В самое сердце

Глава 14

Настя очень переживала, когда покидала комнату и оставляла Ярослава одного. На душе было так совестно, словно подвесили гирю: тяжелую и мучительную. Но иного выхода она не нашла, боялась просто. Боялась, что бабушка расстроится, что увидит Ярика не в том свете. А ведь он хороший, добрый, да и сердце к нему тянется магнитом, хоть тресни.

На кухне разговоры не клеились. Коля что-то спрашивал, тетя Валя закидывала вопросами. Настена то отвечала, то пропускала мимо ушей. Иногда вообще громко вздыхала, рассматривая свои коленки, как виноватая школьница. В конце концов, бабушка не выдержала: попросила всех разойтись по домам. А чтобы народ быстрее собрался, вышла их провожать.

Настя в душе обрадовалась, но перед Яриком все равно было неудобно. Однако она никак не ожидала, что он просто молча уйдет, даже до свидания не скажет. Ведь всего каких-то сорок минут назад Ветров поцеловал ее, говорил такие теплые слова, и смотрел… смотрел с любовью в глазах.

Сперва Настена хотела побежать за ним. Думала, схватит за руку и будет извиняться, пока он не простит. Потом вспомнила, что бабушка пошла провожать гостей, вполне вероятно они могут стоять и у крыльца, или же рядом. Так что иди следом не вариант. Пришлось выглянуть в окошко и наблюдать за Яриком, за его широкой мужественной спиной, которая с каждым шагом отдалялась. И вдруг сердце так заныло, так сжалось. Показалось, они больше никогда не увидятся, что Ярослав ни за что не простит поступок Насти.

Слезы хлынули с глаз, горячие и горькие. Кто-то однажды сказал, что, когда человек плачет, он себя жалеет. Возможно, это и была жалость. Мечта Золушки осуществилась: вот он Принц, вот он волшебный миг с поцелуем, но часы пробили полночь. Только в сказке магия развеялась из-за сроков, а в реальности Настена была убеждена, что своими руками разрушила счастье.

Дрожащими пальцами она написала сообщение. На самом деле, хотелось позвонить, но было так страшно. Вдруг не ответит, или чего хуже, скажет — это была ошибка. Вот тогда точно мир разрушится, превратиться в стеклянные осколки. А там ходи или нет, все равно больно: острое всегда оставляет следы.

Когда бабушка вернулась, Настена уже лежала в кровати у себя в комнате. Свет погасила, одеялом накрыла голову. Претворилась, будто спит, а сама смотрела в экран гаджета. Долго ждала ответа. Считала минуты, часы, там и солнце взошло. Но Ярослав ничего не написал.

Утром Настя чувствовала себя разбитой. Есть не хотелось, пить не хотелось, ничего не хотелось. Лечь бы и в потолок смотреть. Однако пришлось взять себя в руки. Еще ни одна девушка из-за парня не умирала, решила про себя Настена. Кое-как собралась и пошла в универ. Старалась настроиться на учебу, сконцентрироваться, но глазами все равно в толпе искала Ярика. Хотя на своем факультете никогда не видела его. И в коридорах они не пересекались.

День закончился, новый начался, а Ветров не звонил, не писал, вообще пропал. Настя вдруг решила, может, ничего и не было. Может это все приснилось ей? Сны они вон какие яркие бывают: откроешь глаза, да не сразу понимаешь, где ты и что происходит. Вдруг и сейчас был сон: красивый, сладкий, волшебный. Иначе Ярик бы точно позвонил. Нельзя же вечно дуться.

Вечером Антонина Викторовна начала одолевать внучку с вопросами.

— Так что вы в клубе делали? Просто фотографировались?

— Ага, — грустно отвечала Настена.

— А с Колей чего так холодного разговаривала? Родная, он ради тебя…

— Не хочу о нем говорить, — резко отрезала Настя. В последнее время имя друга раздражало. Только почему неясно.

— Настен, вы с ним… он обидел тебя?

— Дело не в Коле, дело во мне! — прикрикнула Настена. Поджала губы, схватила кружку с чаем и убежала к себе в спальню. Уже там снова глянула в телефон. Сердце безумно ждало весточки, однако на другом конце молчали.

Следующим утром бабушка испекла любимых блинчиков внучке. Начинила их курочкой с грибами, как полагается. И чая налила, и сметанку поставила. Ничего больше не спрашивала, старалась говорить на отвлеченные темы. Настя же корила себя за грубость в отношении Антонины Викторовны. Поэтому съела завтрак (без аппетита особо), выдавила из себя улыбку, а уже перед самым уходом окликнула бабушку.

— Что такое? С собой положить?

— Нет, я… бабуль, ты извини меня. Вчера накричала на тебя. Я… мне очень жаль.

— Ну что ты, милая? — Антонина Викторовна злиться долго не умела. А когда видела щенячьи глаза внучки, вообще таяла. — Все нормально. Я не в обиде. Всякое бывает. Главное не грусти, хорошо? Жизнь она полосатая. Вроде, кажется, впереди только пропасть. Однако стоит поднять голову, оглянуться, как замечаешь мост.

— Ба! Я тебя так люблю, — тоненьким голоском прошептала Настена. Потянула руки к любимой женщине, прижалась к ее груди. Бабушка всегда вкусно пахла: свежей выпечкой или сладкими духами, еще времен СССР. Любимая и незаменимая, для которой Настя оставалась лучшей внучкой на свете.

— Я тебя тоже люблю, солнышко, — ласково ответила Антонина Викторовна, поглаживая по волосам девушку.

После перемирия, настроение у Настены поднялось. Пасмурное небо показалось не таким уж серым, а пробки не такими уж долгими. И вообще жизнь продолжается. Пусть и без Ярика. Если он решил отдалиться, его право. Каждый человек сам вершит свою судьбу, пусть и для кого-то его поступки покажутся ножом по сердцу.

Однако в универе мир снова перевернулся с ног на голову. К Насте подошел Артем. Хорошо еще, она одна сидела в коридоре.

— Яр заболел, — тяжело выдохнул Иванов.

— Что? — сердце у Настены упал к самым пяткам.

— Вчера я ему звонил, а он что-то и говорил тяжело. Потом сознался, мол плохо. Я волнуюсь, знаешь ли. Но сам поехать не могу. Дела у меня. Но тут это, — Артем вытащил из рюкзака пакет и всунул его в руки Насти. Она изумленно посмотрела, не особо понимая, как реагировать. — Тут лекарства всякие разные. Можешь заехать к нему? Проведать там. Он один живет, а сама наверняка знаешь, как мы парни о себе заботиться умеем. Так что? Выручишь? Я адресок тебе подскажу. Пожалуйста!

Отказаться от такого предложения Настена не смогла. Сразу мысли полезли, огонек надежды появился. Вдруг Ветров не звонил как раз потому, что заболел. Какие здесь могут быть звонки, когда плохо. И на себя моментально злость накатила, надо было самой инициативу проявить. Человек там лежит, свету белому не рад, а она накручивает глупости.

В итоге Настена решила ехать сразу после пар. Тут еще и бабушка позвонила. Сказала, останется у подруги Вальки с ночевкой. Котлеты-то они не долепили, а покупатели ждут. Так что и спешить домой не надо. На радостях Настя забежала в пекарню по пути, купила там два свежих курника, набор заварных, и помчалась в гости к Ярику.

Жил он, в самом деле, не близко. Повезло еще, что автобус до конечной ехал. А там многоэтажка новенькая как раз не далеко от остановки была. С подъездом, правда, возникли небольшие сложности, однако и с ними Настена справилась. Одна милая женщина проводила ее, она жила как раз в этом доме.

Возле квартиры Ветрова, пришлось сделать глубокий вдох. Волнительно так было. Только сейчас возникло осознание — скучала. Раньше просто думала о нем, а после поцелуя, тосковать начала.

Дверь Ярослав открыл не сразу. Зато удивился, аж рот открыл. В этой домашней одежде он выглядел как-то иначе что ли. Майка с короткими рукавами открывала накаченные руки, а шорты показывали спортивные ноги. Нет, и до этого Настена не сомневалась в отменных физических данных парня. Однако сейчас как-то в глаза бросилось.

— Привет, — робко протянула она. Смущалась до чертиков. Вдруг прогонит или ругаться будет.

— Привет, — глухо отозвался Ярик.

— Артем сказал, ты заболел. Я вот… тут это… лекарства и к чаю принесла.

— Артем сказал? — переспросил зачем-то Ярослав.

— Угу, — кивнула Настена. От нервов сжала ручки пакетов. Показалось, может зря она все это. Может, не надо было приходить. И вся уверенность куда-то подевалась. А ведь в голове как-то иначе их встреча представлялась.

— Проходи, — наконец пригласил Ярик.

Настя осторожно переступила порог квартиры, оглянулась, и на душе стало вдруг тепло.

— Тут тобой пахнет, — вдруг вылетело безрассудно. Пришлось тут же опустить голову, потому что щеки залило алым цветом. Стыдоба какая. Ярослав точно подумает, что она дурочка.

— Ты пришла… потому что переживала за мое здоровье? — спросил Ветров. Казалось, реплику он пропустил мимо ушей. Поэтому Настена с облегчением выдохнула.

— Конечно. А что у тебя болит? Я могу и в аптеку сходить, если там в пакете…

— Ничего, — перебил Ярослав. — Я не болею. Раздевайся, раз пришла. Чайник поставлю.

Настя скинула куртку, и прошла следом за Ветровым на кухню. Скромная комнатка, но довольно чистая, без всяких табачных запахов. Небольшой стол, новенькие стулья с мягкими сидушками, и шикарный вид из окна.

— Ты, правда, не болеешь? — все же решила уточнить Настена. Присела на стул, вытянулась ровно, будто к спине кол привязали. Ногу на ногу закинула, да так сжала мышцы, что аж в носочках иголками отдало. Первый раз в гостях у парня, и не у простого парня, а у того, кто заставляет бабочек в животе порхать. Как не нервничать.

— Правда, просто по-другому не отмазался бы от Иванова. У них вчера сходняк был, а я не пошел. Скажешь, не хочу, начнется, а что, а почему. Так что болезнь — лучшая отговорка.

— Понятно.

Разговор дальше почему-то не клеился. Настя сидела у входа, сжатая, как перед экзаменом. А Ярослав напротив окна, с каменным выражением лица. Одна нога на стуле, другая болтается внизу — абсолютно расслабленное положение. В воздухе разносился звук нагревающегося чайника, который хоть как-то разбавлял тишину.

— Я… ты злишься на меня? — не выдержала Настена. Она смотрела перед собой, сжимая ручки в кулачки. Как же страшно было услышать его ответ. Секунды превратились в мучительную вечность.

— Честно? Даже не знаю, как это правильно назвать.

Чайник щелкнул. Возле его носика пар повалил к потолку.

— Как есть, наверное. — Настя встала. Сидеть было просто невыносимо. Будто ждешь казни: вот сейчас войдет палач, оденет на тебя цепи и поведет к виселице. Поэтому лучше занять себя чем-то. Руки сами потянулись к чайнику. Благо две кружки стояли рядом, а там же и коробочка с чайными пакетиками.

— Знаешь, Ницше сказал однажды, что есть в жизни одна величайшая глупость. Кажется, я ее постиг. Так что да, я злюсь. Чертовски злюсь.

— Я… — Настя обхватила кружку тонкими пальчиками, опустив голову. Косички ее упали, спрятав часть лица. Жаль не могли спрятать ее всю. — Я не хотела тебя обидеть.

— Знаю, — голос Ярика не дрожал, и прочитать что-то по его интонации было невозможно. Пронеслась дикая мысль: лучше бы не приходила. Эта холодность, разве не говорит о страшном — об ошибке. Поцелуй — ошибка. Их встреча — ошибка. Наверняка Ветров думал именно так. А она, Настена, как самая обычная девушка надела розовые очки и разглядела в нем Принца из сказочной страны. Принца, который готов отдать сердце и увезти в прекрасные дали.

— Я… — этот ответ произнести было чертовски сложно. Потому что с ним она признавала свое поражение — разбитую реальность. — Мне стоит уйти?

— Это вопрос или утверждение? — все также спокойно спросил Ветров.

— Пусть будет вопрос.

— Тогда… — Ярослав вдруг замолчал. Почему-то медлил с ответом. Настя продолжала стоять спиной к нему, продолжала сжимать кружку. Дышала через раз, сдерживалась. Хотелось расплакаться. Сердце словно превратилось в натянутую струну.

А потом земля просто ушла из-под ног. Чужие руки обхватили ее за талию, горячая грудь коснулась спины. Он обнял сзади, без причины и лишних слов. Подошел и обнял, как парень обнимает девушку. Свою девушку.

— Останься навсегда, — прошептал Ярик. Затем повернул Настю лицом к себе. Всего мгновенье смотрел, будто спрашивал да или нет. Но не дождавшись ответа, наклонился и накрыл ее губы поцелуем.

Они целовались долго, казалось, не могли надышаться друг другом: то страстно, дико, то более нежно и медленно. В какой-то момент Ярослав просто подхватил Настену под бедра и усадил на кухонную столешницу. Его руки скользили по ее талии, спине, плечам. Она тоже не могла устоять перед желанием касаться его. Таким родным, таким манящим, виделся он. А главное — своим.

Настя все позабыла: страхи, неловкость, скованность. Она просто следовала зову сердца, которое тянулась к этим сладким поцелуям. В руках Ярослава можно было утонуть, рассыпаться на тысячу маленьких частиц, и потом вновь соединится в невероятный пазл.

Они будто скользили по острию ножа, но при этом умудрялись плавно маневрировать. Даже тогда, когда ладонь Ярика проникла под майку Настене, когда своими жаркими прикосновениями он оставлял след на каждом участке коже, даже тогда оба умудрялись сохранить тот самый баланс: между похотью и любовью.

— Ай, — прикрикнула Настя внезапно. Ее рука случайно коснулась чайника.

— Что такое? — спросил он испуганно, дыша прямо ей в губы.

— Больно, — смущенно и едва слышно отозвалась Настена. Ветров, наконец, отодвинулся. Взглянул на нее, да так заботливо, что куда боль вся подевалась.

— Г-где? Я сделал тебе больно?

— Нет, что ты, — щеки знатно полыхали, поэтому Настя опустила голову. — Чайник… я кажется, дотронулась до него.

— У меня пантенол где-то был, сейчас, — тут же сориентировался Ярослав. Пока он искал в аптечке спрей, Настена все же слезла со столешницы, и плюхнулась на стул. Внутри творился фейерверк из чувств: хотелось кричать, смеяться, прыгать, кружиться по всему дому. Может и плакать, но от счастья, конечно. Губы растянулись в улыбке, невозможно было сдержаться. А в мыслях до сих пор стоял поцелуй. Разве можно сойти с ума от прикосновений человека. Видимо можно, потому что Насте казалось, она на грани.

— Ну-ка, давай мне свой пальчик, — Ярик появился внезапно, присел на корточки перед ней.

— Я и сама могу, — робко прошептала Настена. Какой же он красивый, подумалось ей. И волосы теперь так забавно торчат в разные стороны. Наверное, это она так потрепала. Снова в мыслях вспыхнул поцелуй, и снова стало неловко.

— Так какой? Иначе все намажу, — категорично заявил Ветров. Пришлось подчиниться. После небольших манипуляций, от которых Настя окончательно залилась краской, Ярослав все же отошел от нее. Затем сам чай налил, курник порезал, на тарелочку выложил. Уселся, только в этот раз рядышком.

— Есть планы на вечер? — спросил он запросто, будто они каждый день вот так сидят, болтают и вообще давно вместе.

— Сделать домашку по китайскому и… больше ничего, наверное, — честно призналась Настя. Улыбка не сходила с ее лица. Ярик подпер ладошкой щеку, задумчиво вздохнул, потом повернулся и произнес:

— Мне тоже нужно с сайтом дела добить. Будет совсем нагло похитить тебя до утра?

— Что? — Настена едва не выронила кружку из тонких пальчиков. Глаза ее изумленно расширились, а ресницы пару раз взмахнули. Казалось бы, и краснеть больше некуда, а все равно смущенность ударила по новой.

— Обещаю, буду паинькой, — Ветров чуть придвинулся. Как же близко, как настойчиво смотрит, подумала Настя. Она поджала губы, не зная, что ответить. Конечно, ей хотелось остаться с ним и до утра, и на неделю, и вообще до конца жизни. Но, во-первых, как-то неправильно, что ли, а во-вторых, страшно. Опыта в подобных делах нуль. Как вообще девушка должна себя вести в гостях у парня?..

— Боишься, что я обижу тебя? — мягко спросил Ярослав. Настена сглотнула, устремляя взгляд в пол.

— Я…ну… — мямлила она, нерешительно. Ветров вдруг встал со стула, и присел перед ней на корточки. Обхватил маленькие хрупкие девичьи пальчики в свои мужские ладони.

— Насть, ты веришь мне?

— К-конечно, — кивнула она, прикусывая край нижней губы. Ведь, и правда, верила. Безоговорочно.

— Может это и звучит невероятно, но я просто не хочу тебя отпускать. Никаких пошлых намеков, клянусь. — Голос его был теплым, как летний ветерок. Удивительное дело, но в какой-то степени Ярик ассоциировался у Настены с летом. Когда хочется подставить лицо лучикам солнца, когда радуга на небе после дождя, когда даже под звездным небом не холодно. Приятное и такое удивительное чувство. Ярослав был этим чувством — согревающим в любую погоду.

— У тебя две кровати? — тихо спросила Настя. Желание брало вверх над страхом.

— У меня есть надувной матрац.

— А одеяло?

— Есть плед и одеяло.

— У меня нет сменной одежды, — шептала она, почти не смотря в его столь желанные глаза.

— Моя майка будет классно на тебе смотреться, — добил Ярик. На каждый аргумент, на каждую отговорку, у него находился ответ. Настена терялась. Неужели он, в самом деле, так не хочет ее отпускать.

— А что мы будем делать?

— Ну, сначала дела. Ты вон китайский, я работой займусь. Потом поужинаем… или приготовим ужин. У меня ж нечего нет. Блин. Может заказать что-нибудь.

— А потом?

— Фильм посмотрим или сериал. Что тебе больше нравится? Хочешь гулять пойдем. Или… что ты хочешь?

— Ярик, — Настена тяжело вздохнула, и наконец, подняла на него глаза. Сидит себе перед ней на коленках, как котенок, нет как взрослый кот с пушистой шевелюрой. — Я никогда не ночевала у парня дома. Я… не знаю, что мне и ответить тебе.

— Бабушка не так поймет, да? Блин, что-то не подумал совсем об этом.

— Нет, она сегодня у подруги ночует.

— Тогда оставайся, — он помедлил, а затем добавил. — Пожалуйста.

— Л-ладно, — с трудом ответила Настя. Ярослав улыбнулся и вдруг поцеловал ее руки. Как в самом настоящем фильме, как самый настоящий джентльмен.

— Спасибо. Обещаю, буду хорошо себя вести.