В самое сердце

Глава 25

Первые дни в Китае Насте было не до собственных переживаний и чувств: то книги получить, то решить вопросы с документами, то в общаге обустроиться. Комната ей досталась в очень неплохом женском коллективе. Пять девчонок, из которых трое были из Кореи, одна из Таиланда и еще одна из Японии. Громкие, болтливые и очень веселые.

Куратор сразу посоветовала Насте сменить имя, чтобы запомнить окружающим было легче. И Настя превратилась в Нану. А еще на нее моментально обратили внимание несколько китайцев. Оказалось, что в Китае русских любят.

Настена, не привыкшая к такому вниманию даже терялась. Зато парни ничуть не терялись. Они подсаживались к ней за стол, улыбались и предлагали показать студенческий городок. Да, здесь, в самом деле, был целый город для учащихся: и кафе, и магазины, и парки, а главное огромная библиотека. И все это на территории кампуса.

Институт Насте понравился, однако его масштабы невозможно сравнить с российскими. Первые ночи даже сон не шел. Во-первых, китайцы — все же шумный народ. А во-вторых, кровать немного жесткая, и воздух тяжелый, отопление не настолько хорошее, как в России. Да, тепло, но не так. Потому что работал радиатор в комнате. В южных городах не было центрального отопления.

Речь китайцев Настена тоже разбирала плохо. Волновалась из-за этого, и старалась лишний час потратить на библиотеку. Все же подкасты и сериалы — совсем другое. Но китайцы оказались очень понимающими, одним из таких был Вэй Чжоу. Он с самого приезда крутился рядом. Высокий, улыбчивый, с короткой стрижкой и серьгой в правом ухе.

Яркие краски новой жизни помогали скоротать дневное время суток. Однако стоило только вернуться в общагу, лечь в кровать, как грусть заливала тело, сердце и разум. Не нужен никто рядом, как и Китай. Кроме него. Единственного и неповторимого. И как бы Настя не пыталась себя убедить в обратном, ничего не получалось.

С каждым днем обида сходила на нет. И на ее место приходила тоска. Настена только через неделю осознала, как сильно скучает по Ярославу. Как сильно его не хватает рядом. Душа разрывалась на части, и чувство одиночество царапало внутренности. А ведь она была уверенна, что в Китае любовь утихнет, забудется. Но ничего не утихало. Наоборот, становилось еще более невыносимо.

Бабушке, конечно, Настена об этом не говорила. Не хотела ее расстраивать. Да и та в свою очередь не поднимала тему про Ярика. Казалось, они обе благополучно забыли такого человека.

В какой-то момент Настя поняла — у нее просто опускаются руки. Аппетит пропадал, она могла не есть почти день. Дружелюбные китайцы и соседки по комнате спрашивали, все ли в порядке, никто ли не обидел. И пока днем Настена была в окружении людей, одиночество не так затягивало. Но стоило только наступить ночи — мир умирал и вместе с ним Настя.

Однажды просто что-то сломалось. Сердце заныло волком, сжалось и потребовало хоть немного воспоминаний. Поэтому Настена залезла в телеграм, разблокировала Ярика и начала слушать его старые голосовые сообщения. А потом расплакалась. Она зажала рот рукой, чтобы никто не слышал всхлипы. Кажется, ей не хватало Ветрова больше, чем ему. Наверное, если бы в этот момент Ярослав позвонил или написал, то Настя все простила, и поверила в любую ложь. Глупое девичье сердце готово принять красивую обертку, готово на все.

В ту ночь Настена не спала. Она плакала до самого рассвета. И таких ночей становилось все больше и больше.

Ярик решил, что больше не будет пытаться. Он отпустит свои чувства. Да, получится не сразу, но точно получится. А Настя… она найдет кого-нибудь лучше. Честного с первой минуты знакомства. Правда, только стоило представить ее с другим, как сердце начинало ныть. Хотелось сразу же пойти и набить этому другому морду.

Первую неделю с момента расставания было особенно сложно. Ярослав погрузился в учебу, работу и отдалился от окружающих. Тема с Димой его старались взбодрить и пару раз вытаскивали погулять в город, покататься на машине. Даже сходили в хамам. Но это такая ерунда с тем, что творилось в груди у Ярика.

Зато успеваемость поднялась. Да и с китайским больше не возникало проблем. Ветров вообще сделался любимчиком Грымзы. Она теперь приводила его в пример многим, и постоянно хвалила. Однако пары по восточному предмету давались особенно сложно. Потому что там Ярик всегда думал о Насте.

Ветров пытался сдерживаться. Он поставил себе четкую цель — забыть Калашникову. Поэтому лишний раз не заходил к ней на страницу в инсте, не открывал переписки с ней, но и удалить не мог историю чата. Пока не мог. Но был уверен, что однажды сможет. Нужно просто немного времени. Боль проходит. Все проходит.

Двадцать пятого января Дима праздновал свой день рождения. Отмечать планировалось в одном шикарном баре на центральной улице. Дорогой, с дубовой мебелью, вкусной едой и шумной музыкой.

Ветров с Темой заехали сначала к Яру, скинули книги, сходили в душ и переоделись. Иванов облился духами с ног до головы, и несло от него, как от букета цветов. Ярик так и не понял, зачем столько. А еще не понял, почему на звонки Юльки Артем не отвечал. Однако вмешиваться не стал. Своих душевных ран хватает.

В бар приехали около десяти вечера. Музыка играла во всю, а яркий цветовой шар озарял небольшой зал. Знакомых лиц почти не было, но Ярослав никогда не переживал на этот счет. Он всегда быстро знакомился, находил общий язык. И здесь не стало исключением. Народ дружный, веселый, компанейский. Сперва просто выпивали и болтали, потом и танцевать пошли. Девчонки сразу вырвались в центр зала. Прыгали, махали руками, в общем, сливались с музыкой. Парни некоторые тоже ушли в отрыв, активно подкатывали к дамам. Ярик же сидел рядом с Димой, и просто глушил виски.

— Ты так сопьешься, — бурчал именинник. Он смотрел на какую-то невысокую девушку. Она танцевала, а световые зайчики бегали по ее шикарным длинным волосам.

— Не будь занудой, — отмахнулся Ветров. Виски казался горьким, хотя был качественным. А может дело было вовсе не в алкоголе.

— Иди вон, — указал Дима на незнакомку возле шеста. — Глянь, как на тебя глазеет. Отдохни, расслабься.

— Мне, итак, хорошо. Сейчас выпью и вообще будет ништяк! За тебя, мой дорогой. Запомни! — голос у Ярослава звучал певуче. — К черту любовь. Никогда, слышишь, никогда не влюбляйся.

— Да я это две недели назад еще понял, — усмехнулся Дима. Взял стакан с виски, и сделал глоток.

— К черту любовь, — повторил Ветров.

— Эй, вы, что тут напиваетесь? — спросил Тема. Он вернулся с танцпола и был весь потный. Глаза у парня переливались задорными огоньками.

— Поминаем, — пошутил именинник.

— За мужиков! — прикрикнул Ярик и разом выпил целый стакан с виски. Казалось, что градусы его не берут, а еще казалось, что ничего не сможет заглушить боль в сердце. Наоборот, от алкоголя становилось еще хуже. Не нежные воспоминания лезли, вспышки нежности и заботы, которой больше никогда не будет.

— Бро, хватит вливаться, — отнял стакан Тема. Но Ярослав выхватил обратно.

— К черту любовь! — повторял он. Но любовь не уходила, сколько бы не сказать эту дурацкую фразу.

— Еще одна рюмка и я твоей этой любимой… я… — воскликнул Артем. — Я ей видео скину, как ты тут в зюзю. Опозоришься, понял?

— Видео? Не ски. скинешь! — заикаясь ответил Ярик. — Я у нее в ЧС по всем фронтам.

— А вот и скину! С твоего телефона! Взломаю всех и все, не знаешь, что ли меня? — не уступал Иванов. Ветров вдруг рассмеялся. От души и стресса. Только то был не смех радости, а смех печали. Ведь он так скучал по Насте, так тосковал. Хотел ее голос, ее глаза, губы, ее тело и… всю ее. Просто безумно хотел к ней. Но нельзя. Больше нельзя.

— Яр, ты чего? — Дима слегка наклонился, всматриваясь в красные глаза друга.

— Я бы знаешь, что сказал ей? — пьяным голосом говорил Ярик.

— Что? — покачал голов Тема. — Что она дура?

— Самая красивая… самая нежная… самая…

— Погоди! — Иванов схватил мобильный Ярослава, который лежал на столе. На самом деле, он тоже был под градусом. Поэтому не особо отдавал отсчет своим действиям.

— Чего ждать? Я тут вообще-то речь толкаю!

— А теперь можно, — подал рукой Артем. Включил камеру на телефоне и навел на Ярика. — Говори, бро!

— Что ты делаешь, идиот? — усмехнулся Ветров.

— Компромат на тебя собираю. Так кто там самый красивый и все дела?

— Настя! — Ярослав поднял большой палец вверх, слегка шатаясь. — Моя самая красивая девочка. Моя гордая и очень любимая девочка. Я так виноват. Я дурак, просто дурак, — на этой фразе Ярик опустил голову и провел руками по волосам. В глазах начало покалывать, видимо то рвались слезы, которые мужики обычно сдерживают.

— Яр, это я виноват. — Вмешался Дима. — Если бы не авария, мы бы и цветы привезли третьего и салют. Черт, прости, бро.

— Не ты, а я, — ударил себя по груди Ветров. — Я заставил плакать мою любимую девочку. Черт, она так далеко… я скучаю… капец, просто. Убери телефон, Иванов! — прикрикнул Ярик.

— Я тоже напьюсь, — отмахнулся Тема. Опустил гаджет, а затем решил все же заглянуть в телеграм. Да, он был слишком любопытным парнем. Настин контакт нашел быстро. Полистал сообщения, и не сразу понял, почему вдруг Ярослав решил, что он в черном списке.

— Все напьемся, — включился в общую идею Дима.

— Яр, а ты с чего взял, что в ЧС? — спросил Иванов.

— Что ты пристал к нему? — заступился именинник.

— Да нет, я серьезно. Яр?

— Отдай мобилу, достал уже, — фыркнул Ветров, шатаясь. Музыка играла не особо громко, а от запаха кальяна начинала гудеть голова.

— Ты не в ЧС, отвечаю!

— Темыч, ты сейчас договоришься! — слова у Ярика тянулись, словно резинка. А еще впервые хотелось есть. Видимо алкоголь все же брал свое. Жаль только на девушек не тянуло. Все они казались некрасивыми.

— Смотри, — прикрикнул Иванов. Придвинулся ближе к друзьям и показал экран телефона. — Доставлено.

— Ч… что? — Ветров даже глаза протер. Галочка. Там горела галочка доставлено.

— О! — воскликнул Дима. — Прочитано.

— Ч-что? — Ярик провел рукой по лицу. Чуть нагнулся и еще раз глянул на телефон. Галлюцинации что ли.

— Прочитано, Яр! — закричал радостно Тема.

— Вернее просмотрено, ты же видео скинул. — Пояснил Дима.

— О-она… о-она что? О-она в с-сети? — заикаясь, спросил Ярослав. Посмотрел на друзей, которые сидели по бокам. Те лишь молча кивнули.

— Пишет! — закричал Тема, подскочив с мягкого диванчика. Несколько человек глянули на него изумленно, кто-то даже что-то спросил. Но ребятам было не до этого. Они уставились в гаджет.

— Мне? Она мне пишет? — Ярик сглотнул. Сердце так бешено забилось, как никогда, наверное. Горячие пальцы обдало холодом. Невозможно было усидеть на месте, даже сделать глоток воздуха. Ярослав и не моргал. Просто ждал. Как безумный, прикусывая края губ.

— Перестала? — первым спросил Дима. Кажется, друзья нервничали не меньше. Ветров поднялся, провел рукой по волосам и устремил взгляд в потолок. Может все же показалось?

— Яр, — дернул Тема за рукав. — Она снова пишет!

— Что? — Ветров тут же сел и взглянул на экран телефона. От волнения он то и дело сглатывал. Облизывал сухие губы и моргал, часто моргал. Пульс скакал так быстро, что можно было вызывать скорую.

— Она там поэму пишет, что ли? — взволновано протянул Дима. Друзья уже не пили, просто ждали вместе с Ярославом. Только знать бы чего ждать. И имеет ли смысл вообще ждать.

— Опять перестала? — едва не завыл Иванов. Ярик сделал глубокий вдох. Казалось, секунды превратились в вечность. Он провел влажными руками по ногам, пытаясь немного успокоиться. Да за всю жизнь Ветров так не переживал. Даже, когда шел на первое свидание. Что ж она творит, эта робкая и скромная девчонка.

— Снова пишет! — закричал радостно Дима, и стукнул кулаком в плечо Ярослава.

— Это невозможно, — тихо прошептал Ярик. — Давайте я встану и пройдусь. А вы скажете, если она все же напишет.

— Ну нет, — категорично заявил Дима. — Ты должен сидеть здесь с нами и изливаться от градуса нервоза.

— А вдруг она скажет типа… как ты меня за… — запнулся Ветров. Конечно, Настя так не скажет. Она вообще-то воспитанная и правильная.

— Тебе отвечают, ты не в ЧС, значит, шанс есть, — подбодрил Дима.

— А может позвонить ей? — вставил свои пять копеек Тема. Карандашик все еще мелькал на экране гаджета.

— Надо дождаться ее ответа, — настаивал именинник.

— Черт, я свихнусь сейчас, — уже более трезвым голосом вещал Ярослав. Казалось, и не было тех стаканов с виски. Однако голова все равно немного болела. А еще хотелось пить.

— О! — закричал Иванов. Парни тут же перевели взгляд на экран.

— Написала, — выдохнул Дима.

Ярослав закрыл глаза. Впервые было так страшно. Словно его судьба прямо здесь и сейчас решится. Словно там говорили, казнят или помилуют. Он сделал глубокий вдох, сжал руки в кулаки, а затем все же открыл глаза.

Н: Сейчас почти четыре часа утра. Девчонки из общаги уехали домой, потому что скоро Новый Год в Китае. Я думала, было бы здорово тоже оказаться дома. В России. Знаешь, мне совсем не нравится здешняя кухня. А еще здесь шумно. И китайцы почему-то хотят с тобой сфокаться или дотронуться. Так странно. Однажды парень меня напугал, когда подсел на лавке и попросил сделать с ним селфи. Но… если честно, сегодня просто самый одинокий день в году. Я никак не могу уснуть в этой маленькой комнате с шестью кроватями. Ты… кажется, ты хорошо проводишь время. Я рада, что у тебя все хорошо. Не пей много, а то голова болеть будет.

Ветров перечитал сообщение раза четыре. На каких-то строчках остановился, и даже приревновал. А на каких-то загрустил. Поджал губы, опять глаза защипали.

— Яр, — щелкнул перед его лицом Тема. — Мне кажется или она… ну… в общем, отвечай ей. Быстрей!

— Яр, — это уже был Дима. — Думаю, она простит тебя. Или уже простила. Иначе бы не ответила.

Ярослав поднялся, схватил телефон и решил выйти в коридор, а лучше уйти домой прямо сейчас. Правда, тело немного повело. Оказывается, алкоголь все еще не вышел до конца. Помещение немного кружилось, но это не могло остановить Ветрова. Ведь Настя ответила. Она ответила. Сердце излилось чем-то теплым. Обволокло каждую клеточку, словно зимний шарф. И если это не любовь, то, что же тогда.

Яр: Не ложись спать, пожалуйста.

Написал он, набравшись наглости. Пока шел, налетел на какую-то девушку, которая улыбнулась во все тридцать два. Знала бы она, как Ярик был счастлив в тот момент, как хотелось кричать на всю планету. Она ответила. Его Настя ответила. Спустя почти месяц она ему ответила.

В коридоре ноги Ярослава все же подвели, и он едва не упал. Пришлось опереться об стенку. Потолок кружился, но Ветров решил — это от переизбытка эмоций.

Телефон пиликнул и Ярик просто не смог сдержаться. Залез на подоконник в пустом холле. Из открытого окна задувал морозный январский ветер. Людей не было, зато доносилась музыка. В воздухе витал запах алкоголя вперемешку с табаком.

Н: Вряд ли усну…

Ярослав вновь перечитал длинное сообщение Насти. Мозг работал плохо, и на самом деле, хотелось услышать ее голос. Позвонить бы или получить голосовое. Однако это точно будет слишком нагло. Ведь Калашникова еще не сказала, что простила.

Яр: В последнее время у меня тоже проблемы со сном. А еще с аппетитом. И, кажется, я стал трудоголиком. У меня есть отличный вариант. Хочешь, поделюсь?

Ветров отправил сообщение, а у самого пальцы дрожали. И нет, не от холода. Но на экране тут же отразилось прочитано. Улыбка скользнула на лицо Ярослава. Как же давно он не видел от Насти весточки. И вроде она так далеко, но сейчас казалось ближе любого в этом баре.

Н: Расскажи.

Яр: А что взамен?

Ярослав перечитал и подумал, что он, откровенно говоря, флиртует с Калашниковой. Стало немного страшно. Вдруг она обидится. Но тут же появился карандашик.

Н: Твои друзья должны проследить, чтобы ты благополучно вернулся домой. Мне кажется, ты немного пьян. Но надеюсь, что твой вечер закончится лучше, чем мой.

Ветров растерялся. Да, он, в самом деле, был пьян. И если уж совсем честно, то очень даже пьян. Поэтому просто не понял, обидел Настю или же нет. Что она хотела сказать этим сообщением. Однако однозначно точно знал Ярик и другое — он не готов заканчивать их диалог.

Яр: Все из-за тебя. Я пью, потому что скучаю. А еще знаешь что?

Ярослав вдруг разозлился. Ему захотелось сказать все, что накопилось.

Н: Что?

Яр: Меня дико бесит, что ты просто взяла и уехала. Меня бесит, что ты кинула меня в ЧС, что не дала ни слова сказать. И да, я пьян. Очень пьян. Хотя уверен, что тебе наплевать. На нас. На меня. На всех.