В самое сердце

Глава 17

Настя и сама не поняла, как решилась позвать Ярика в гости. С другой стороны, еще с прошлого раза было неудобно, хотелось исправиться положение дел. А тут вроде, как и отношения у них теперь официальные. Ветров вон спокойно объявил. Правда, после этого его эффектного появления, в группе на Настену стали косо поглядывать. Особенно Магдалина, то громко фыркала, а когда учительница вышла, так вообще откинула обидную шуточку.

Сперва Настя переживала. Ей все же хотелось поддерживать хоть какое-то общение с одногруппниками. Но потом после пятой по счету неприятной фразочки в ее адрес, поняла — в ребятах говорит зависть. Ведь Ярослав видный парень, а достался кому? Скромной, тихой отличнице, а не эффектной Магдалине. Хотя она, судя по разговорам, давно на него глаз положила.

С одной стороны, настроение падало. А с другой, стоило только увидеть в библиотеке Ярика, как события минувшего канули в неизвестность. Вновь вернулось смущение, воспоминания прошлой ночи. Ох, а как утром Настя уходила, ей до сих пор было стыдно. Только минут пять она искала свое белье. Красная как мак, на цыпочках, чтобы не разбудить спящего Ярослава. Во сне он выглядел еще симпатичней, чем обычно. Даже позвал ее, чтобы не уходила. Настена и сама хотела остаться. Уж где, а рядом с Яриком было до безумия приятно: вдыхать его запах, нежиться в теплых объятиях, перебирать локоны волос. Если это не счастье, то, что тогда?

Поэтому и желание познакомить Ветрова с бабушкой как-то само собой возникло. А когда Ярослав выдал, что он впервые в жизни пойдет знакомиться, Настя вообще засветилась. Ей нравилось ощущать себя особенной, в чем-то первой. Вот у нее он первый во всех отношениях. А она у него выходит во всех серьезных моментах. И это был очередной повод улыбнуться.

Домой поехали не на автобусе, а на такси. По пути купили тортик, и черный листовой чай с сушенными фруктами. Настена говорила, что это лишнее, но Ярик настоял. Ему было неудобно идти налегке. Правда, у самих дверей, Ветров занервничал. Пару раз спросил, нормально ли он выглядит, а какие стоит вопросы задавать, какие нет.

Однако по итогу бабушки дома не оказалось.

— Странно, — удивилась Настя, разуваясь. Ярослав стоял в проходе, на маленьком черном коврике.

— Может, вышла?

— Ну, может и вышла, ладно! — скомандовала Настена. — Заходи. Пока чай заварим, тортик порежем. Она придет, а мы ее с порога на кухню.

— Как скажешь, — Ветров кивнул, снял с себя верхнюю одежду и завернул на кухню. Сел скромненько на стул, оглянулся внимательно, будто изучал каждый сантиметр. Волнуется, подумала Настя. И так приятно стало, значит ему не все равно. Хороший знак.

— Кушать хочешь, Ярик?

— Если честно… наверное, нет.

Настена помыла руки, включила чайник. Полезла в шкафчик за посудой. Иногда поглядывала на Ярослава, но он почему-то молчал. Хотя обычно болтает без умолку, шутки и истории разные рассказывает. Тут же, словно в рот воды набрал.

Когда Настя залила кипяток в заварник, порезала тортик, решила попробовать растормошить озадаченного парня. С таким настроением он точно далеко не уедет. Да и с бабушкой будет сложно сладить. Поэтому она подошла ближе, хорошо его ноги были широко расставлены.

— Ярик? — заботливо позвала Настена. Положила руки парню на плечи, а он как испуганный котенок вдруг поднял голову и уставился, да так завороженно, с таким обожанием, что ноги у Насти едва не подкосило.

— Я ведь бабушке смогу понравиться? — немного смущенно спросил Ветров. Его ладошки скользнули на талию Настены. От горячих мужских прикосновений по спине побежала волна мурашек.

— Ну мне же понра… — фраза вылетела на автомате. Стыдно так стало. Неудобно.

— Да? — тут Ярик словно ожил. Заулыбался, да игриво так, был бы хвостик, то точно бы завилял. И куда все волнение подевалось.

— Ну… — протянула робко Настена. Наверное, с виду могло показаться, что она кокетничает. Ярослав чуть наклонился вперед, и уткнулся носом в живот девушке. Прижал к себе сильней, да так, будто никогда больше отпускать не хотел.

— Давай я тебя украду, а?

— И что ты будешь со мной делать? — Настя осторожно коснулась волос Ярика, и начала медленно перебирать прядки. Ей это особенно нравилось.

— А что ты хочешь, чтобы я с тобой делал?

— Я первая с-спросила, — смущенно ответила Настена. В груди разливался водопад из самых сладких чувств, какие только присущи человеку. Казалось, над головой солнышко светит, казалось ноги, омывает теплая морская вода. Мир вообще принял яркие краски, заставляя улыбаться.

— Наклонись, и я отвечу.

— Что?

— Наклонись. Это тайна вообще-то. Могу только на ушко сказать.

— Мы же здесь вдвоем.

— Ну, так что? Хочешь, узнать мой секрет или нет?

И Настена наклонилась. Она искренне верила, что услышит сейчас какую-то милую фразу или шутку. Но Ярик удивил вдвойне. Он просто поцеловал ее. Безумно нежно, от чего все тело заныло в блаженном удовольствии. А потом потянул Настю вперед и усадил на коленки. Его руки по-свойски бегали по ее спине, иногда опускались ниже к бердам.

— Не могу тебя больше целовать, — прошептал Ярослав. Хотя продолжал с жадностью сминать ее губы.

— Почему? — шепотом спросила она, прижимаясь еще ближе. Как же приятно тонуть в его объятиях, как же хочется просто быть с ним, больше, еще и еще больше.

— А ты…

Однако ответить на вопрос Ветров не успел. В дверь позвонили. Настя моментально отпрянула. Глазки ее волнительно забегали. Она встала с коленок парня, поправила одежду, волосы. Глубоко вдохнула, потому что так волнительно стало. Вот если бы они сразу пришли и начали знакомиться, это одно. Тут же после таких страстных поцелуев, когда оба напряжены, когда оба хотят большего, все же сложно сконцентрироваться на общении с посторонними.

У самого порога Настена мысленно досчитала до пяти. Да и Ярославу явно нужно было немного времени, чтобы прийти в себя.

В дверь еще раз позвонили.

Настя повернула ключ.

— Ну чего так долго? — раздался голос на весь подъезд. Настя едва не ахнула, от увиденного. Кажется, к таким гостям она не была готова.

— Заходите, — скомандовала бабушка. И Вовка Савин с Колей как по команде вошли в квартиру с двумя большими пакетами. За ними тетя Валя, а потом уже и сама Антонина Викторовна. Они громко обсуждали покупки, иногда смеялись. А Настя лишь хлопала глазами, потому что не так себе представляла знакомство Ярика с бабулей. В голове она искала способы, как бы все исправить, как бы спровадить гостей раньше, чем они дойдут до кухни. От волнения даже ладошки заледенели, а сердце в груди начинало громко бухать.

И вроде мелькнула идея, но Ярослав ее разрушил также неожиданно, как, наверное, увидеть снег летом. Он просто появился за Настиной спиной, словно каждый день здесь бывает.

— Добрый вечер, — максимально дружелюбно поздоровался Ветров, правда неясно с кем. Бабушка на секунду замерла. Она даже перестала возиться с шарфом, хотя до этого активно пыталась его снять. У Коли же из рук выпал пакет, и пару мандарин разлетелись в разные углы по коридору. Тетя Валя открыла рот, но тут же закрыла, так и не решаясь ничего произнести. А Вовка просто перевел взгляд с Ярослава на Глушина. Будто в ожидании чего-то.

— Здравствуйте, — подала голос Антонина Викторовна.

— А мы тут это… — вмешивалась тетя Валя. — По скидкам к Новому Году тариться ходили. А вы?..

В узком коридоре, где сейчас и выдохнуть тяжело было, повисла многозначительная пауза. Настя понимала, надо как-то представить Ярослава. Да только как, когда здесь столько людей. И если уж совсем честно, в глаза Коли смотреть страшно отчего-то было. Ведь он к ней относился настолько тепло, некрасиво вышло. На радостях Настена позабыла о Глушине, о его чувствах и вообще обо всем. Ее сердце парило на крыльях счастья, и мысли были заняты только Яриком. Эгоизм чистой воды, но уже поздно что-то менять.

— Меня зовут Ярослав, — разорвал тишину Ветров. Он сделал шаг вперед, выходя из-за Насти. Протянул руку в сторону парней, как и полагается по этикету. Вовка сразу пожал и представился, а Коля лишь молча хмыкнул. В итоге снова повисла пауза.

Атмосфера становилась невыносимой с каждой минутой. Кажется, из глаз двух близких мужчин Настены вот-вот появились бы огненные искры. Оба смотрели друг на друга исподлобья. И оба явно не особо были рады появлению другого.

— Ярослав, — вновь Антонина Викторовна подала голос. — А вы с моей внучкой… вместе учитесь?

— Да, бабуль, — ответила за него Настя. — Может на кухню? Мы там чай заварили и тортик.

— О, тортик, это хорошо! — радостно воскликнула тетя Валя.

— Да, мальчики, вы идите, — бабушка неожиданно повернулась, явно понимая ситуацию. Настена мысленно поблагодарила ее, даже кивнула. Но Коля вдруг строго выдал:

— Чай попьем, или кусок торта зажали? — да так у него это грубо получилось, что Настя аж попятилась, врезаясь лопатками в стенку.

— Торт большой, — ответил Ярослав, с улыбкой на лице. Но желваки на скулах выдавали его напряженность. — Всем хватит.

— Колечка, — попыталась по новой Антонина Викторовна.

— Отлично, заходи, Савин.

— Коль, — чуть ли не шептала Настена.

— Не жадничай, женушка, — хмыкнул Глушин, делая акцент на последней фразе.

— Да я смотрю у тебя многомужество, — не растерялся в ответе Ветров. Повернулся к Насте, в глазах мелькнуло раздражение.

— Так проходите, — протянула тетя Валя, заталкивая Колю с Вовкой на кухню. Антонина Викторовна вошла следом, оставляя Настену с Ярославом вдвоем в коридоре.

— Ярик, — одними губами произнесла Калашникова. Кажется, вот-вот и ее заветное счастье разобьется, об асфальт реальности.

— Пошли, — кивнул он в сторону дверей.

На кухне к тому времени гости уже успели расположиться за столом. Расселись, правда, странно. Бабушка возле окна, тетя Валя рядом с ней, а вот Коля и Савин через стул. Настя при виде этой посадки растерялась. Стульев больше не было, да и стол не резиновый.

Ярослав тоже неоднозначно посмотрел на посадку, и явно понял больше, чем Настена. Потому что его колючий взгляд вновь устремился на Глушина. Тот же уверенно сидел, словно король на троне. Движения его выглядели вальяжными, ведь он здесь не первый раз.

— Я чай налью, — глухо выдала Настя. — Ярик, садись.

Ветров оглянулся. От него веяло холодом, от теплого и солнечного Ярослава, впервые веяло зимой. Настена поджала губы. Зачем они пришли знакомиться сегодня. Неужели она все испортила собственными руками.

— Хорошо, — наконец, согласился Ярик. Он отодвинул стул, уселся рядом с Савиным. С другой стороны, был Коля, ну а рядом полагалось сесть Насте.

— Так… Ярослав, верно? — бабушка чуть наклонилась вперед.

— Да, а вы?..

— Антонина Викторовна. А это Валя, моя подруга. Рада знакомству.

— Я тоже, — интонация у Ярика была вроде и дружелюбной, но в голосе чувствовалось раздражение.

— Так значит… Вы с Настенькой вместе учитесь? В институте? — спасала бабушка. Без ее вопросов воцарилась бы гробовая тишина. Настя хоть и стояла спиной к гостям, но ощущала на себе весь негатив.

— Не совсем вместе, но в одном институте.

— Настюх, — прикрикнул Глушин. Да так внезапно он позвал, что Настена едва не вылила кипяток себе на пальцы. — Мне две ложки сахара.

— Помню, — на автомате ответила Настя. И тут же прикусила язык. Здесь ведь Ярослав. О чем он подумает, правильно ли вообще поймет. Нужно было как-то спасать положение, поэтому Настена повернулась, и с улыбкой на лице спросила:

— Ярик, — он моментально перевел на нее взгляд. — Тебе же без сахара, как и мне?

— Как и тебе, — ответил Ветров.

— Так неожиданно, на самом деле, — продолжила бабушка. — Настена никогда раньше не приводила друзей в гости. Ну, разве что Коля, но это еще с детских лет. Вы, наверное, очень близки?

— Ба! — смутилась Настя. Щеки ее покрыл легкий румянец. Знала бы Антонина Викторовна, насколько попала в точку.

— Очень, — ответил вдруг категорично Ветров.

Воцарилось молчание.

Пауза, словно натянутая струна, резала слух. Никто не говорил. Казалось, все ждали чего-то, да только чего, Настена не могла понять. Она глотала воздух губами, руки ее тряслись, ноги тоже. Даже кусочки с тортиком на тарелки накладывать было тяжело.

А когда Настя поставила перед Колей его порцию, тот вдруг поднял голову и выдал очередную глупость:

— Женушка моя, чего такой кусок скромный?

— Коль, — воскликнула Настена.

— При всем моем уважении, — стальным тоном произнес Ветров. — Может хватит называть МОЮ девушку своей женой?

Настя вздрогнула. Казалось в ту минуту, она и дышать перестала. В комнате воцарилось гробовое молчание. За это время в голове у Настены успели пролететь потоком тысяча мыслей: от самых мрачных, до безумно мрачных. Она искренне испугалась, что Ярик обидится, испугалась, что потеряет его.

Может раньше и ничего, но не сейчас, когда он стал для нее центром Вселенной: таким родным и таким нужным, ссора с ним была как ножом в душу. Сердце сжалось в тугой узел, и заныло. Оно требовало решительных действий, требовало спасательный круг. А Настя просто не знала, как ей поступить. Но знала другое: бабушка поймет. Поэтому сделав глубокий вдох, Настена разрушила тишину.

— Бабуль, — обратилась в первую очередь она к Антонине Викторовне. Та в ответ тепло улыбнулась, и земля вновь обрела почву. — Прости, что не сказала.

— Не сказала? — бабушка смотрела мягко, а в глазах ее читалась забота.

— Да, — в этот раз голос у Насти не дрогнул. Она зашла за спину к Ярославу, положила руки ему на плечи, и решила, что должна быть предельно откровенной. — Про меня и про… Ярика. Мы… я и он… — маленькие хрупкие пальчики сжали плечи взрослого уверенного в себе мужчины. И Ветров, словно уловив волнение девушки, положил поверх ее ладони свою.

— Надеюсь, вы простите меня, что мы раньше не познакомились, Антонина Викторовна? — продолжил за Настю Ярослав.

— Настюх! — Глушин резко подскочил из-за стола, едва не перевернул кружку с горячим чаем. Выглядел он иначе: более серьезно, чем обычно. А еще кажется, забыл обо всех нормах приличия. — Выйдем? — коротко и как-то грубо то ли спросил, то ли затребовал Коля.

— З-зачем? — растерялась Настена.

— Надо, — категорично заявил Глушин. Отодвинул стул, и в долю секунды оказался рядом с Настей.

— Коль, — хотела было отказаться Калашникова, но не получилось. Потому что он схватил ее за локоть и внезапно потянул на себя. Настена едва не упала, но Ветров вовремя подставил руку.

Затем и сам поднялся. Вид у него был воинственный, собственно, как и тогда в клубе. Огонь в глазах, губы сжаты в тонкую нитку, а по скулам бегали желваки. Наверное, он бы ударил Колю, а может и чего похуже. Но здесь сидели две пожилые женщины, и этот факт играл не последнюю роль.

— Николай, — холодно произнес Ярослав. Они стояли друг напротив друга, а посредине была Настя. Сколько же вокруг них было негатива, на минном поле опасности явно меньше. — Ты бы поосторожней. Это девушка, а не мешок с картошкой.

— Колечка, — подскочила Антонина Викторовна. — Ты чего завелся? Ребят, успокойтесь. Еще разборок нам здесь не хватало.

— Настюх, выйдем! — прошипел Глушин, скрепя зубами. — Иначе не ручаюсь за себя.

— Коля! — это уже и тетя Валя подала голос.

— Может я выйду с тобой? — спросил вдруг Ярослав вполне серьезно.

— Ярик, пожалуйста, — Настя повернулась, подняла голову, и медленно переплела их пальцы. Не хотела она, чтобы из-за нее драки устраивали. До сих пор, чувство вины гложет за ночной клуб. — Подожди меня с бабушкой. Я провожу Колю. Хорошо?

И снова воцарилась пауза. Ветров был против, Настена это понимала. У него на лице все было написано. Но при этом он продолжал достойно вести себя, продолжал быть ее парнем и мужчиной, в первую очередь. Поэтому молчал.

С Колей же ситуация была ровно противоположной. Он будто забыл обо всех годах, что они провели вместе с Настеной. Забыл сколько раз она помогала ему, сколько ран залечила. В ином случае, не вел бы себя подобным образом. Да, принимать выбор человека, который тебе небезразличен — сложно. Особенно в такой обстановке. Но на чаше весов всегда есть что-то более ценное, чем собственные одноразовые эмоции. Настя видела там их многолетнюю дружбу. Дружбу, которая была, несомненно, наполнена многими яркими эпизодами.

— Я провожу Колю и вернусь, — повторила Настена еще раз, в надежде, что Ярослав примет ее решение, а главное поймет.

И Ветров принял, или же только с виду принял. Он отпусти руку Насти и опустился обратно на стул.

— Пошли, — сухо произнесла Калашникова, направляясь в коридор. Коля хмыкнул, но пошел следом.

Настя схватила куртку и шмыгнула в подъезд. Глушин тоже вышел, хлопнув за собой громко дверью. Обида так и била из него потоком.

Они спустились на этаж ниже, и возле окон остановились. В голове у Насти воспоминания будто кадры из старой пленки вспыхнули один за другим. Вот Коля в чужой клумбе сорвал тюльпаны, потому что Настена, когда проходила мимо них, многозначительно вздыхала. А вот они пошли в кино на ужастик. Оба боялись, и оба закрывали глаза руками. В итоге так и не поняли, о чем был фильм.

На выпускном Коля тоже был рядом. Он приехал к ним в ресторан после десяти, но так ни разу не пригласил на танец. Сказал, что не дружит с ритмом, да и вообще настоящие мужики не танцуют. Зато утром вместе встречали рассвет. Как взрослые. Первый взрослый рассвет.

А вот Настена учится готовить пирожки. Масло брызгает по всей кухне, обжигает кожу. И Глушин прыгает возле нее, пытаясь заслонить собой от обжигающих капель.

Было весело.

Сейчас почему-то кажется, что это время навсегда потерянно. Им больше никогда не будет так легко и комфортно рядом. Они больше не будут искренне смеяться, прятаться под один зонтик, и делить на двоих последний доширак.

Дружба не заканчивается до тех пор, пока один из друзей не признает — он любит другого. Он не готов делить его с кем-то еще. Но у сердца свои бзыки, свои правила. Ему невозможно сопротивляться.

Любовь не выбирают.

— Коль, ты прости, что не сказала раньше, — наконец, разорвала тишину Настя. Глушин не смотрел на нее, его взгляд полный обиды и непонимания был направлен куда-то в стенку.

— Коль…

— Ты из-за этого… ходила в клуб с Юлькой?

— Какая разница? — тяжелый вздох слетел с уст Настены. Где-то внутри подсасывало чувство вины. Но голос разума шептал — правда не бывает легкой. Говорить ее также тяжело, как и принимать. Особенно когда речь касается не постороннего человека.

— Ты… — помялся Коля. — А как же я, Настюх? Как же мы?

— Ты — мой лучший друг. И я не отказы…

— Кто я? — перебил Глушин. — Друг? А этот значит… парень? Ты и он… вы, правда, встречаетесь?

— Друг, Коль. Ты — мой друг. А Ярик — мой парень. Послушай…

— Друг? — усмехнулся Глушин. Сделал шаг назад, опираясь на перила. И снова воспоминания кольнули, напоминили о том, как много Коля сделал, да и готов сделать ради нее, Настены.

Вот также они уже стояли в конце одиннадцатого класса. Она едва не плакала потому, что до ужаса не хотела идти на выпускной. Люди вокруг казались незнакомцами, чужими. И это красивое платье — для кого оно? Но бабушка настаивала. Коля тогда сказал, если никого нет рядом, это еще не говорит о том, что Настя одна. Ведь у нее есть Антонина Викторовна, а еще есть он.

— Коль, ты для меня очень близкий человек. Я прошу, давай не…

— Скажи честно. Чем тебя взял этот… смазливый урод?

— Не говори так о Ярике. — Вспыхнула она.

— И все же?

— Я не хочу об этом говорить. Он — мой выбор.

— Да он трахнет тебя и завтра выбросит. Ты не понимаешь, что ли? Такие, как он не ценят таких, как ты! — крикнул Глушин. Голос его звучал жестко, а в глазах читалась все та же обида.

— Хочешь сказать, что меня не могут полюбить? Всех могут, а меня нет? — Настя тоже сдерживаться не стала. Почему только ему может быть обидно. Это их общая дружба, а еще это ее чувства, такие же важные, как и любого другого человека.

— Дура ты! Вот что я хочу сказать! Он бросит тебя, увидишь! Не удивлюсь, если он и познакомился с тобой не просто так.

— Дура! — Настена поджала губы, а с ее глаз вдруг скатились слезы. Горькие и тяжелые. Дружба заканчивается на такой ноте выходит? На том, что ты однажды становишься низкой, недостойной, просто дурой для того, кого считала родным человеком.

— Настюх!

— Пока, Коль.

Настя развернулась и быстрыми шагами побрела на свой этаж. Пока шла, протирала лицо рукавами от куртки. Сердце внутри разрывалось от боли. Слова Глушина обожгли, оставили после себя глубокие раны.

Коля, к счастью, не пошел следом. Да и разговаривать было больше не о чем. Каждый сказал достаточно. В голове крутились разные мысли, но самой неприятной было то, что Глушин считал Настю какой-то не такой. Она ведь, и сама себя не такой считала: страшненькой, серенькой, скромной мышкой. Тенью. Ну, уж никак не женственной девушкой.

А потом появился Ярослав. Теплый, яркий, настоящие лето зимой. Рядом с ним хотелось меняться. А еще рядом с ним Настя ощущала себя иначе. Женщиной. В его глазах она видела искры, и это были искры на нее. Рядом с ним она чувствовала себя желанной, красивой, особенной. Он наверняка сам не понял, как много сделал для нее. Но и окружающие стали замечать — Настя изменилась. Будто ожила.

Может Коля и любил Настену, но любовь мужчины тоже разная бывает.