимал к макушке уши, капал ядом и кислотой на травку и терся жирными черными боками об спящих вымотанных орков. В темноте его совсем не было видно, только красные глазища инфернально сверкали яркими огнями.

«А еще можно заместо соли в суп добавлять кровь врагов», — разошелся капитан Федрыщев, наблюдая за сияющими незнакомыми звездами.

— Мяу, — нежно сказал вдруг кто-то совсем рядом.

— Коты не по уставу! На подведомственной территории! Рота, подъем! — рявкнул капитан Федрыщев, мгновенно возвращаясь на землю из своих фантазий. Он был человек очень недоверчивый, тем более он не верил в кошачье мяуканье в орочьем лагере, где вечно голодные служивые находятся на полном самообеспечении. А кролики, как известно, это не только ценный мех. И не кролики, увы, тоже.

Орки, вытянутые заклятием магии капитана Федрыщева с травки, нестройно поднялись. Кто-то выползал из шатров и на трясущихся ногах брел к капитану. Кто-то, накидавшись с вечера укрепляющего чаю на желудях, был более-менее в состоянии обороняться.

— Раз-Батищев,

Два-Федрыщев,

Будет пе-сен-ка, — услышал вдруг капитан мертвецки страшный шепоток совсем рядом, прямо за спиной. Дохнуло холодом, пахнуло тленом. По спине пробежал табун мурашек и позорно спрятался где-то в капитанских полупопиях.

— Меня защищать! — крикнул капитан Федрыщев, и орки немедленно последовали приказу.

Тревожно замигали небесные звезды. Порыкивающие орки, вставшие на оборону своего капитана, создали сплошной панцирь из собственных организмов. Не пробьешься. Одно кольцо, второе, третье. Самопал, волыны, дубины — все, что могло пойти в ход, пошло.

— Проникновение в штаб! Третий фланг — прочесать местность!

Третий фланг принялся послушно прочесывать местность. Загорелись огни, один за другим вспыхивали факелы. Но — раз! — снова дунул холодный ветерок. В наступившей темноте третий фланг, напряженно дыша вчерашним желудевым чаем, принялся снова разводить огонек, но тщетно. Света не случилось, потому что все вокруг тонуло в черном мареве страшного заклятья.

Раздался вскрик, за ним — другой, третий.

— Раз — дощечка,

— Два — дощечка,

Будет ле-сен-ка, — снова услышал капитан Федрыщев, и мурашки из его полупопий отправились в дальнейшее путешествие.

— А ну, выходи, маньячина поганая, на честный бой! — заорал капитан Федрыщев?

— На честный? — спросил страшный кто-то, — один на один?

— Да!

— Ну давай.

Миг — и перед капитаном Федрыщевым и его орками открылось невероятное зрелище. В зеленоватом некросвете плыл в метре над землей жуткий лич. Его глазницы полыхали, как факелы в гробницах древних драугров. На голове сияла алым корона с пятьюдесятью зубцами, на каждом из которых сверкал магически насыщенный рубин. Длинное жреческое одеяние не прикрывало, однако, голых костлявых стоп.

Рядом с личом сидел страшный черный зверь, с длинных клыков которого капали кислотные слюни. Зверь вытягивал жирную спину, точил когти и выглядел так устрашающе, что ни у одного орка не возникло бы искушения сделать шаурму с котячиной. Скорее, этот кот сделал бы шаурму из орчятины, и даже без лука и лаваша.

— Второй фланг! Из двимерита по цели — пли! Обезмагичить! Поймать! Допросить! — приказал капитан Федрыщев, и орки послушно нацелили на лича двимеритовые высокоуровневые луки, которые еще пока не успел перепродать капитан.

— Значит, не будет честного боя, — грустно сказал лич и ускользнул от атак, размазавшись полоской некротического света прямо перед капитаньим лицом.

— Вот это да! — выдохнули орки, оценивая технику противника.

Славик вообще в последние деньки немного… э-э-э… обнекромантился. В подвалах, которые любезно предоставил ему черт, чего только не было. Драугры, драконьи жрецы, мистический Лабиринтиан с кучей ловушек… Поначалу лич постоянно получал по тощей заднице стрелами от мертвых менее удачливых некромантов, а Ссаныч на радостях так отожрался на злокрысах, что практически не мог передвигаться. Но потом навыки взяли свое, и лич ловко проклинал все, что движется, и даже стены, лут и саркофаги умудрился наделить силой своих проклятий.

Ссаныч тоже не оставался в стороне и прокачал навык «Фаталити» до легендарного уровня. На этом уровне ему достаточно было поднять заднюю лапу, чтобы враг сдался сам.

Немного озверевший за дни в подземельях, лич Славик был готов ко всему. И даже к встрече со своим самым большим страхом лицом к лицу.

Самый большой страх лича — капитан Федрыщев собственной персоной — продолжал отдавать команды, и орки из последних сил старались выполнить приказы, но — увы. Их силы были на исходе. Славик выкашивал орков точечно, одного за другим, и они даже с радостью принимали некромантское проклятие. Потому что так хоть выспаться можно было без вечных «Рота, подъем!», «Рота, отбой!», «Рота, на построение!»…

Когда последний орк, пустив слезу сожаления (или радости), упал перед ногами капитана, тот, с досадой сплюнув, нехорошо прищурился на лича, который довольно осклабился в предвкушении победы. Навыки командования у капитана Федрыщева были что надо, так почему бы и не попробовать?

— Так-так, призывник… Косим от армии? Не хотим родину защищать? — спросил капитан Федрыщев, скрестив руки на груди.

Огонь в глазницах лича дрогнул.

«А, вот оно!» — радостно подумал капитан Федрыщев и продолжил с большим нажимом.

— Бумаги мне! От медкомиссии… Ага! Плоскостопие второй степени! Со второй степенью годен! Прям сейчас заберут! Поедешь на Новую Землю, на плац, в стройбат!

Плечи лича опустились. Огонь в глазницах погас совсем.

— Я вас научу родину любить! Правой, левой — шагом марш в наряд. Кру-гом! Упал-отжался!

И лич, сильнейший некромант всех времен и народов, послушно упал и отжался. Раз, другой, третий… Все его страхи прямо сейчас воплотились в жизнь, и он не мог им противиться.

— Сто отжиманий! И чтобы по-настоящему, а за саботаж в наряд! — пригрозил капитан Федрыщев и потер ладошки, готовясь к телепортации под крылышко к Са Урону. Свет портала уже замигал призывными искрами, и капитан Федрыщев уже было оказался в недосягаемости, но гордый Кат Ши не терпел, чтобы над его друзьями издевались и поэтому попросту тяпнул капитана за лодыжку, прокусив модные в определенных кругах штаны с лампасами.

Капитан Федрыщев охнул, посмотрел на испорченные штаны и схватился за сердце.

— Из последнего военторга! Лимитные! — прошептал он помертвевшими губами и упал в обморок. Яд зубов Кат Ши был, конечно, убийственным, но на такую гадину, как капитан Федрыщев, смертоносно не действовал. А вот порча штанов — это дело другое. И тут же магия, которая заставляла лича пыхтеть, отжимаясь от матери сырой земли, исчезла.

Лич встал, отряхнул землю с ладошек, погладил Ссаныча и с тяжелым вздохом посмотрел на беспамятного капитана.

— Раз — Батищев,

Два — Федрыщев, — промурлыкал себе под нос лич и, взвалив на плечо свою добычу, отправился на базу — в Тайную комнату. Там для капитана Федрыщева был припасен свой редемпшен. И для него очень была нужна Зоя Валерьяновна.

Проклятие Зои Валерьяновны было… хм… весьма и весьма изощренным.

Капитан Федрыщев перестал быть, собственно, капитаном, и стал…

— Федрыщев!

— Так точно!

Молодой солдатик с выбритой головой, похожий на глазастого инопланетянина, встал с места и отдал воинское приветствие.

— Почему не ешь кашу? Брезгуешь?

— Никак нет! — отраптовал Федрыщев.

— То-то же! Минута на доесть обед и в наряд!

Рядовой Федрыщев опустил алюминиевую ложку в тарелку с серой перловкой, которая была похожа на тлен, тоску и безысходность. Компот, такой же серый от отсутствия в нем ягод и излишнего присутствия брома, потек по глотке комом, не принося облегчения.

— После наряда на самообеспечение! Ловим в лесу кроликов, зайцев и мышев! С каждого солдата по три шкурки! Мясо — по килограмму на офицерскую кухню! Мышев можете оставить себе.

— А ружье? — робко спросил рядовой Федрыщев, нервно комкая хлопчатобумажный рукав формы, выкрашенной зеленкой.

— Ха! Кто вам таку дорогу технику-то доверит? А рогатки вам зачем вчера роздали?! Так, все, без разговорчиков! Шагом-марш!

Рядовой Федрыщев, пуская густую, как бромовый компот, слезу, пошел в строй, добывать мышев и зайцев. Он еще не знал, что вместо сахара в сегодняшнем пайке будет шиш с маслом, а вместо соли — кровь врагов, собственноручно убитых из рогатки.

— Ну, Зоя Валерьяновна, я бы лучше и не придумал, — растроганно сказал лич, наслаждаясь проклятием, которое прилетело от доброй старушки капитану Федрыщеву.

— Это чо… Я завсегда супротив пакостев всяческих… У меня от сын служил, знаю я таких, мордастых… Пускай вот тоже попрыгает, — польщенно сказала Зоя Валерьяновна и отвернулась от светмойзеркальце, на котором бывший капитан Федрыщев лезет на березку и тоскливо смотрит на жирненьких синиц. Потому что синица — это не только ценный пух, но и 30–50 граммов диетического мяса.