В самое сердце

Глава 12

В такси ехали молча. Настена пыталась разглядеть в водительское зеркало лицо Ярика, но все тщетно. Он смотрел в окно, прикрыв ладошкой губу. А ведь там точно была кровь. И это не просто волновало, еще и било, по совести. Неужели Ярослав приехал в клуб из-за нее, Насти? В драку влез, пострадал. Хотя на фоне тех троих ребят, он, конечно, вообще не пострадал.

— Кстати, а какой второй адрес вбить? — разбавила тишину Юлька. Она сидела рядом, и там же около дверей приземлился Артем. Иногда он наклонялся вперед и что-то шептал Ветрову на ушко. Однако реакции не было никакой. Казалось, Ярослав абстрагировался ото всех.

— Ленина 17, - ответил Тема.

На этом разговор закончился. Настена все думала, надо что-то сказать, извиниться, в конце концов. Да только как не знала. Не при всех же, да и не в машине.

В итоге, когда такси остановилось напротив подъезда девушек, Настя окончательно раскисла. Нужно выходить, но почему-то не хотелось. Вернее, понятно почему. Расставаться на такой ноте неприятно, а может и болезненно. Не так все это виделось в розовых облаках мыслей, не так представлялся конец вечера.

— Ну… — начала Юлька первой. Оглядела всех присутствующих, а затем повернулась к Теме. — Рада была знакомству.

— Я тоже. Кстати, а может… как-нибудь еще встретимся? — улыбнулся Иванов.

— Давай, запишешь мой номер? — Комарова прямо-таки поплыла от радости. И телефон свой сказала, и в щечку даже чмокнула Артема. Откуда такие смелые берутся, подумалось Насте. Она бы не решилась в жизни с Яриком себя так вести.

— Я… спасибо большое, ребят. — Выпалила кое-как Настена, дрожащим голосом. Хотелось разреветься. Сердце так и изнывало от чувства вины. Бедный Ярослав. Ему наверняка больно. И чувства обиды понятны, да только как загладить теперь свою вину — вопрос без ответа.

— Пожалуйста, — отозвался Иванов весело. А вот Ветров ничего не сказал. Молча пялился в пассажирское окно.

— Ну… пока, — печальным голосом произнесла Настя, и вышла из машины. Ноги не шли, в груди бешено колотило. Даже воздуха, казалось, нет совсем.

— Настюх, — подхватила Комарова под локоть. — Ты чего нос повесила?

— У него… губа разбита, Юль. — Чуть ли не со слезами говорила Настена. Прикусила щеку изнутри, лишь бы не расплакаться.

— Да фигня там, я видела.

— Из-за меня он…

— Ну-ка прекрати, — Комарова обхватила рукой Настю, притягивая к себе. От нее веяло грушевыми нотками, а еще сигаретами. Вот и первые отголоски клуба.

— Насть, — послышалось неожиданно за спиной. Девушки оглянулись, как по команде и обе замерли. Ярик стоял возле такси, голова опущена, руки в карманах толстовки. Вид нашкодившего мальчишки, которому уже стукнуло двадцать. И даже в таком образе, Настене он казался не просто милым, а чертовски привлекательным.

— Ну я пойду, — кивнула Юлька. Быстро отпустила подругу, а затем скрылась в подъезде.

Ярослав, наконец, с неохотой приблизился к Насте, а она пыталась рассмотреть его лицо. Пусть и обижается, но как же хотелось помочь и извиниться. Поговорить, в конце концов. Не посторонние ведь. Он же, словно в колючего ежика превратился.

— Сильно больно? — первой начала разговор Настена. Голос ее дрожал, да и руки тоже. А скрыть умело свое волнение она не могла.

— Нет, — сухо ответил Ветров.

— Я… — Настя перевела взгляд на окна квартиры: света не было. — Может, ты позволишь обработать рану?

Ярослав молчал минуты две, будто прикидывал: почему стоит согласиться, или же отказаться. Потом все же поднял голову, и Настя смогла увидеть небольшую ранку возле края его пухлых губ. Кровь уже не текла.

Ветров открыл рот, но тут же закрыл. Не решился что-то сказать. А затем вовсе развернулся и без всяких прощаний побрел к машине. Настена сглотнула. Она отчетливо ощущала, как в груди зарождается дождь с грозой. Это была потерянная надежда.

Уходит.

Пронеслось в мыслях. Глаза покрыла легкая пленка, но Настя сморгнула. Сдерживаться становилось трудней. Почему он так с ней. Да, ситуация некрасивая, неправильная. И любому можно обидится, задрать гордо подбородок. Но сказать одно несчастное «пока», язык бы не обгорел.

Дура.

Пронеслось в мыслях. Настена повернулась и медленными шагами направилась в сторону дверей. Хотелось поскорей оказаться на кровати, хотелось поскорей дать волю слезам.

Как так получилось, что в один момент Ярик стал целым миром?

Когда ее жизнь начала вращаться вокруг его орбиты? Нет, конечно, она, как и любая девушка, надеялась хоть на мизерную, но взаимность. Кто не надеется? Тут можно убеждать себя долго и нудно в обратном, однако факт есть факт.

Она ждала его в клубе. И он пришел.

И сейчас ждала. Глупо, по-детски, со всей своей девичьей наивностью. Но ждала. А он молча отвернулся. Ничего не сказал.

Около самих дверей, нога у Насти подвернулась. Дурацкий каблук. Моральная боль на долю секунды отступила.

— Ты чего? — раздалось неожиданно за спиной. Настена оглянулась и потеряла дар речи. Ярик стоял напротив, а его рука висела в воздухе возле ее талии. Так будто бы он пытался подстраховать, на случай если Настя все же потеряет равновесие.

— Ты же ушел, — слова шли через силу.

— Просто ходил сказать Теме, чтобы не ждали. Так… — он замялся. Потупил взгляд, глубоко вздохнул, а потом все же продолжил. — Ты обработаешь рану?

Антонина Викторовна все никак не могла сконцентрироваться на котлетах. И разговор поддержать с подругой Валькой не получалось. Либо мимо ушей пролетала очередная новость про Колечку Баскова, либо вообще иначе воспринималась.

— Тонь, что с тобой? — спросила в итоге Валька. Толстый полосатый кот то и дело терся возле ее ног, намекая на корм.

— Да, Настена у меня в клуб пошла.

— Что?

Тут Антонина и поведала всю историю. А под конец добавила, как сердце екает и требует валерьянку.

— Надо Кольку вашего подключать. — Решительно заявила Валька. Отодвинула тазик с тестом и внимательно посмотрела на растерянную Тоню.

— Колю? Не знаю, они что-то поругались с внучкой.

— Вот поэтому она и пошла туда. Я тебе говорю, все Колька виноват. А раз виноват, пусть и исправляет вину! — не унималась женщина. — Звони ему, давай.

Антонина звонить не хотела. С внучкой у них были доверительные и очень теплые отношения. С другой стороны, уже шел второй час, а звонка от Насти так и не последовало. Вдруг беда.

— Ладно, — сдалась Антонина Викторовна. Вытащила телефон из кармана и быстренько набрала Коле. Тот ответил не сразу. А когда взял, то и слышно его было плохо. На фоне еще голоса всякие мужские гоготали.

— Что-то случилось? — испугался он. Обычно в такое время суток звонков от женщины не было.

— Колечка, Настя… — выдохнула растерянно Антонина.

— Что с Настей? — крикнул в трубку парень. Голос его дрогнул.

— В клуб пошла с Юлькой, и нет их до сих пор.

— Куда? — не понял Коля. Все же Настена не бывала в таких местах. Не того поля ягода она. Правильная, воспитанная традициями. — С какой Юлькой?

— В ночной, Коль. А Юлька, ну соседка наша. Ох, не хорошо на сердце мне. Может вы с ребятами съездите за ними? Мало ли чего. Она сказала туда и обратно. Однако вестей до сих пор нет.

— А куда они поехали? В какой клуб, теть Тонь?

— Ой, я название записала. Но оно дома. А я у Вали. Коль, может, давайте у нас встретимся.

— Хорошо, минут через десять буду у вас!

Валька глянула на подругу, и кажется, больше из любопытства подскочила со стула. Быстренько убрала тесто с фаршем в холодильник, накинула кофту и у самого порога выпалила:

— Я с тобой. Мало ли, помощь моя пригодиться.

Когда переступили порог квартиры, Настя растерялась. Дома никого, бабушка ушла с ночёвкой, а это значит, что они с Яриком будут совсем одни. Вроде и не первый раз вместе, но почему-то сердце колотило, как ненормальное, щеки полыхали, а губы так вообще хотелось облизнуть или смазать чем-то.

— Проходи, — тихо произнесла Настена, скидывая куртку. Ярослав тоже разделся, разулся, но вперед не спешил идти.

— А бабушка где?

— У подруги, — честно призналась Настя. Ветрова она не боялась. Наоборот, с ним было комфортно и безопасно. — Прямо и направо моя комната. Проходи, я аптечку сейчас возьму и тоже приду.

— Ладно.

Аптечка нашлась быстро. Хотя из нее особо ничего и не нужно было, кроме перекиси и ватных палочек. С боевым арсеналом Настена вошла в спальню. Ярик сидел на кровати, у самого края, и рассматривал комнату. Кто бы сказал еще вчера, что Ветров во всей красе окажется здесь, она бы в жизни не поверила. Но у судьбы в рукаве свои козыри.

Настена подошла поближе. Встала между его ног, уголки которых смотрели в разные стороны. Тело ее было настолько скованно, что, наверное, роботы и то двигаются веселей. А тут ломано, коряво, и вдохи через раз.

Ярослав поднял голову, ледяной взгляд его темных, словно угли, глаз начал медленно таять, а колючки опадать одна за другой.

— Если будет больно, скажи, — робко произнесла Настя. Чуть нагнулась, совсем не подумала о платье. Ткань оттопырилась, и Ветров неожиданно отвернулся.

— Лучше сядь, а то… больно мне будет, — сказал он. Настена не поняла намека. Но решила последовать совету, ведь главное, чтоб не больно. Однако лучше бы стояла, подумала позже. Ведь человек, от которого сердце сходит с ума так близко, можно рассмотреть каждый сантиметр его лица, каждую ямочку, даже ресницы. Пушистые, темные и такие изогнутые.

— Не ожидал увидеть тебя в клубе.

— Просто Юлька на парня одного обиделась. Но мы с ней, на самом деле, и не подруги особо. Хоть и живем рядом, однако это первый раз… — выпалила, как на духу Настя. Врать не умела совсем. Да и не хотелось, если честно. Чего постыдного в том, чтобы говорить искренне.

Ярик ничего не ответил. Повисла гробовая пауза. Поэтому Настена все же решила вернуться к ране, ведь они здесь по этой причине. Обмакнула ватную палочку и аккуратно коснулась ранки парня.

Ветров смотрел прямо, дышал ровно, и вообще выглядел абсолютно спокойно. Даже не морщился. Но тут и Настя постаралась. Иногда дула на ранку, едва касалась палочкой. Да только в эти минуты тишины и нахождения рядом, внутри творился какой-то ураган из эмоций. Хотелось и смеяться, и улыбаться, и грустно в то же время становилось. Все же человек пострадал. С другой стороны, за Настену никто так не заступался. Нет, Колька, конечно, всегда готов был кулаки в ход пустить. Но тут другое. И от этого другого на сердце бабочки летали, радуга появилась.

— Готово, — почти шепотом произнесла Настя.

— Спасибо, — также, едва слышно, отозвался Ярослав. Он скрепил пальцы в замок перед собой, слегка наклонил корпус вперед, будто думал о чем-то. Будто что-то терзало его сердце и разум, а может и вообще сам он находился на распутье. По крайне мере, впечатление создавалось именно такое.

— Я… мне так жаль, — решила все же извиниться Настена. — Ты из-за меня …

Однако разговору по душам состояться было не суждено. Послышался звук щелчка, видимо замок от входной двери открыли. Затем шаги. Настя тут же подскочила с кровати, стараясь прислушаться. В коридоре стоял шум явно не от одного человека. В голове вспыхнуло, вот Ярик входит, вот задвигает свою обувь под нижнюю тумбу. А куртку… точно, он повесил ее рядом с бабушкиным плащом, который занимает добрую часть вешалки. Да и по цвету одинаковые. Значит, его вещи заметят не сразу.

— Настен! — раздался голос Антонины Викторовны.

— Настюх, ты дома? — а вот это уже Колин. Сердце рухнуло к пяткам, и, наверное, вообще биться перестало. Потому что такой ситуации в априори быть не могло. На часах одиннадцать, как Глушин оказался у них дома? Почему бабуля вернулась? И что за посторонние голоса.

— Да, я переодеваюсь, — крикнула в ответ Настя, а затем поспешно закрыла за собой дверь на внутренний замок. Повернулась, но лучше бы не поворачивалась. Теплый взгляд Ярика канул в лето. Смотрел он сейчас исподлобья, да недовольно так, будто поймал с чем-то непристойным.

Настена, однако, была слишком занята волнением и наличием посторонних в доме, поэтому не особо зациклилась на резком скачке настроения Ветрова. Она на негнущихся ногах подошла к кровати, сделала глубокий вдох. С коридора продолжал доноситься шум, голоса. Сколько их там человек пришло, в конце концов.

В итоге решила сесть. Лучше сидя рассуждать и искать план спасения, чем стоя.

— Что делать? — едва слышно прошептала Настя, стараясь успокоиться. Хотя вздохи выходили громкими.

— Ну для начала переодеться, — тихо ответил Ярик, переводя взгляд на рядом сидящую девушку.

— А? Я… но… эм…

— Надо, Насть, надо. В таком виде выходить без вариантов.

— Но я не смогу выйти из комнаты.

— Вот я и говорю, что не сможешь. Пока не переоденешься.

— Ты не понял. Я где переодеваться буду? Ты же здесь. А они там. — Предложение Ярослава было однозначно правильным. Во-первых, платье все же довольно открытое для того, чтобы предстать перед гостями. Это в клубе темно и почти ничего не видно, да и люди там незнакомые. И вообще, образ для Ярика был, а не для кого-то другого. Во-вторых, все же Настена сообщила — переодевается. Логично появится на кухне в чем-то домашнем. Однако, где и как переодеться, вопрос интересный.

— Здесь, — спокойно ответил Ветров.

— Но ты здесь, — растерянно прошептала Настя. Она и подумать о таком не могла. Чтобы раздеться при парне, да и не просто парне, а при нем — Ярославе. Щеки моментально покраснели. Сердце сладко забилось, ладошки покрылись капельками ледяного пота.

— Я отвернусь.

— Нет, я… я не могу. Это… — смущенно лепетала Настена. Ресницы припустила, губу прикусила, пальцы перебирала, а успокоиться никак не могла.

— Я сяду на ту сторону, закрою глаза. Идет?

— Н-нет, — категорично махнула головой.

— Насть, — как же редко он произносит ее имя. Но как же нежно и успокаивающе оно звучит, словно колыбельная. Ярослав повернулся всем корпусом, и его коленка коснулась Настиной. Всего какое-то мимолетное соприкосновение, а тело, будто током прошибло.

— Мне… стыдно, Ярик.

— Ну не знаю, — протянул он все также шепотом, но уже более игриво что ли. — Когда ты танцевала, и платье едва не оголяло определенные части твоего тела, стыдно-то не было. В любом случае я не буду смотреть. У тебя нет выбора.

— А?

— Можешь обижаться, но там за дверью было два мужских голоса. Не знаю уж кто это, но тебя в таком виде я не выпущу туда.

— Л-ладно, — сдалась Настена. Она и сама понимала, что одежду нужно сменить. Да, перед Ярославом жутко неудобно. Но уж лучше перед ним, чем перед кем-то другим. Хотя внутри от нервов все сжалось в тугой комочек.

— Только, ты обещаешь, что не будешь подглядывать?

— Обещаю, — выдохнул тяжело Ветров. Затем встал и пересел на другую сторону кровати, спиной к выходу.

Настя поднялась, подошла к шкафу, открыла дверцы и принялась искать широкую майку с шортами. Руки у нее тряслись, поэтому вещи то и дело падали на пол. Хотелось скорей переодеться. Ох, стыдоба же какая. Девочки всегда стараются предстать перед мальчишками в лучшем виде, в самых ярких нарядах с прическами. И сегодня все было, только закончилось не так. Вроде и часы еще полночь не пробили, а карета превратилась в тыкву, и Настя сама, кажется, вот-вот станет тыквой. Непривлекательной, продолговатой тыквой.

Когда нужная майка, наконец, обнаружилась, без всяких раздумий Настена натянула ее через голову и только потом поняла — платье-то она не сняла. Молния еще дурацкая сзади. Самой никак не расстегнуть. Итак, и эдак, не идет. Прям киноляп за киноляпом.

— Ярик, — жалобно прошептала Настя. За что ж такие пытки. — Ты можешь мне молнию расстегнуть? У меня не выходит.

— Да, давай, — он подошел, встал позади и в зеркале от шкафа отразилась потрясающая картина — красивый парень, и такая же красивая девушка, только с майкой на шее. А как он смотрел! Боже, да от подобных взглядов любая превратилась бы в лужицу. Настя томно выдохнула.

— Ты… — Ярослав вдруг наклонился, касаясь грудью плеч Настены. Она и до этого едва стояла на ногах, а теперь вовсе было состояние — сейчас упаду. От его запаха кружилась голова, а от горячего дыхания горела кожа. — Сегодня такая красивая.

— А… в обычные дни? — это был лишний вопрос, но почему-то задать его безумно хотелось. Хотя вот сейчас он скажет «нет» или «такая себе» и розовый мир разрушиться. Ведь этот образ в зеркале ненастоящий. Да, его можно поддерживать, да можно стремиться быть такой каждый день, но ведь любой желает нравиться таким, какой он есть. Настоящим. Обычным. Без тонны косметики и короткого платья.

Когда Ярик коснулся рукой язычка от молнии и медленно повел вниз, по спине пробежала стая мурашек. Казалось, в ту секунду Настя и не дышала. Она готова была упасть в его объятия, до того магнетически он действовал.

— Готово, — выдохнул Ярослав. Не ответил на вопрос, тактично уходя в сторону. И это напрочь подкосило, будто стоишь на берегу моря, а там волна: высокая и очень мощная. Ноги не выдерживают удара, начинаешь терять равновесие. И вот ты уже, как последний дурак, сидишь на камнях: мокрый, а реальность жестоко смеется в глаза.

— С-спасибо, — едва слышно отозвалась Настена, опуская голову. Ветров снова громко выдохнул, затем развернулся и отошел обратно в другую часть комнаты. О чем он думал, чего хотел. Узнать бы его мысли, спросить обо всем, что терзает душу. Но так нельзя. Решит, что в голове у серой отличницы всякие глупости. А ведь Настя, в самом деле, как любая девушка сейчас мечтала услышать ответ из розовых грез. Да только это не так. Совсем не так. Не красивая. Обычная. Таких обычных целый университет гуляет, а Ярослав он… рядом с ним должна быть королева.

— Насть, ну ты скоро там? — послышался бабушкин голос.

— Да, я… через пять минут приду, — крикнула в ответ Настена. Откинула все негативные мысли, хотя это было непросто. Все же, не каждый день становишься публичной тыквой в глазах возлюбленного.

Чтобы переодеться максимально незаметно, Настя опустила майку до талии, а там внутри уже творила манипуляции руками: вылезла из одной вещи, и залезла в другую. Также и с шортами: нацепила их под низ юбочной части платья, и уже через ноги стащила остаток от магии Золушки.

Настроение на нуле, за дверью Коля с бабушкой и еще кто-то, тут Ярослав собственной персоной, а вишенкой на торте стал маленький скромный паучок. Настена не сразу его заприметила, но как только увидела, моментально отскочила, а потом и вовсе залезла с ногами на кровать.

Пауков Настя боялась с детства. Упал однажды ей на голову большой с длинными лапками, отсюда и выросла фобия.

— Ты чего? — оглянулся Ярик.

— Т-там это… — дрожащим голосом отозвалась Настена. — П-пау-ук.

— Боишься?

— А-ага. Сможешь убить его?

— Не, — категорично качнул головой Ветров. — Нельзя. Они ж живые существа. Максимум провожу на улицу. Хотя там холодно. Замерзнет бедолага. Не жалко тебе его?

— А тебе меня не жалко? — прошептала жалобным голоском Настя. Ярик вдруг плюхнулся на подушку, на ту самую, на которой она спит каждый день. Ну вот, запах останется. Его запах.

— Хочешь, чтобы я тебя пожалел? — Настене почему-то показалось, что фразу эту Ветров произнес неосознанно. В глазах у него мелькнул огонек, и взгляд стал глубоким, нежным, чувственным.

— Было бы неплохо, — выпалила Настя, видимо также неосознанно. Просто все ее нутро тянулось к этому парню. Так хотелось понравиться ему, но не в образе клубной девочки.

— Шестьдесят секунд, — прошептал Ветров. Что это означало, было неясно. Однако дальше ситуация приобрела еще более внезапный характер. Ярослав приподнялся, схватил за кисть Настену и потянул вниз, на подушку.

И вот теперь они уже лежат друг напротив друга. Смотрят не отрываясь, делят один кислород на двоих, хотя вроде и до этого делили, но сейчас почему-то иначе все ощущается. Между ними расстояние в скромную женскую ладонь, но кажется, будто и нет никакого расстояния.

— Каждый день, — вдруг произнес шепотом Ярик.

— Что? — не поняла Настена. Мозг отключился. Невозможно работать, когда чужие глаза так нагло рассматривают твое лицо, когда пытаются разглядеть душу.

— Каждый день красивая, обычно даже лучше, чем сегодня.

Ответить на такое было невозможно. Щеки моментально залились румянцем, даже кончики ушей покраснели. Сердце пропустило удар, затем другой, и в какой-то момент настолько быстро забилось, что в безумной тишине казалось, слышно только Настино сердцебиение.

— Тридцать секунд, — прошептал Ярик.

— Это… что значит? — из последних сил произнесла Настена. Воздуха бы, да чем больше, тем лучше. Потому что в комнате его просто не стало.

— Это твой, и мой шанс остановится.

— Шанс? — дрожь короткими волнами пронеслась по телу. От столь необычной и непривычной близости кровь, казалось, ураганом пульсирует по венам. Огнетушитель бы, чтобы погасить тот пожар, который зарождался в грудной клетке. Интуитивно Настена понимала намек, пусть и не было у нее опыта в отношениях, но как не понять. А может она просто хотела думать о том, чего не могло случиться. Поэтому предпочла закрыть глаза. Пусть уже оттикают эти глупые секунды, пусть мечты станут явью. Даже если там совсем не то самое, не волшебное, не манящее и не сводящее с ума разум.

— Пятнадцать, — прошептал Ветров. Не время, а пытка. Вечность какая-то.

— Десять? — почти не слышно произнесла Настя. Облизнула нижнюю губу. Наверное, Ярослав сейчас смотрит на нее как на дурочку. Но так не хотелось, чтобы тыква снова превратилась в карету, а Золушка потеряла Принца.

— Нуль, — сказал вдруг Ярик. А потом просто порывисто прижался всем телом, впиваясь в Настины губы. Сперва мягко и податливо, как будто спрашивая разрешения. Затем уже более горячо, нетерпеливо, страстно, будто ждал этого момента всю жизнь. Настена и сама не поняла, но запустила пальцы в волосы Ярика, начала медленно водить, упираясь ноготками в кожу.

— Настасья! — послышался внезапно бабушкин голос, и тут же дернулась ручка от входной двери. К счастью, замок выполнил свою миссию, и Антонина Викторовна ничего не увидела, потому что, если бы увидела, пришлось бы долго и муторно объяснять.

Настя молниеносно отпрянула от Ярика, грудь ходуном ходила, щеки красные, как маки, а губы… они горели страстью и желанием продолжить. А еще глаза Ярослава горели, чем-то таким, о чем можно было только догадываться.

— Я… я сейчас, — с силой выдавила из себя несчастные слова Настена. Насколько ж была комичная ситуация: первый поцелуй на кровати, и за стенкой бабушка с Колей в ожидании чуда.

— Давай уже, выходи. А то чай остынет, — пробурчала недовольно Антонина Викторовна. — Там и Коля с Вовкой сидят, да и Валя. В общем, выходи, милая. Ждем.

Настя перевела взгляд на дверь и заметила, как тень бабушки медленно отдаляется. Значит можно выдохнуть.

— Коля значит, в гости пришел в… который там час? — почти вслух произнес Ярик.

— Наверное, бабушка ему позвонила. Переживала. Что же делать? Слушай, давай я выйду и…. спроважу их всех, а потом ты выйдешь. — Растерянно прошептала Настена. Она уже ничего не понимала: ни колючего взгляда Ярослава, ни то, почему он поджал губы, ни даже собственной эйфории от первого поцелуя. Так нервничала, что целый пазл рассыпался на мелкие кусочки.

— То есть ты меня… — задумчиво протянул Ветров. — Как любовника в шкаф спрятать решила? От Коли? Боишься его реакции?

— При чем здесь Коля? — жалобно прошептала Настя. — Бабушка подумает… ну… то самое… — сказать вслух такую фразу язык не повернулся. Однако Настя была убеждена — их неправильно поймут. Притом все. Да ладно на всех, но Антонина Викторовна обидится, накрутит себя, а как потом с ней мирится, как объяснять.

— То есть ты категорично против того, чтобы я вышел?

— Ну… — конечно, хотелось познакомить Ярика со всеми и неважно в каком они статусе. Сейчас об этом мыслей не было. Хотя целовать его, касаться его волос, вдыхать запах — все это чертовски манило, окрыляло и уносило в далекий космос. Остаться бы навечно в этом самом космосе, чтобы никого рядом и только губы Ярослава, горячие и очень вкусные.

— Иди, раз я такой большой секрет. — Холодно произнес Ветров. И от этой его фразы мир, словно превратился в царство Снежной Королевы: сплошной лед, серость и обреченность. Настена опустила голову, сморгнула пару раз. Слезы так и норовили хлынуть от острой резкости.

— Ярик, — прошептала Настя. Да настолько жалобно, подобно побитой собачонке.

— Двадцать лет Ярик, — ответил он в пол голоса. Встал с кровати и уселся на пол, всем видом намекая, что разговаривать дальше не готов.