В рейд пошла одна эльфийка

Глава 9. Сто одежек, и все без застежек

— Я вам счас буду загадки загадывать, а вы их будете отгадывать. Слушай первую загадку: не пьет, не бьет, цветам поет. Кто ее раздевает, тот привратник Януш.

— Светлая Княгиня Галаэнхриель, — мрачно сказал привратник Януш.

— Мо-лод-ца! Тогда слушай вторую: пьет, бьет, пургу несет. Кто его обидит, тому ничего не будет.

— Я, — еще мрачнее сказал Януш.

— Пра-виль-но! Тогда слушай вот еще…

— Достал ты, сил нет! Ты или пропусти, или сожри уже!

— И правда, все нервы вымотал, — кивнула эльфийка, от скуки выращивая в драконьей пещере сталагмиты.

Дракон любовно посмотрел на свои кольца, которые еще в первый час знакомства отжал у эльфийки, и хмыкнул.

— Это я только начал.

Паскудная драконья морда ехидно скукожилась.

— Покуда все мои загадки не отгадаете, фиг вы отсюдова выйдете. А ваша магия мне по барабану. Так что улыбаемся и машем.

Привратник скрипнул зубами. Галаэнхриель тоскливо вздохнула. Она уже поняла, что они совершили огромную ошибку, когда рассказали дракону о цели своего визита.

Сначала дракон валялся на спине и банально ржал, но когда понял, что эльфийка и привратник действительно настроены уничтожить Темного Лорда, потому что у них есть имба, призадумался. А вдруг у них и правда что-нибудь получится?

Его положение ему нравилось. Тискай драконочек за хвосты, собирай сокровища, летай, жри рыцарей… Не жизнь, а малина. Помрет Темный Лорд — и что тогда? Игра окончена? Ну уж нет.

Поэтому дракон тянул время. По рассказам этой малахольной парочки, имба сейчас в логове Темного Лорда. Значит, ей недолго осталось. Три денечка попарить путникам мозги, а там уже и спасать никого не надо. Имба там или не имба, Темный Лорд разберется. Конечно, дракон мог бы сразу сожрать эльфийку и привратника, но перед ним как-никак Светлая Княгиня, персонаж бессмертный и неубиваемый никаким образом. А за привратника она и отомстить может.

— Следующая загадка: не лает, не кусает, а в дом не пускает.

— Консьержка, — ляпнул Януш. Он уже понял, что на дракона где сядешь, там и слезешь.

— Ты такой умный, я прямо в шоке.

С этими словами дракон почесал левой пяткой за ухом. У него линяла чешуя.

Вообще дракон мало походил на классического Горыныча. Головенка у него была всего одна, маленькая и не очень умная, размеры тоже не впечатляли, но скорость реакций, острые резцы, клыки и когти были ничего себе. Да и магия на него не действовала, скорее, только раздражала.

Вообще привратник и эльфийка тащились через Драконий Вал уже третий день, тихо, как мышки, маскируясь эльфийскими плащами. И ели они в основном эльфийские галеты, от которых у несчастной Галаэнхриели была жуткая изжога, а у привратника — несварение. «Поди лебеды в светлую муку высшего эльфийского сорта добавили, козлы», — ворчала эльфийка, не рискуя вырастить себе какой-нибудь баклажан на перекус. Магией пользоваться было чревато.

Но на третий день мытарств страдающая несварением парочка, позволив глазу и интуиции замылиться, выперлась прямо на драконью пещеру, рядом с которой валялся на солнышке ее владелец. «Вот курва», — ругнулась эльфийка, и привратник только горестно вздохнул. Ну, с кем поведешься, от того и блох нахватаешься…

Красный драконий глаз внимательно уставился на непрошенных гостей.

— Вы откуда и куда? — лениво спрашивал он.

— Мы из гостей в гости, от тещи к свекрови, — отвечал осторожный привратник.

Только дракон дураком не был.

— Свидетельство о браке покажь! А-а-а, нету! Врети, значит? Ну-ну.

Дракон взмахнул крыльями и клацнул зубами. Януш неуютно поежился. Все ж таки бессмертия больше нет. Поэтому он решил не нарываться и честно рассказал об истинной цели своего визита. Зря конечно.

…Дракон продолжал глумиться.

— Два конца, два кольца, посередине головенка! — азартно спрашивал он.

— Са Урон, — отвечал привратник, в смятении думая, как им отвязаться от дракона.

— Нет, ну тебе надо в Кембридж идти! Или на телепередачу «Своя игра»! С таким-то интеллектом!

Привратник молчал, выразительно глядя на эльфийку. Та ничтоже сумняшеся принялась готовиться к ночевке. Развела костерок, вырастила картошечки, сунула ее в угли. Хозяюшка!

— Ложись спать, свет мой Януш, утро вечера мудренее, — говорила она, расстилая плащик на голую землицу.

— Вы что это, отдыхать собрались? Я еще не все загадки загадал.

— Давай завтра, а? Башка трещит, — сказала эльфийка и зевнула.

Дракон немножечко смутился. Он наделся еще потрепать нервы. Но и правда — утро вечером мудренее.

..Шел второй день.

— Сто одёжек, и все без застежек?

— Бомж.

— Правильно!

— Танцует крошка, всего одна ножка?

— Жена пирата.

— И снова верно!

— Без окон, без дверей полна горница людей?

— МФЦ.

— Прально!

— Не бьет, не ругает, а плакать заставляет?

— Ты, конечно.

— Да!

Привратник и эльфийка задолбались окончательно. Видимо, дракон решил просто взять ребят измором, ведь эти ящеры могут не жрать неделями, сидя на старых рыцарских запасах. Рыцари у драконов назывались консервой в нержавейке и очень ценились.

Ночью свалить тоже не получилось — дракон не спал, хватал Януша и Галаэнхриель в лапы и приносил обратно на их лежанку. Магия практически не работала. Эльфийка грешным делом уж было подумала о том, чтобы вырастить лианы и придушить поганца, но было две весомые причины этого не делать: во-первых, она все же была еще на какой-то небольшой процент Светлой Княгиней, во-вторых, тут, в этих горных местах с трудом вырастало вообще хоть что-то. Эльфийка могла еще вырастить невысокий кустарник, но дерево или мощную лиану, на которой можно повестить дракона — увы.

— И что дальше? — спросил утомленный Януш. Под его глазами залегли темные круги, а лицо заострилось. Он все еще не отошел от портала, а тут новая напасть. Поганая драконья морда снилась Янушу в нудных снах. Привратник открывал глаза, и этот же дракон был перед ними наяву. Сидел, линял, задавал глупые вопросы. Этот бесконечный цикл доводил несчастного до полного опустошения.

Галаэнхриели тоже было не лучше. Она устала, на нее все еще действовала пыльца фей, ее беспокоили изменения, происходящие с ее светлой природой, она была, наконец, влюблена в привратника, и это новое чувство тоже тревожило ее. К тому же, дракон тактом не отличался, и когда привратник брал эльфийку за ладошку или целомудренно целовал ее в лоб, посвистывал и комментировал, от чего привратник мечтал дать ему в глаз.

Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы на закате второго дня не случилось чудо.

Чудо выглядело очень, очень колоритно. Три девицы с черной как смоль кожей, с африканскими косичками и в кожаных доспехах в виде ремешков в стратегических местах, явились в лучах закатного солнца.

— Зерриканки, — зачарованно сказал привратник, разглядывая длинные стройные ноги смелых воительниц.

Эльфийка тоже пялилась на ногастых девиц, поэтому не приревновала.

Это и правда были зерриканки — девушки с края земли. О них мало кто в игровом мире знал, еще меньше их в этом игровом мире видели. А тут — целых три.

Славились зерриканки тем, что бродили по свету и искали себе правителя — совершенное существо, которое могло бы принести на их земли процветание и покой. Где эти земли находились, не знали даже игровые создатели.

Привратник, знающий все языки по умолчанию, принялся было цветисто приветствовать дорогих гостей, но так и остался стоять с открытым ртом. Потому что зерриканки, завидев дракона, который начесывал себе шею задней лапой, неожиданно упали на колени и глубоко поклонились. Потом сказали в один голос что-то на своем, на зерриканском, и привратник обалдел еще больше. Там было что-то типа «славься, владыка», «вечная служба в твое благо», «клятва верности» и еще что-то такое же шокирующее.

Дракон замер с лапой у шеи, которую толком еще не дочесал, и стыдливо спрятал отвалившиеся чешуйки в трещинки в камушках. А потом просто вылупился на темнокожих красоток своими погаными глазюками с вертикальным зрачком.

— Наш путь закончился здесь. Мы нашли самое совершенное существо на этом свете. Прими нашу клятву и позволь служить тебе, — сказала одна из зерриканок и качнула великолепным крутым бедром.

Дракон, не будь дурак, позволил, конечно. Точнее, мотнул глупой башкой, потому что голосовые связки ему отказали.

— Я Генеба. Я Зульфира. Я Мадана, — представились девицы, по очереди поклонившись дракону.

— Зовите меня просто — Повелитель. Ну или Владыка, — отмер дракон. Он с трудом снова вернулся в реальность.

Привратник демонстративно похабно присвистнул и спросил ехидненьким голоском:

— А чего, загадки загадывать им не будешь?

Дракон очень сильно пожалел, что привратник портит ему всю малину.

— Кто это, повелитель? — спросила Генеба. Или Зульфира. Или Мадана. Фиг их знает, они все были на одно лицо.

Януш прищурился, и дракон затосковал — понял, что сейчас настанет возмездие. И правда. Привратник улыбнулся так открыто и дружелюбно, что захотелось дать ему лимон.

— Я лучший друг этого совершенного существа, которое вы так долго искали. С младенчества его знаю! Вместе на один горшок ходили. Наши мамы даже рожали вместе! — радостно сказал Януш.

— Януш, драконы не рожают, они несут и высиживают яйца, — шепнула эльфийка, которой всегда было дело до физиологических нюансов. Но привратника уже несло на волнах вдохновения.

— Его Павликом звать, и давайте без этих всяких «властителей» и «повелителей». Можно ласково, по-домашнему — Павлушей.

— Павьлюшья, — задумчиво повторила одна из зерриканок, проговаривая имя «совершенного существа».

— Да-да, именно так! Павьлюшья! Вы спрашивайте, чего хотите, я пока никуда не ухожу и вам все про него расскажу!

Дракон попытался что-то вякнуть, но зерриканки уже окружили Януша. Эльфийка не стала мешать и скромненько села в уголке под деревцем — наблюдать и радоваться свершающемуся мщению. Ей тоже хотелось возмездия.

— Вообще-то, тебе уже пора. У тебя же там старушка не спасена, сгинет у Темного Лорда, бедняжка, — надавил дракон, но привратника сейчас ничто не смогло бы остановить.

— Устраивайтесь поудобнее, гости дорогие, заморские. Галочка сейчас заварит нам чайку, правда, любимая? И я вам все-все расскажу…

Эльфийка послушно вырастила чаю, заварила на подожженном костерке и показала сунувшемуся было дракону фигу. После всех его издевательств она бы и воды из лужи ему пожалела.

Вечерело. Кожа зерриканок в свете уходящего солнца стала шоколадно-медной, черные косички упали на сильные красивые спины. Потрескивал костерок. Вкусно пахло эльфийским чаем, намечалась приятная беседа, и даже тухлая драконья рожа не портила атмосферу.

— Наш Павлуша с самого детства был непоседой, — начал издалека привратник по-зеррикански, отхлебывая из чашки, и дракон, нахмурившись, приготовился к западлу. Он-то зерриканского не знал, потому что всех преподавателей и репетиторов сжирал раньше, чем они успевали сказать «хеллоу» или «шалом».

— Наши мамочки были дружны и хотели, чтобы мы с Павьлюшьей вместе играли, и мы были никогда неразлучны, как братья-близнецы.

— Что ты им говоришь? — не вытерпел дракон, и привратник улыбнулся еще лучезарнее.

— Друг мой, я говорю им только все самое лучшее! — сказал он и снова повернулся к зерриканкам, которые приготовились внимать.

— Павлуша рос мальчиком болезненным, слабеньким. Крылышки у него не росли, зубки выпадали, чешуя была молочная, зеленая. Ну, для драконов это беда, конечно, сами понимаете. Он и сейчас не на коне, вы уж меня простите. Видите, линяет весь, бедолага.

Зерриканки уставились на дракона так пристально, что у него зачесалось за ухом. Дракон несмело почесался, и это стало поводом для очередной порции «воспоминаний о детстве».

— Мыться он тоже никогда не любил, — радостно продолжал привратник. — Помнится, маменька его зовет. «Павлуша, мыться!» — кричит, а он в болото залезет или в пещеру какую с мышами и по три дня там сидит. Так не поверите — по запаху находили. Найдешь его, маленького такого, болезного, трясется весь, обкаканный, вонючий… Так мы потом его связывали и в озеро волокли. Вот русалки матерились!

Зерриканки слушали и сочувственно кивали, и их интерес к дракону с каждой минутой ослабевал.

— Ну хорош уже. Иди себе. Я вас отпускаю, — занервничал дракон, чувствуя, что привратник явно не дифирамбы ему поет.

— Не дрейфь, друг! Мы говорим о тебе только хорошее. Вот слушай.

Привратник опять перешел на зерриканский.

— А вообще Павлуша — парень смелый у нас. У него даже шрам есть вот тут, на бицепсе. Боевой шрам, страшно опасный. Вон, гляньте, потрогайте, вы же воительницы!

Зерриканки тут же обступили дракона, залопотали что-то за зерриканском и принялись трогать драконовы мышцы.

— И что ты им сказал? — спросил разомлевший от прикосновений женских пальчиков дракон.

— Что ты сильный и ходишь в качалку, — ответил ему привратник и тут же сказал на зерриканском:

— Шрам этот Павлуша получил, когда перешел в третий класс. У него тогда было плохое зрение, и он носил очки. И на клыках у него стояли брекеты. И носил он короткие штанишки и сандалии на носки. Злые мальчишки в школе его задирали и били… Бедный мой, бедный Павлик, — всхлипнул привратник, и зерриканки всхлипнули с ним вместе.

— Откуда же у него шрам? — не вытерпела Мадана. Или Генеба. Или как их там звали.

— А, шрам! Это он по лесу бежал и об березку ударился. Говорю же, очки носил, зрение плохое.

Зерриканки разочарованно развели руками, правда, самая жалостливая погладила дракона по линяющей голове.

— Э, ну хватит уже, — чуть не плача сказал дракон привратнику. — Уходи, а?

— Да ладно тебе, тут все свои! — спокойно сказал привратник и доверительно шепнул зерриканкам: — Стесняется. А я рассказывал, как на выпускном он впервые напился? Он, значит, сначала держал речь, потом не держал, потом упал прямо мамочке на ручки и вырубился. Мы его в озеро потащили, к русалкам. Они нас до сих пор ненавидят, да… А еще он переболел лишаем, потому что гладил дворовых бездомных чертей голыми ручками.

— Фу, — брезгливо сказала одна и зерриканок и перекинула косички на плечо.

— Чего это она фукает? — подозрительно спросил дракон.

— Это в переводе с зерриканского значит почти признание тебе в любви, — отмахнулся привратник.

— А когда они будут мне клятву верности приносить? — спросил с придыханием дракон. — Ты их поторопи, а я вам ваши колечки верну… Договор?

— Да подавись нашими колечками, — злопамятно ответил он и тут же на зерриканском принялся лить девицам в уши:

— У него после этого лишая до сих пор психологическая травма. Он боится чертей, птиц и голубику. Почему голубику? Потому что он у нас особенный! Мамочка его проверяла, конечно, но сами знаете… Никакой медстраховки, мать-одиночка, отсутствие нужных врачей… Раньше слюни пускал, а сейчас вроде и ничего. Только ноет порой, капризничает.

— Яну-у-ш, ну скажи им, чтобы они дали кля-я-ятву, — ныл дракон, не замечая, что зерриканки смотрят на него с сочувствием.

— Видите, канючит? Просит сказку на ночь рассказать. Он без сказок плохо засыпает, наволочки грызет и ногти на ногах. Уж по лапам били-били, а толку никакого.

Привратник не затыкался до самого рассвета. Рядом с ним тихо хихикала в кулак эльфийка — она, как одна из ключевых персонажей, тоже владела всеми внутриигровыми языками.

Зерриканки поначалу были немного расстроены, что признали совершенное существо в каком-то недоумке, но сами по себе они оказались вполне себе ничего. Подстрелили из лука на ужин куропатку, даже не вставая с пенечков, угостили крепким кофе, попробовали эльфийских галет — обменялись культурой, так сказать. Про дракона, который канючил еще часа два, а потом угрюмо утащился в пещеру спать, никто уже и не вспоминал. Привратник постарался как следует дракону отомстить и выдумал ему такую биографию, что дракон обязательно привратника сожрал, если бы мог. И даже на светлую не посмотрел бы. Но, как уже говорилось ранее, в языки дракон не мог. Сожранные учителя и репетиторы чувствовали бы себя отмщенными.

Только вот привратник отомщенным себя еще пока не чувствовал.

Когда солнце позолотило верхушки скал, а из драконьей пещеры раздался молодецкий храп, Януш вошел внутрь, нашел местечко с самой хорошей акустикой и заорал:

— Вставай давай, морда драконья! Загадки тебе щас загадывать буду! Кто в пещере храпит, на всю Зерриканию опозоренный?!

— Уд-ди, — угрюмо сказал «Павлющья», отворачивая расстроенную морду к стене.

— И это ты мне говоришь? Своему брату названному?

Дракон вяло махнул хвостом, погружаясь в глубокую депрессию.

— Ну-ну, дружочек, у тебя еще есть шанс на светлое будущее! Да и как же ж я уйду, ежели там зерриканки тебя одного ждут, на все готовые?

— Врешь ты все, — сказал дракон, подняв, однако, с надеждой глупую головенку.

— Не вру, брат мой Павлуша, только вот что мне будет за то, что зерриканочки дадут тебе клятву верности?

Дракон не был бы драконом, если бы позволил себе упустить хоть призрачный шанс обладать таким подлинным драгоценным сокровищем, как три чернокожие красотки с самой Зеррикании в своем вечном подчинении. Поэтому надавал штук сто клятв, которые привратник тут же записывал как прожженный нотариус.

— Все? Все? Ты их уговорил? Идем? Идем?!

Дракон сейчас был похож на крылатую линяющую собачку, которая очень хочет писать и прыгает у двери, пока ее медлительный хозяин надевает еще пока сухой ботинок.

— Идем, друг мой Павлуша. Будем клятву приносить.

Зерриканки сидели рядышком с эльфийкой и переплетали той волосы. Они делали ей такие же косички, как у них. В промежутках они о чем-то миролюбиво болтали и пили зерриканский кофе.

— Девочки, надо этому клятву верности принести, — сказал привратник, выходя из пещеры и пытаясь сдержать драконьи восторги.

Зерриканки неохотно оставили эльйфискую головушку, встали вокруг дракона и пробормотали формулу вечной клятвы на всеобщем языке. Дракон, зажмурившийся от предвкушения, был готов ко всему: к поцелуям, признаниям, к мытью стоп в розовой воде. Но зерриканки, пожав плечами, отошли от дракона и вернулись к эльфийским косичкам.

— Это че это? Это как это? — не вдуплил дракон.

— По законам игрового мира, нельзя принести две клятвы верности. Одну они принесли сегодня ночью.

Дракона раздуло как гелиевый шар. Он покраснел, запыхтел, виртуозно выругался и открыл пасть.

— У меня бумажки есть, Павлуша. Ежели рот не закроешь, все твое племя перейдет под мою полную и безоговорочную власть. Ты там что мне обещал? Что ты и все драконы будут мне по гроб жизни обязаны? На-ка вот, смотри в бумажку. И когтями не лапай, бумага зачарована.

— Обман!

— Да где же? Зерриканки? Да. Клятву верности принесли? Да! А что она не сработала, это мозгами было думать надо. Хочешь загадку, Павлуша?

— Да иди ты в …, — потухшим голосом сказал Павлуша и залез обратно в пещеру. Он был почти на грани суицида.

— Не отчаивайся, Павьлюшья. Будет и на твоей улице праздник. Правда, без зерриканок. В следующий раз думай, кого злишь.

Вот теперь Януш был доволен. У него были драконьи деньжата, парочка закладных и бумажки, которые могли еще не раз пригодиться для всяких маленьких драконьих дел. А еще он хорошенько отомстил. И в их маленькой команде пополнение.

Зерриканки закончили плести косички, допили кофе, что-то ласково сказали эльфийке и помогли ей собраться. А потом, уже двигаясь в путь, рассредоточились так, чтобы со всех ракурсов защищать свою новую госпожу — светлую княгиню Галаэнхриель, которую признали совершенным созданием и принесли ей вечную клятву.

Привратник Януш довольно крякнул и вместе с возлюбленной и ее новыми хранительницами поспешил покинуть надоевшие скалы. И только протяжный драконий вой из пещеры сопровождал их до самых границ.

— Грустит Павлуша, — со вздохом пояснил зерриканкам Януш, — скучает.

Вой стал особенно грустным, и чем тоскливее были его ноты, тем радостнее и счастливее улыбался Януш.